Вздохи, стоны, звериные завывания, безумные вопли — всё это, по одиночке, вместе, вперемешку, доносилось из светлицы Кира.

Если бы не прочные деревянные своды, кровать бы наверняка уже разломалась надвое.

И плевать, что сейчас на ней из девушек в сознании оставалась только Алла.

Богиня буквально пожирала юношу.

Уже сейчас он выглядел не бодрее спавших рядом Флер, Клехии и Сецуны.

Изо рта у него тянулась струйка слюны, взгляд замутнён, и только попытка удержать прыгающие бёдра девушки-лисы дрожащими руками давала понять, что герой-целитель ещё не отправился в царство Морфея.— Хе-хе-хе! А-а-а-ах!..

Терпи, хозяин! Ты сам этого хотел! — довольно выкрикнула ушастая, хлопоча хвостом по спавшей волшебнице.

Такое уже происходило, и Кир смог бы перехватить инициативу, но схватка с богами взяла своё, и сил не оставалось.

Но раз своей энергии не доставало...— По... палась... — то никто не мешал одолжить её у Аллы.

Под ладонями героя вспыхнул лиловый свет, и золотые потоки маны полились в мага-целителя.— А?.. — удивлённо выдала богиня.

Юноша воспрял, жизнь снова наполняла его. — А-А-АХ!!! — вскрикнула лисица.

Не успела она опомниться, как оказалась внизу, ну а Кир широко и злобно усмехался — настала его очередь мучить нахальную девчонку.— Они такие милые, — вымолвила Рихарза, сдержанно улыбаясь.

Вместе с Элен они сидели за одним письменным столом в дальнем углу комнаты.

Под ногами у них лежал увесистый рюкзак, на столе белая сфера, на которую украдкой поглядывала героиня исцеления.

Ну а женщина почитывала экономический трактат, подмечая материал из лекции дочери.— ...таким образом гильдейская маржа состоит...

Матушка, ты меня слушаешь? — спросила принцесса, которой приходилось игнорировать творившийся неподалёку разврат.

Благо заклинание колыбели ветра позволяло не отвлекаться на шум.— Да-да, конечно, — спешно ответила зеленоглазая дама.

Редко когда дети обучают родителей, ведь у последних нет ни желания, ни готовности признать, что их чадам известно больше них, но не в этот раз.— Это я задам тебе на экзамен, поэтому приготовься.

Запомни мою формулу военных расходов, основные элементы продовольственной логистики и налогообложения.

Тебе это понадобится, — добавила розововолосая девушка, протянув матери сделанные на месте заметки.— Обязательно, как только...

О, кажется, он идёт к нам, — заметила Рихарза.

Кир как раз разобрался с Аллой, оставив ту лежать с выпяченным языком и вытекающей струёй семени между ног.

Герой даже не озаботился о том, чтобы одеться.

Так, призвал воды, чтобы сполоснуть член, да и пошёл безо всякой одежды к Элен.— Dispellere! — воскликнул он, развеяв заклинание своей «сестрёнки».

Эти фальшивые отношения уже тройку недель как рассыпались.

Тем более, Рихарза никогда не была его матерью, поэтому они старались даже не вспоминать о начале своих отношений. — Учитесь? Я мог бы помочь, — сказал молодой человек, кивнув в сторону очаровательной женщины.— Нет, спасибо.

Я хочу сама всё запомнить, своими силами, — ответила розововолосая дама, по горло сытая противоестественными божественными материями.

Она мечтала однажды обрести те же способности, что и Элен, сколько бы этот путь ни занял.— Зачем ты разбил мои чары? Тебе они мешали? — удручённо спросила героиня исцеления, смотря в янтарные глаза мага-лекаря.

Урок и так шёл к завершению, но теперь прервался окончательно.— Трудно сказать.

Он бы меня не задержал, но в нём больше не было смысла.

Скажите, вы ведь теперь избегаете меня? — полюбопытствовал Кир, опёршись спиной на близлежащий комод.

И если Рихарза в лице практически не переменилась, то его наместница...— Я? Нет.

Если честно, мне бы хотелось проводить с тобой больше времени, но всё это просто не даёт мне собраться, найти время для тебя...

