— Ты сейчас думаешь о том, чтобы умереть?Спросила меня Минахо-нээсан.— Нет, не совсем... не о смерти и не о желании умереть.Ответил я.— Просто... мне кажется, что умереть прямо здесь и сейчас — не так уж и плохо.— Что ты имеешь в виду.

Братик?Удивлённо спросила Рурико.— Ну, понимаешь...

Мисудзу, Мэгу и Мана... девочки сосредоточились на том, чтобы укрепить свои отношения со мной, и сейчас они стали слегка безрассудными.— Верно, думаю, они стали слишком зависимы от тебя.Минахо-нээсан согласилась с моими словами.— Да... они не плохие девочки, но слишком сильно стараются.

И думаю, так продолжаться не должно.Я тоже так считаю.— Это правда, что я собрал и связал узами "семью", но...

Я думаю, что семья должна ладить между собой и без меня.На самом деле... все к этому и идёт.Мэгу и Мана серчай разговаривают с людьми, с которыми раньше говорить не могли...А Мисудзу больше не одинока, думаю.— Так что... когда "семья" станет настоящей, когда в ней все будут поддерживать друг друга... я больше не понадоблюсь.— Больше не понадобишься?Рурико недоумевает.— Верно.

Понимаешь, сейчас, когда всем одиноко и не кем заполнить свои сердца, они приходят ко мне.

Так и работает семья, так что если кто-то захочет излить душу, вместо меня им лучше пойти к человеку получше.Я...— Т-ты... ты же знаешь, что ты неполноценный человек, да?Юкино улыбнулась.— Да.

Ведь у меня ничего нет.— Прекрасно.

Если ты не понимаешь даже этого, то я больше не буду сдерживаться.Ага... я изнасиловал Юкино и сделал её жизнь несчастной.Чтобы я ей не сказал, это будет бесполезно.— Конечно же ты знаешь, что ты тот ещё ублюдок, которого уже не исправить.

Так что тебе лучше поскорее умереть!Ага... я...Я тот, кто должен умереть.— Ради Мисудзу, Мэгу и Маны... думаю, мне лучше умереть прямо сейчас.

Я уверен, что даже если умру, Минахо-нээсан поможет им...

Даже Дедуля не бросит свою семью, как и обещал.Не знаю, что на уме у Дедули, но...Кудзуки Шигетаки — человек слова...— Если я умру здесь... эти девочки смогут преодолеть все... так что думаю, так будет лучше.

Нет, не то, чтобы мне хотелось умереть.

Просто думаю об этом...Я больше не нужен "семье"...Минахо-нээсан заговорила:— А что ты думаешь насчёт Мичи-сан?Сказала мне Кацуко.— С Мичи уже всё наладилось.

Теперь она с уверенностью сможет стоять на ногах, как последователь боевых искусства.

Не думаю, что и дальше ей нужно зависеть от Мисудзу или меня.

Даже сейчас, она твёрдо стоит на ногах.— А Реика-онээсан?— Реика... ей нужны люди, которые смогут быть её "семьей", но это не значит, что она хочет стать моей "женщиной".

Так что думаю, если все её примут — всё будет хорошо.— А как насчёт Рурико-сан?Рурико начинает говорить прежде, чем я могу ответить.— Онии-сама честно говорил со мной.

Рурико ответит тем же.

Как я и говорила раньше, я не против, если мы с Мисудзу-сама будем служить Онии-сама вместе.

Я думаю, это неплохой вариант, чтобы защитить дом Кудзуки.

Но внутри моего сердца... есть чувство "Если Онии-сама сейчас умрет..."Рурико...— В таком случае... я хорошо понимаю чувства Мисудзу-онээсама.

Не думаю, что у нас будут разногласия в будущем, когда дом Кудзуки станет нашим.

Я не стану ей врагом.

Я люблю Мисудзу-онээсама.Да.До этого момента, они не верили друг другу и не знают сердца друг друга, но...Теперь в их сердцах цветет доверие.— Следовательно, для наших отношений необходим Онии-сама.

Я знаю, что она любит его до потери памяти и я уважаю это, однако, если Онии-сама умрет на этом этапа... то всё пойдет по-другому.Верно.Уничтожение мужчин, которые хотят захватить правление над домом Кудзуки... они не допустят людей, что хотят жениться на них к управлению группой.Дом Кудзуки управляется Мисудзу и Рурико.Хорошо, что все настолько продумано.Но я... не нужен Рурико.Она даже не знает меня...Ей бы лучше найти себе парня с хорошей родословной и семьей... без амбиций...Этот план куда более здравый и продуманный.— Да, ты права.