Для нас... — она покачала головой, выложила свои переживания, да и отвернулась от юноши в сторону белой сферы.

Герой, однако, лишь тихо подошёл, положил руки на затёкшие плечи девушки и стал их массировать.

Под накидкой теперь скрывались стальные мускулы, но одной лишь телесной мощи недостаточно, чтобы преодолеть эмоциональную уязвимость.— Только скажи, и я прибегу к тебе, где бы ты ни была, Элен, — заботливо прошептал целитель, склонившись над ухом принцессы.

И тут она как сорвалась, резко встала, развернулась к Киру и прижалась к его голому телу.

Сейчас ей не нужен был ни секс, ни поцелуи.

Лишь широкая спина, в которую можно было бы вжать свои дрожащие пальцы.

А тем временем, розововолосая барышня встала со стула и направилась к окну.— Рихарза, постой.

Неужели это конец? — спросил молодой человек, даже не повернув к ней голову, ведь это значило потревожить Элен.

В отличие от своей матери, для которой картина была ответом на все возможные сейчас вопросы.— Нет, Кир, это не конец, ведь у нас ничего и не начиналось.

Я буду рядом, но если ты испытываешь хоть какие-то чувства, лучше подари их девочкам, — ответила Рихарза, прежде чем окончательно удалиться к подоконнику, где возвысила перед глазами записи собственной дочери.

Магия амулета давалась ей гораздо проще, нежели навыки управления.

Пускай они с Киром и остались в одном помещении, женщина приняла решение от него отстраниться.Целитель вспомнил Еву, как он добивался её, и как она открыла ему своё сердце, душу и тело после величайшей трагедии, что постигла племя чернокрылов.

Вспомнил Рагна, что наотрез отказала ему, и задумался, а стоило ли ему вообще касаться Рихарзы? Идти на поводу у лежавшей в постели Флер? Да! Пусть их и немного, но эти минуты были для них незабываемыми.

Однако как она решила сосредоточиться на обучении, так и он наметил путь, где он будет лишь со своими семью девушками.— Ты убил её? — Элен вырвала мага-целителя из раздумий своим вопросом, отстранилась от него и присела на место своей матери, попутно пододвинув к себе болванку божественного оружия.— Да.

Я превратил её в годовалое дитя.

Побоялся, что она может вернуться, сотри я ей память.

А убивать...

Не знаю, может быть, это было бы лучшее решение, но её жизнь уже была разрушена.

И в этом виноват я сам, — флегматично проговорил юноша, умостившись на соседний к девушке стул.— Ты жалеешь? — поинтересовалась Элен.

Пускай на теле Кира не было ни царапины, ни единого шрамика, душа его была испещрена ими.— Хм.

О выброшенных из жизни четырёх годах? Да! О своих поступках после нового начала? Нет.

Это мои поступки, мои решения, и я с гордостью несу за них последствия.

Ты — одно из них, — ответил молодой человек.

Конечно, будь возможность, он бы спас Анну, свою приёмную мать, её мужа, всю деревню...

Но её уже не было.

Последний философский камень раскололся у него на глазах, да и реши он им воспользоваться, пришлось бы бросить Сецуну на смерть. — Сецуну... на смерть, — вслух пробормотал Кир, опустив голову.

Он, обычный крестьянин-сирота, сожалел.

Сколько бы ни убеждал себя в обратном, сколько бы Алла не убеждала его любить себя, их кровь была на его руках.— Так вот, Лоренцо — Фаран — приглашает нас в Гралц, — девушка поспешила сменить тему, чтобы не теребить старые раны.

Как это обычно бывает, они заживают быстро, и поначалу герой не предавал им значения.

Зато потом травмы начинают напоминать о себе всю жизнь.

Юноша не винил сестёр, видя в их поступках трагизм, последствия злодеяний чёрного божества, которое он же и уничтожил.— Мне бы очень хотелось направиться туда самому, чтобы не подвергать вас риску, — признался Кир, бросив взгляд на кровать.

Алла успела прийти в себя, но только для того, чтобы обратиться лисой, свернуться клубочком и вновь уснуть посреди трёх дев.

От неё лучилось тепло и благодать.— Не беспокойся, моя пешка позаботится о королевстве, нам ничто не мешает сопроводить тебя, — произнесла Элен, прикоснувшись к колену мага-целителя.

Уже холодному на ощупь.— Я не был бы столь уверен.

Наслышан, что там творится хаос.

Не знаю, с чем мы столкнёмся наверняка, но я бы хотел, чтобы вы были в безопасности, — ответил герой, словно бы не замечавший телесной близости.— Сейчас нигде не безопасно.

Мы все это понимаем, особенно Ева.

Она ведь знала, что остаётся одна в разваливающейся стране, когда отправила тебя в путь? — спросила девушка, сопоставившая факты по рассказу Рихарзы.— Она не одна, её есть кому защитить, — возразил Кир, но уверенности в его голосе совсем не ощущалось.— Вот именно! В худшем случае, твоя зайка может пойти за ней.

Но ты должен понять, что это их выбор, и ты ничего не можешь с этим сделать, — предупредила девушка.

Как и раньше, гибели чернокрылой она не желала, но как одно из возможных развитий событий упускать из внимания сие совсем не стоило.— Могу.

Могу убить всех, кто пытается разрушить нам жизнь.

Убивать и разрушать — это у меня получается лучше всего.

Как и ты можешь, — ответил целитель, собрав всю свою волю в кулак.

Самое трудное, впрочем, заключалось в том, что если Буллет был личностью, которую можно было ненавидеть, преследовать, разгадывать, то боги представляли собой лишь скачущие по миру сгустки силы с практически детскими мотивами. — Почему ты до сих пор не выбрала себе оружия? — вопросил Кир, положив руку на белую сферу, которая осталась ему от Марианны Трист.— Я — гений, но даже мне недостаточно получаса, чтобы принять столь ответственное решение, ты же понимаешь? — парировала девушка, попутно разведя руками.— Разве ты не увидела всё, что нужно, в моих воспоминаниях? — спросил юноша, потирая лоб ладонью.— Если какофонию боли, жажды мести и самокопаний можно так назвать — пожалуй.

Эти вещи ведь могут превращаться во всё, что угодно? — решила уточнить принцесса-целительница.— Да.

Они неразрушимы, легки, могучи — какое бы оружие ты ни выбрала, оно будет в точности таким, как ты его представила, — пояснил Кир, призвав на руку божественный наруч.

Он пережил Хакуо, пережил Прома, пережил Буллета.

Переживёт ли Фарана? В конце концов, прямо под кроватью лежал комплект лат, на который и поспешила указать пальцем Элен.— Неуязвимы? Смотри, это не просто груды металла, Клехия выбрала себе доспех, чтобы защитить вашего с ней ребёнка.

Он должен был появляться и исчезать по её желанию, а что теперь? — раздосадовано выдала принцесса.

Брас, как назвала его фехтовальщица, «умер».— Да, в нём нет души.

Зато она продолжает их носить.

Они лёгкие, не гремят, да и просто красивые, — возразил юноша, пожав плечами.

Даже из орихалка он не сделал бы ничего лучше.— Мы отошли от темы, Кир.

Мы обязаны покончить со всем этим, и для этого мне нужна сила, не меньше, чем у тебя.

Скажи, что ты думаешь по поводу кольца, что будет лечить меня? Навроде твоего Георгия? — поинтересовалась героиня исцеления.

Перстень казался ей вменяемым вариантом, зато вот молодой человек поджал губы и покачал головой.— Ой, да ладно! Я что, похож на идиота, который будет сосредотачивать свою силу в одном колечке, которое ещё и срубить с пальцем могут? — пренебрежительно спросил он, всматриваясь в око Георгия.— По-моему, кольцо пошло бы тебе куда больше страшной глазастой рукавицы, — с улыбкой отметила наместница.— Ну-ну.

Георгий ты заберёшь только с моего трупа, — с гордостью ответил Кир.

Настроение начало улучшаться, это хорошо.

В радостную голову и мысли лезут охотнее.— Скажи, а как ты смотришь на то, чтобы...

Защитить мои кости? — высказала свою идею розововолосая девушка.— Что ты там придумала? — полюбопытствовал маг-лекарь, искоса поглядывая на шар.— Твой наруч защищает тебя, но стоит пробить голову, и ты мёртв.