Я понимаю.Как и думал... придется умирать здесь.Если я умру, то вся та буря, что разрослась... мирно уляжется.— Онии-сама...— Что, Рурико?Рурико озадачена.

Её лицо побледнело.— Я говорила ужасные вещи, чтобы Онии-сама разозлился.Что?— Онии-сама и правда думает о нас с Мисудзу-сама, обо всем доме Кудзуки.— А какой во всем смысл, если ты не счастлива?— Ты думаешь обо мне, как о семье, верно?— Разве не очевидно?— С каких... с каких пор?Что?— С каких пор ты начала думать обо мне как о семье?— Нет, я точно не помню, но когда я перестал добавлять к твоему имени "-сан", тогда всё и стало понятно.— Понятно?— Да... "Она в моей семье, нужно сделать её счастливой!"Я всё решил.— Мда... ты всегда забываешь про своё счастье.Минахо-нээсан?— — А теперь, последний вопрос... что ты собираешься делать с нами: с Кацуко, Нагисой, Нэи и мной...Четыре дамы смотрят на меня.— Н-но...

Минахо-сан и остальные сильные, так что у вас всё будет в порядке и без меня, верно?Минахо-сан вздыхает.— Это хорошая возможность, так что позволь мне тебе сказать... разве я уже не упоминала об этом? Что бы не произошло, хотя бы одна женщина у тебя останется.— Д-да...Верно, я думаю, что она говорила что-то такое.— Когда тебя здесь не было, мы с Кацуко и Нагисой приняли решение.Решение?— Если ты умрешь, то самая близкая к тебе женщина погибнет вместе с тобой.Что?— Мы не позволим тебе умереть одному.Н-неужели?— Ничего, оставшиеся две разберутся с остальным.

Они позаботятся о Мисудзу-сан, Мегуми-сан и Мане-сан.

О Мичи-сан, Реике-онээсан, Рурико-сан и Йошико-сан тоже.— Верно, только самые близкие к тебе последуют за тобой.— Так мы решили.Минахо-сан...

Нагиса!— Но, Нагиса... как же Мао-тян.— Мао... я могу оставить её на Минахо-сан и Кацуко.— Нет, но...— Это все произойдет, если ты умрешь, пока ты жив, ничего не случится.Нагиса смотрит на меня со слезами на глазах.— Я тоже умру! Они не говорили обо мне!Нэи-сан?— Я не хочу видеть как мой братик умирает первым.

Если Йо-тян умрет, то я умру тоже.

Это давно решено.Нэи-сан улыбается.— Поэтому, ты точно не должен умереть!Кацуко...Кацуко говорит с Рурико.— Я должна признаться.

Мы с Нагисой и Госпожой — бывшие проститутки.— Проститутки?Рурико почти ничего не знает о сексе из-за Дедули.Она наверное понятия не имеет, что такое проститутка.— Злодей похитил меня против моей воли.

И заставил работать как рабыню, много лет.— Боже...Рурико удивлена.— Я думала, что уже никогда не стану счастливой.

Моей мечтой было просто открыть пекарню, но... я думала, что это была просто иллюзия, которой никогда не достигнутьКацуко...— Потому что... моё тело и разум были полностью осквернены... мне было интересно, смогу ли я такой жить.

Никто ещё никогда не любил меня, и я даже думала, что и мне нельзя никого любить.

Я осквернённая женщина.— Это не так...— И в те отчаянные дни... меня поддерживало лишь желание открыть пекарню... но так было до того, как я встретила тебя...Меня?— Ты нашёл что-то в этой грязной женщине.

И только ты.

Без тебя мне будет плохо.

Я снова станут той отчаявшейся женщиной, с загнивающим сердцем.Кацуко...— Со мной так же.

Я смогла начать все с чистого листа, открыть цветочный магазин.

Но отчаянье никуда не делось.

Моё прошлое разъедало мне сердце.

Особенно существование Мао...Нагиса?— Мао — моё сокровище.

Я могу стерпеть любые трудности ради неё.

Но... эта девочка не тот ребенок, которого я хотела выносить.

И это засело у меня в сердце...Неизвестно, кто отец Мао-тян.Нагиса была проституткой... её насиловало множество мужчин, и это без контрацепции, так что она забеременела.— Я пыталась... очень, очень много раз старалась влюбиться.

Даже записалась на консультации по браку.

Меня даже сватали.

Но... не важно, с каким бы прекрасным человеком я не встречалась, я не могла рассказать ему всё о Мао... и даже о себе.Нагиса задрожала.— Нас с Кацуко похитили на первом году обучения... и сделали проститутками.

У никогда не испытывала на себе любви.

Поэтому, я хочу в ней утонуть.

Но... с обычными мужчинами я не могу говорить не о своем прошлом, ни о том, как родилась Мао...Её прошлое проститутки... и ребёнок, родившийся от изнасилований...— Поэтому, я так и не могла влюбиться в кого-то.

Так что тоже жила в отчаяньи.Нагиса сделала из работников магазина питомцев.От неспособности полюбить мужчину... она совращала молоденьких девушек.— Но понимаешь... сейчас... я люблю... тебя...Сказала мне Нагиса.— Ты смотришь на меня, как на женщину... а не как на бывшую проститутку или мать Мао... и любишь меня...Я...— Ты помнишь? Как на днях... когда мы встречались с якудзой, что угрожал моему магазинчику.

Разве ты не пришёл в маленький магазинчик в заводском районе?— Да...— И перед входом в магазин... ты начал делать зарядку.— Просто подумал, что должен размяться.— Это было очень забавно...

Мне понравилось.

Это выразило все твои чувства... у меня в груди аж запылало.

И вот тогда... я почувствовала, словно опять вернулась в школу.— Нагиса...— Рядом с тобой, я всегда возбуждена... ты никогда не лжёшь, а на твоем лице написано всё что ты думаешь.

И ещё, ты всегда решительный.

При виде тебя, я не могу перестать течь.Я...Я просто дурак, глупец...— Я люблю тебя.

И думаю, что эта любовь раз и на всегда.

С тобой я могу быть поистине голой и разумом и телом.

Я не буду этого делать, если это не ты...!У Нагисы начали накатываться слёзы.— Так что... не умирай.

Можешь находить себе сколько угодно "женщин" и где угодно.

Я сделаю всё для тебя.

Так что, прошу... живи.— Ага, Йо-тян... живи.

Тебе нужно просто жить.

Если ты умрешь, тогда я не смогу тебя больше увидеть.

Прошу, живи, Йо-тян.— Прошу... дорогой...Нагиса...

Кацуко...— Простите, я совсем не понимал ваших чувств.Я искренне извиняюсь.— Я думал, что никто не будет переживать, если я умру.— Все здесь живы только благодаря тебе.Спокойно говорит Минахо-сан.— А мы, старшие, вообще не можем без тебя.Минахо-сан.— Поэтому... осторожнее.— Верно.

Если Йо-тян умрет, я тоже умру.— Даже я, верно, Кацуко.— Да, Нагиса.Я...— Хорошо, я буду жить.

Не важно что... я выживу!Сказав это... я лишил себя права умирать.— Обещай!— Да!Секи-сан, что тихо слушала наш разговор, открывает свой рот.— Простите...— Ч-что не так, Секи-сан?Я не понимаю о чем она.— Я телохранительница "Его превосходительства"... и читала ваши досье.— Короче говоря... она о проститутках из Куромори.— Минахо-сан и об остальных.— Поэтому я не понимаю ваших чувств.

И даже больше... я смотрю свысока на проституток.— Ничего не поделать, все обычные люди так делают.Минахо-сан отвечает Секи-сан с ухмылкой.— Вас правда похитили?— Мне было двенадцать, Кацуко и Нагиса были похищены во время учебы в старшей школе... и нас заставили стать проститутками.Ответ Минахо-сан ужасает Секи-сан.— Невероятно...— Да, особенно то, что об этом мало кто знает.Видимо это не было указано в досье Службы безопасности Кудзуки.— В проституток нас превратил Ширасаки Сусуке.

Мы выжидали много лет, перестали быть проститутками и искали возможности отомстить Ширасаки Сусуке.— Так вот как оно всё...Для Секи-сан... этот случай и ходы Куромори связаны.— Помимо воли Его превосходительства... это всё месть Куромори-сама и остальных?— Это так.