Вот я и подумала, что если все мои кости будет защищать металл? — внесла ясность принцесса.

В её разуме возник образ чего-нибудь, что будет и защищать её от смертельных ран, и позволит колдовать исцеление без касания, да ещё и ману начнёт высасывать из окружения по первому же зову.

Обычно герои желали себе оружие, да и то привычного вида.

Но только потому, что и сами не осознавали всего потенциала этих сокровищ.— Хмм, а ведь идея неплоха.

Только ты кое-что забыла.

К костям крепятся мышцы, а ещё в них образуется кровь.

Не убьёшь ли ты себя? — напутственно предупредил Кир, но тут девушка соскочила со стула, взяла белую сферу, и подняла её над головой.— Эта вещь станет всем, чем я захочу.

И если я прикажу ей не мешать моему организму и его росту, ей только и останется, что подчиниться, — разрываясь от предвкушения и энтузиазма, заявила первый министр Панакеи.

Шар засиял в унисон печати, осталось лишь выйти на контакт.— Ты весьма рисковая девочка, Элен, — съехидничал Кир, встав рядом с невольной богоизбранной.— Спасибо за комплимент, братик, — ответила принцесса, закрыв глаза, чтобы выйти на связь с заключённой в артефакте душой.

Герой-целитель не отводил от спутницы глаз, как и Рихарза.

И даже Алла раскрыла алые глаза, чтобы поглядеть, что же получится.— Фух! — Элен глубоко выдохнула, и тут комнату залил синий свет.

Как и в саду с райнарами, лично он никакого голоса не услышал, зато вот Элен не стала ограничивать свои ответы телепатией.— Да, я спасу этот мир! Его семью, его владения, его мир! Мне только нужна твоя сила! — воскликнула принцесса-целительница.

Грохот и завывания магического ветра бились в стеклянные окна чем и разбудили девушек, а бумаги Рихарзы попросту разбросало.

Это продолжалось лишь миг, буря утихла так же резко, как и началась, а от сферы не осталось ничего.

На первый взгляд.— Ты как? — аккуратно вопросил Кир, оглядывая героиню своим нефритовым глазом.

Снаружи она не поменялась никак, зато вот внутри...— Aurum Osseus — так он назвался, — вымолвила наместница.

Кости розововолосой девушки теперь покрывал тончайший слой пористого божественного металла.

И чтобы убедиться в этом, она вытащила из сумки нож, и, не размахиваясь, срезала с запястья кусок собственного мяса.

Плоть тут же начала зарастать, однако прежде чем от раны не осталось и следа, оба героя успели разглядеть золотистое свечение.

Признак успеха.— А ведь ты могла выбрать колечко, — ехидно заявил Кир.— Ну а ты мог бы взять меня.

Здесь и сейчас, — обрадовано ответила Элен, присев прямо на стол.

Она выставила ноги к юноше, дабы тот снял с неё сапоги, штаны, залез в трусы.

Герой, однако...— Разве мы не должны были чинить Вана... — попытался сместить тему, за что был беспощадно расцелован.— М-м...

Заткнись и трахни меня, братик, — потребовала Элен, буквально не оставляя ему никакого выбора.— Эх... — а на заднем плане Флер, Сецуне, Алле и Клехии только и оставалось, что томно вздыхать.

Своё они уже получили, и становиться между героями им уже совесть не позволяла.

И когда казалось, что им только и остаётся, что развлекаться самостоятельно...— Одевайтесь, девочки.

Попробуем починить посох, — явилась Рихарза, решившая занять дочь и её подруг чем-нибудь полезным.

Рядом с ней летала увесистая сумка, пропажу которой Кир с Элен совсем не заметили в порыве страсти.— М-м, ла-а-адно, — протяжно заявила лиса, сражаясь со своим страшнейшим врагом — ленью.***Часом ранее.Феб и Тарсон сошлись в жарком поединке.

Бог света, покровитель искусств, отнюдь не в небе парил.

Они с вороном сражались посреди промёрзшего леса, в двух десятках километров от Малюра, сокрушая на своём пути всё, что ни попадётся.

На обоих виднелись следы побоев.— СДОХНИ-И!!! — взвопил мужчина, с размаха грохнув пернатого в клюв.