К тому же, преступник, который сейчас нападает на отель, Цезарио Виола, похитил Нэи и её брата, потом сделал их рабами, Мы спасли Нэи, но подчиненному Виолы удалось убить её брата.

Может эту атаку и заказал глава Дома Ширасаки, но сам преступник хочет захватить Нэи в том числе.Секи-сан смотрит прямо на Минахо-сан.— Хорошо, этого достаточно, чтобы я сотрудничала с вами изо всех сил.— Имеем ли мы право соглашаться на такое предложение от элитной охранницы службы безопасности Кудзуки?Спрашивает Минахо-сан.— Я женщина... и мне жаль вас.Секи-сан улыбается....— Я никому и никогда этого не говорила, но мой отец алкоголик, вечно избивавший мать.Секи-сан...— К счастью, мои родители развелись, когда я была в третьем классе начальной школы... мы смогли уйти от отца, но он навсегда оставил тьму в моем сердце.Вздыхает Секи-сан.— Я думаю поэтому у меня и не было романтических отношений.

Обычно, слабые и скромные парни превращаются в зверей, когда выпьют алкоголь... я просто не могу верить мужчинам.— Как и мы... у нас был горький опыт с ними.Говорит Минахо-сан.— Поэтому... я и влюбилась в этого парня.Нагиса улыбается.— К тому же, настолько честного парня легко не найдешь.

Поэтому мы можем быть честными перед ним.Кацуко смотрит на меня с добрыми глазами.— Да, глупость Йо-тян это то, что в нем хорошо.Нэи-сан...— Похоже на то...Секи-сан смотрит на меня.Затем...— Мне нравятся американские машины, но и мотоциклы тоже.— Что?— Знаете Харли Дэвидсон?— Имя точно...— Прокачу как-нибудь...Произнесла Секи-сан с ярко-красным лицом...— Это приятно, знаете, особенно когда едешь на встречу ветру.— ...Да ну?— Да, я еду на полной скорости по центральной трассе, когда чувствую злобу.

Иногда кажется, что машины недостаточно...— Ладно...— Всё хорошо , я не буду выжимать до предела, когда ты будешь ехать со мной...Я почему-то этого не понимаю, но...Похоже придется покататься на Харлее Секи-сан.— Ох, да...  тогда жду.— Это обещание!

— Ты сейчас думаешь о том, чтобы умереть?

Спросила меня Минахо-нээсан.

— Нет, не совсем... не о смерти и не о желании умереть.

— Просто... мне кажется, что умереть прямо здесь и сейчас — не так уж и плохо.

— Что ты имеешь в виду.

Удивлённо спросила Рурико.

— Ну, понимаешь...

Мисудзу, Мэгу и Мана... девочки сосредоточились на том, чтобы укрепить свои отношения со мной, и сейчас они стали слегка безрассудными.

— Верно, думаю, они стали слишком зависимы от тебя.

Минахо-нээсан согласилась с моими словами.

— Да... они не плохие девочки, но слишком сильно стараются.

И думаю, так продолжаться не должно.

Я тоже так считаю.

— Это правда, что я собрал и связал узами "семью", но...

Я думаю, что семья должна ладить между собой и без меня.

На самом деле... все к этому и идёт.

Мэгу и Мана серчай разговаривают с людьми, с которыми раньше говорить не могли...

А Мисудзу больше не одинока, думаю.

— Так что... когда "семья" станет настоящей, когда в ней все будут поддерживать друг друга... я больше не понадоблюсь.

— Больше не понадобишься?

Рурико недоумевает.

Понимаешь, сейчас, когда всем одиноко и не кем заполнить свои сердца, они приходят ко мне.

Так и работает семья, так что если кто-то захочет излить душу, вместо меня им лучше пойти к человеку получше.

— Т-ты... ты же знаешь, что ты неполноценный человек, да?

Юкино улыбнулась.

Ведь у меня ничего нет.

— Прекрасно.

Если ты не понимаешь даже этого, то я больше не буду сдерживаться.

Ага... я изнасиловал Юкино и сделал её жизнь несчастной.

Чтобы я ей не сказал, это будет бесполезно.

— Конечно же ты знаешь, что ты тот ещё ублюдок, которого уже не исправить.

Так что тебе лучше поскорее умереть!

Ага... я...

Я тот, кто должен умереть.

— Ради Мисудзу, Мэгу и Маны... думаю, мне лучше умереть прямо сейчас.

Я уверен, что даже если умру, Минахо-нээсан поможет им...

Даже Дедуля не бросит свою семью, как и обещал.

Не знаю, что на уме у Дедули, но...

Кудзуки Шигетаки — человек слова...

— Если я умру здесь... эти девочки смогут преодолеть все... так что думаю, так будет лучше.

Нет, не то, чтобы мне хотелось умереть.

Просто думаю об этом...

Я больше не нужен "семье"...

Минахо-нээсан заговорила:

— А что ты думаешь насчёт Мичи-сан?

Сказала мне Кацуко.

— С Мичи уже всё наладилось.

Теперь она с уверенностью сможет стоять на ногах, как последователь боевых искусства.

Не думаю, что и дальше ей нужно зависеть от Мисудзу или меня.

Даже сейчас, она твёрдо стоит на ногах.

— А Реика-онээсан?

— Реика... ей нужны люди, которые смогут быть её "семьей", но это не значит, что она хочет стать моей "женщиной".

Так что думаю, если все её примут — всё будет хорошо.

— А как насчёт Рурико-сан?

Рурико начинает говорить прежде, чем я могу ответить.

— Онии-сама честно говорил со мной.

Рурико ответит тем же.

Как я и говорила раньше, я не против, если мы с Мисудзу-сама будем служить Онии-сама вместе.

Я думаю, это неплохой вариант, чтобы защитить дом Кудзуки.

Но внутри моего сердца... есть чувство "Если Онии-сама сейчас умрет..."

— В таком случае... я хорошо понимаю чувства Мисудзу-онээсама.

Не думаю, что у нас будут разногласия в будущем, когда дом Кудзуки станет нашим.

Я не стану ей врагом.

Я люблю Мисудзу-онээсама.

До этого момента, они не верили друг другу и не знают сердца друг друга, но...

Теперь в их сердцах цветет доверие.

— Следовательно, для наших отношений необходим Онии-сама.

Я знаю, что она любит его до потери памяти и я уважаю это, однако, если Онии-сама умрет на этом этапа... то всё пойдет по-другому.

Уничтожение мужчин, которые хотят захватить правление над домом Кудзуки... они не допустят людей, что хотят жениться на них к управлению группой.

Дом Кудзуки управляется Мисудзу и Рурико.

Хорошо, что все настолько продумано.

Но я... не нужен Рурико.

Она даже не знает меня...

Ей бы лучше найти себе парня с хорошей родословной и семьей... без амбиций...

Этот план куда более здравый и продуманный.

— Да, ты права.

Как и думал... придется умирать здесь.

Если я умру, то вся та буря, что разрослась... мирно уляжется.

— Онии-сама...

— Что, Рурико?

Рурико озадачена.

Её лицо побледнело.

— Я говорила ужасные вещи, чтобы Онии-сама разозлился.

— Онии-сама и правда думает о нас с Мисудзу-сама, обо всем доме Кудзуки.

— А какой во всем смысл, если ты не счастлива?

— Ты думаешь обо мне, как о семье, верно?

— Разве не очевидно?

— С каких... с каких пор?

— С каких пор ты начала думать обо мне как о семье?

— Нет, я точно не помню, но когда я перестал добавлять к твоему имени "-сан", тогда всё и стало понятно.

— Да... "Она в моей семье, нужно сделать её счастливой!"

Я всё решил.

— Мда... ты всегда забываешь про своё счастье.

Минахо-нээсан?

— — А теперь, последний вопрос... что ты собираешься делать с нами: с Кацуко, Нагисой, Нэи и мной...

Четыре дамы смотрят на меня.

Минахо-сан и остальные сильные, так что у вас всё будет в порядке и без меня, верно?

Минахо-сан вздыхает.

— Это хорошая возможность, так что позволь мне тебе сказать... разве я уже не упоминала об этом? Что бы не произошло, хотя бы одна женщина у тебя останется.

Верно, я думаю, что она говорила что-то такое.

— Когда тебя здесь не было, мы с Кацуко и Нагисой приняли решение.

— Если ты умрешь, то самая близкая к тебе женщина погибнет вместе с тобой.

— Мы не позволим тебе умереть одному.

— Ничего, оставшиеся две разберутся с остальным.

Они позаботятся о Мисудзу-сан, Мегуми-сан и Мане-сан.

О Мичи-сан, Реике-онээсан, Рурико-сан и Йошико-сан тоже.

— Верно, только самые близкие к тебе последуют за тобой.