Союзник Фарана отлетел, сломав спиной высокую ель.

Но только златокудрый вознамерился добить врага, как тот распался бесчисленными перьями, а Феб получил в спину лучом пронзающей тьмы.Не успел он опомниться, как ниже груди зияла здоровая обугленная дыра.

Но это не помешало богу света крепко вмазать ворону кулаком с разворота.

Длань врезалась в крыло, земля содрогнулась, а затем пошла ударная волна, сметавшая весь снег с ветвей.

Левое крыло обратилось мускулистой рукой и вмазало Фебу в нос, по шее, выбила пару зубов.

А чтобы мало не показалось, Тарсон воспарил над землёй, схватил противника за голову острыми когтями, да и пропахал им землю.— А-А-А-А!!! — двадцать метров птица тащила его, аж пока бог не собрался с силами и не выбрался из острой хватки, попутно сломав ворону ногу.

Золотые кровоподтёки зажили, дыра затянулась, и божества готовы были вновь столкнуться лбами.

Феб чувствовал себя неуверенно без лука, но с таким шустрым соперником он будет лишь мешать.— КА-А-АР!!! — Тарсон громко крикнул, поднялся над землёй и выпустил новый луч.

Затем ещё один, и ещё, и ещё, и ещё! Всё, чего касалась его магия, обращалось безжизненной чернотой, а были они столь быстры, что даже боги не могли уйти от них невредимыми, что уж говорить о королеве демонов? Так и сейчас мужчине только и оставалось, что принять удар на себя.

Он выставил руки, призвал магический заслон.

Столкновение не заставило себя долго ждать.

Окружающие деревья вырвало с корнями, руки Феба готовы были в любой момент обуглиться, и сам воздух обратился черной пеленой.На этом, впрочем, ничто не было окончено.

Как и Ева Риз незадолго до него, бог света обуздал пагубную энергию, готов был обратить её прямо во врага, как и чернокрылая монархиня...— Гхх...

А-а... — мужчина оказался в хватке Тарсона.

Однако если девушке повезло быть слишком важной для их с Лоренцо главного потенциального союзника, то этого постигнет скорая расправа.

Ворон поспешил пробить грудину, однако его попытка успехом не увенчалась.

Словно яркое солнце, Феб вспыхнул, опалил чёрные перья своего врага, и уже готов было сам впиться в плоть ручного птица Фарана, как тут...— А-А-А!!! — Тарсон махнул крылом и рассёк голубые глаза бога своими когтями.

Ихор полился по бледнеющим щекам, и осталось лишь воспользоваться форой, чтобы добить златовласого юношу.

Однако последний удар нанёс другой.— Спасибо тебе, — внезапно, из-за дерева явился сам герой проклятий.

Он вонзил свой меч из осязаемой тьмы прямо под рёбра истерзанного бога, не давая ему никакой надежды на регенерацию.— Т-ты... — слабеющий Феб узнал Лоренцо по голосу. — Я...

ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ ИМЕНЕМ БОГО!..

А-А-А-А!!! — заревел мужчина, однако закончить ему не дали.

Фаран выдернул оружие из его груди, и златокудрый юноша грохнулся оземь.

Всё его божественное величие совершенно испарилось, ведь лежал в грязи и собственной крови он совсем как обычный человек.— Вот поэтому вы и не нужны.

Ни подготовки, ни разведки, ни терпения, чтобы нанести точечный удар.

Вы — всего лишь дети, что столетиями ничему не хотят учиться.

Не вам тянуть бразды правления этим миром. — равнодушно, но при этом весьма разочарованно проговорил тёмный маг.

Его мёртвый, противоестественный голос был последним, что слышал закованный во мраке Феб. — Где Деймос? Что он делает? — следом вопросила фигура в маске.

Лишь от повелителя ужаса он ощущал хоть сколь-нибудь значимую угрозу.— По... шёл на... хер, — только и мог ответить юноша.

Никаких высокопарных речей, никаких причитаний.

Это существо было создано из человеческих представлений о богах, а потому именно человеческие черты в нём превалировали.— О чём я и твержу, — выдал Фаран, впоследствии обезглавив одного из своих врагов.

Божества, что обитают в материальном плане не один десяток лет, кто пришёл сюда через разлом в реальности, родился из яйца и не только — они гораздо могущественнее тех, кто предпочитал обходиться астральным миром.

Из таких был и Тарсон.

И никто ничего не собирался делать с этим порядком, ведь чтобы повторить деяние обычного смертного с одним лишь философским камнем, небожителям требовалось объединить усилия всех до единого, а такого не случалось с самого образования системы.— И этого ты желала, Минерва? Гибели своих сородичей? Своего брата? — сурово поинтересовался Фаран, помогая своему ворону оправиться после разгорячённой схватки.

Он ощущал присутствие богини мудрости, что, впрочем, не помешало мертвецу сложить оружие.

Последняя, однако, и не намеревалась скрываться, ведь пришла девушка не одна.— Тише, Лоренцо.

Иначе ты разбудишь её.

Я выполнила своё условие, — тихо вымолвила прибывшая, нежно укачивая то, во что Кир превратил Марианну Трист. — Что же до героя-целителя, то он и сам о себе позаботился, — добавила женщина в шлеме, передавая ребёнка герою проклятий.

Годовалая девочка, без памяти о собственной жизни, без осознания собственного положения — вот, к чему привела её дорожка отмщения.— Это действительно было необходимо? — спросил мёртвый человек, передав спящий свёрток своему пернатому другу, из-за опасения, что гибельная аура Лоренцо напугает дитя.— Поступить с ней так не было моим решением.

Однако тебе следует знать, что все остальные развилки, так или иначе, вели к её скоропостижной гибели, — пояснила Минерва, отчего герой проклятий покачал головой.

Как обычно, его движения напоминали марионетку неумелого кукловода, но даже так утомление и удручённость витали вокруг него плотной, осязаемой аурой.— Развилки, прорицание.

Как у вас так получается? Вы видите будущее, но даже не можете предсказать собственную кончину, — с неким состраданием проговорил тёмный чародей, отвернувшись от богини.

Теперь пустые глазницы смотрели в северо-западном направлении.— Будущее никогда не предрешено до конца.

И лишь немногие из нас могут заглянуть за вуаль всех его неожиданных подарков, хотя бы на пару секунд.

Даже те, кто куют судьбы, — смиренно заявила девушка.

В тех условиях, которые себе создали небожители, им только и оставалось, что раздавать силу, наблюдать и деградировать, продолжая своё существование на энергии из материального плана.

Что и делало их с Деймосом такими уникальными — готовность действовать, пускай и из разных мотивов.— Именно поэтому я предупреждаю тебя, Минерва.

Мне известно, что ты замышляешь, и никакой мудрости в этом нет, — предостерёг Лоренцо, но собеседницы уже и след простыл.

Оставалось лишь вытащить из-за пазухи клочок чёрной бумаги, начеркать мелом коротенькую запись и забрать укутанное в мех дитя.— Тарсон, друг мой, доставь это послание герою-целителю, — попросил Фаран, наметив себе путь в единственное место, куда мог бы пристроить ребёнка.— Кар? — вопросительно огалдел ворон, успевший обратиться небольшой птицей.

Лишь золотые глаза выделяли его из прочих.— Я? Мне пора в Раналиту, — ответил мужчина.В следующий миг герой проклятий исчез в чёрной пелене, птица же полетела назад в Малюр.

В напоминание о схватке богов остались только поваленные деревья, зловещая аура и медленно съедаемый чудовищными жуками труп.

Когда-то Фебу поклонялись, его славили и уважали.

Потом Фаран вытеснил сначала его культ, потом убил его сестру.

Теперь и вовсе лишил жизни.

Из-под земли вылезла единственная чёрная змея.

Пресмыкающееся обратилось синекожей женщиной с четырьмя руками.

Однако совсем не скорбь обуяла её.— Бедняжка.

Умер, ещё бесславнее, чем мой Индра.

Но не бойся, твоя жертва не будет напрасной, — коварно вымолвила Кали, вонзив тесак в безжизненную грудь усопшего любовника.

Им она вскрыла кости и добралась до изувеченного сердца.

В почерневшем органе оставалось совсем немного божественной силы, и богине разрушения очень хотелось, чтобы её хватило, чтобы победить Фарана.