— Так мы решили.

Минахо-сан...

— Но, Нагиса... как же Мао-тян.

— Мао... я могу оставить её на Минахо-сан и Кацуко.

— Нет, но...

— Это все произойдет, если ты умрешь, пока ты жив, ничего не случится.

Нагиса смотрит на меня со слезами на глазах.

— Я тоже умру! Они не говорили обо мне!

— Я не хочу видеть как мой братик умирает первым.

Если Йо-тян умрет, то я умру тоже.

Это давно решено.

Нэи-сан улыбается.

— Поэтому, ты точно не должен умереть!

Кацуко говорит с Рурико.

— Я должна признаться.

Мы с Нагисой и Госпожой — бывшие проститутки.

— Проститутки?

Рурико почти ничего не знает о сексе из-за Дедули.

Она наверное понятия не имеет, что такое проститутка.

— Злодей похитил меня против моей воли.

И заставил работать как рабыню, много лет.

Рурико удивлена.

— Я думала, что уже никогда не стану счастливой.

Моей мечтой было просто открыть пекарню, но... я думала, что это была просто иллюзия, которой никогда не достигнуть

— Потому что... моё тело и разум были полностью осквернены... мне было интересно, смогу ли я такой жить.

Никто ещё никогда не любил меня, и я даже думала, что и мне нельзя никого любить.

Я осквернённая женщина.

— Это не так...

— И в те отчаянные дни... меня поддерживало лишь желание открыть пекарню... но так было до того, как я встретила тебя...

— Ты нашёл что-то в этой грязной женщине.

И только ты.

Без тебя мне будет плохо.

Я снова станут той отчаявшейся женщиной, с загнивающим сердцем.

— Со мной так же.

Я смогла начать все с чистого листа, открыть цветочный магазин.

Но отчаянье никуда не делось.

Моё прошлое разъедало мне сердце.

Особенно существование Мао...

— Мао — моё сокровище.

Я могу стерпеть любые трудности ради неё.

Но... эта девочка не тот ребенок, которого я хотела выносить.

И это засело у меня в сердце...

Неизвестно, кто отец Мао-тян.

Нагиса была проституткой... её насиловало множество мужчин, и это без контрацепции, так что она забеременела.

— Я пыталась... очень, очень много раз старалась влюбиться.

Даже записалась на консультации по браку.

Меня даже сватали.

Но... не важно, с каким бы прекрасным человеком я не встречалась, я не могла рассказать ему всё о Мао... и даже о себе.

Нагиса задрожала.

— Нас с Кацуко похитили на первом году обучения... и сделали проститутками.

У никогда не испытывала на себе любви.

Поэтому, я хочу в ней утонуть.

Но... с обычными мужчинами я не могу говорить не о своем прошлом, ни о том, как родилась Мао...

Её прошлое проститутки... и ребёнок, родившийся от изнасилований...

— Поэтому, я так и не могла влюбиться в кого-то.

Так что тоже жила в отчаяньи.

Нагиса сделала из работников магазина питомцев.

От неспособности полюбить мужчину... она совращала молоденьких девушек.

— Но понимаешь... сейчас... я люблю... тебя...

Сказала мне Нагиса.

— Ты смотришь на меня, как на женщину... а не как на бывшую проститутку или мать Мао... и любишь меня...

— Ты помнишь? Как на днях... когда мы встречались с якудзой, что угрожал моему магазинчику.

Разве ты не пришёл в маленький магазинчик в заводском районе?

— И перед входом в магазин... ты начал делать зарядку.

— Просто подумал, что должен размяться.

— Это было очень забавно...

Мне понравилось.

Это выразило все твои чувства... у меня в груди аж запылало.

И вот тогда... я почувствовала, словно опять вернулась в школу.

— Нагиса...

— Рядом с тобой, я всегда возбуждена... ты никогда не лжёшь, а на твоем лице написано всё что ты думаешь.

И ещё, ты всегда решительный.

При виде тебя, я не могу перестать течь.

Я просто дурак, глупец...

— Я люблю тебя.

И думаю, что эта любовь раз и на всегда.

С тобой я могу быть поистине голой и разумом и телом.

Я не буду этого делать, если это не ты...!

У Нагисы начали накатываться слёзы.

— Так что... не умирай.

Можешь находить себе сколько угодно "женщин" и где угодно.

Я сделаю всё для тебя.

Так что, прошу... живи.

— Ага, Йо-тян... живи.

Тебе нужно просто жить.

Если ты умрешь, тогда я не смогу тебя больше увидеть.

Прошу, живи, Йо-тян.

— Прошу... дорогой...

— Простите, я совсем не понимал ваших чувств.

Я искренне извиняюсь.

— Я думал, что никто не будет переживать, если я умру.

— Все здесь живы только благодаря тебе.

Спокойно говорит Минахо-сан.

— А мы, старшие, вообще не можем без тебя.

Минахо-сан.

— Поэтому... осторожнее.

Если Йо-тян умрет, я тоже умру.

— Даже я, верно, Кацуко.

— Да, Нагиса.

— Хорошо, я буду жить.

Не важно что... я выживу!

Сказав это... я лишил себя права умирать.

Секи-сан, что тихо слушала наш разговор, открывает свой рот.

— Простите...

— Ч-что не так, Секи-сан?

Я не понимаю о чем она.

— Я телохранительница "Его превосходительства"... и читала ваши досье.

— Короче говоря... она о проститутках из Куромори.

— Минахо-сан и об остальных.

— Поэтому я не понимаю ваших чувств.

И даже больше... я смотрю свысока на проституток.

— Ничего не поделать, все обычные люди так делают.

Минахо-сан отвечает Секи-сан с ухмылкой.

— Вас правда похитили?

— Мне было двенадцать, Кацуко и Нагиса были похищены во время учебы в старшей школе... и нас заставили стать проститутками.

Ответ Минахо-сан ужасает Секи-сан.

— Невероятно...

— Да, особенно то, что об этом мало кто знает.

Видимо это не было указано в досье Службы безопасности Кудзуки.

— В проституток нас превратил Ширасаки Сусуке.

Мы выжидали много лет, перестали быть проститутками и искали возможности отомстить Ширасаки Сусуке.

— Так вот как оно всё...

Для Секи-сан... этот случай и ходы Куромори связаны.

— Помимо воли Его превосходительства... это всё месть Куромори-сама и остальных?

К тому же, преступник, который сейчас нападает на отель, Цезарио Виола, похитил Нэи и её брата, потом сделал их рабами, Мы спасли Нэи, но подчиненному Виолы удалось убить её брата.

Может эту атаку и заказал глава Дома Ширасаки, но сам преступник хочет захватить Нэи в том числе.

Секи-сан смотрит прямо на Минахо-сан.

— Хорошо, этого достаточно, чтобы я сотрудничала с вами изо всех сил.

— Имеем ли мы право соглашаться на такое предложение от элитной охранницы службы безопасности Кудзуки?

Спрашивает Минахо-сан.

— Я женщина... и мне жаль вас.

Секи-сан улыбается....

— Я никому и никогда этого не говорила, но мой отец алкоголик, вечно избивавший мать.

Секи-сан...

— К счастью, мои родители развелись, когда я была в третьем классе начальной школы... мы смогли уйти от отца, но он навсегда оставил тьму в моем сердце.

Вздыхает Секи-сан.

— Я думаю поэтому у меня и не было романтических отношений.

Обычно, слабые и скромные парни превращаются в зверей, когда выпьют алкоголь... я просто не могу верить мужчинам.

— Как и мы... у нас был горький опыт с ними.

Говорит Минахо-сан.

— Поэтому... я и влюбилась в этого парня.

Нагиса улыбается.

— К тому же, настолько честного парня легко не найдешь.

Поэтому мы можем быть честными перед ним.

Кацуко смотрит на меня с добрыми глазами.

— Да, глупость Йо-тян это то, что в нем хорошо.

— Похоже на то...

Секи-сан смотрит на меня.

— Мне нравятся американские машины, но и мотоциклы тоже.

— Знаете Харли Дэвидсон?

— Имя точно...

— Прокачу как-нибудь...

Произнесла Секи-сан с ярко-красным лицом...

— Это приятно, знаете, особенно когда едешь на встречу ветру.

— ...Да ну?

— Да, я еду на полной скорости по центральной трассе, когда чувствую злобу.

Иногда кажется, что машины недостаточно...

— Всё хорошо , я не буду выжимать до предела, когда ты будешь ехать со мной...

Я почему-то этого не понимаю, но...

Похоже придется покататься на Харлее Секи-сан.

— Ох, да...  тогда жду.

— Это обещание!