С яростью она пожрала усохший кусок мяса, представляя, как она будет рвать мёртвую плоть героя проклятий и его пернатого питомца.

Вздохи, стоны, звериные завывания, безумные вопли — всё это, по одиночке, вместе, вперемешку, доносилось из светлицы Кира.

Если бы не прочные деревянные своды, кровать бы наверняка уже разломалась надвое.

И плевать, что сейчас на ней из девушек в сознании оставалась только Алла.

Богиня буквально пожирала юношу.

Уже сейчас он выглядел не бодрее спавших рядом Флер, Клехии и Сецуны.

Изо рта у него тянулась струйка слюны, взгляд замутнён, и только попытка удержать прыгающие бёдра девушки-лисы дрожащими руками давала понять, что герой-целитель ещё не отправился в царство Морфея.

— Хе-хе-хе! А-а-а-ах!..

Терпи, хозяин! Ты сам этого хотел! — довольно выкрикнула ушастая, хлопоча хвостом по спавшей волшебнице.

Такое уже происходило, и Кир смог бы перехватить инициативу, но схватка с богами взяла своё, и сил не оставалось.

Но раз своей энергии не доставало...

— По... палась... — то никто не мешал одолжить её у Аллы.

Под ладонями героя вспыхнул лиловый свет, и золотые потоки маны полились в мага-целителя.

— А?.. — удивлённо выдала богиня.

Юноша воспрял, жизнь снова наполняла его. — А-А-АХ!!! — вскрикнула лисица.

Не успела она опомниться, как оказалась внизу, ну а Кир широко и злобно усмехался — настала его очередь мучить нахальную девчонку.

— Они такие милые, — вымолвила Рихарза, сдержанно улыбаясь.

Вместе с Элен они сидели за одним письменным столом в дальнем углу комнаты.

Под ногами у них лежал увесистый рюкзак, на столе белая сфера, на которую украдкой поглядывала героиня исцеления.

Ну а женщина почитывала экономический трактат, подмечая материал из лекции дочери.

— ...таким образом гильдейская маржа состоит...

Матушка, ты меня слушаешь? — спросила принцесса, которой приходилось игнорировать творившийся неподалёку разврат.

Благо заклинание колыбели ветра позволяло не отвлекаться на шум.

— Да-да, конечно, — спешно ответила зеленоглазая дама.

Редко когда дети обучают родителей, ведь у последних нет ни желания, ни готовности признать, что их чадам известно больше них, но не в этот раз.

— Это я задам тебе на экзамен, поэтому приготовься.

Запомни мою формулу военных расходов, основные элементы продовольственной логистики и налогообложения.

Тебе это понадобится, — добавила розововолосая девушка, протянув матери сделанные на месте заметки.

— Обязательно, как только...

О, кажется, он идёт к нам, — заметила Рихарза.

Кир как раз разобрался с Аллой, оставив ту лежать с выпяченным языком и вытекающей струёй семени между ног.

Герой даже не озаботился о том, чтобы одеться.

Так, призвал воды, чтобы сполоснуть член, да и пошёл безо всякой одежды к Элен.

— Dispellere! — воскликнул он, развеяв заклинание своей «сестрёнки».

Эти фальшивые отношения уже тройку недель как рассыпались.

Тем более, Рихарза никогда не была его матерью, поэтому они старались даже не вспоминать о начале своих отношений. — Учитесь? Я мог бы помочь, — сказал молодой человек, кивнув в сторону очаровательной женщины.

— Нет, спасибо.

Я хочу сама всё запомнить, своими силами, — ответила розововолосая дама, по горло сытая противоестественными божественными материями.

Она мечтала однажды обрести те же способности, что и Элен, сколько бы этот путь ни занял.

— Зачем ты разбил мои чары? Тебе они мешали? — удручённо спросила героиня исцеления, смотря в янтарные глаза мага-лекаря.

Урок и так шёл к завершению, но теперь прервался окончательно.

— Трудно сказать.

Он бы меня не задержал, но в нём больше не было смысла.

Скажите, вы ведь теперь избегаете меня? — полюбопытствовал Кир, опёршись спиной на близлежащий комод.

И если Рихарза в лице практически не переменилась, то его наместница...

Если честно, мне бы хотелось проводить с тобой больше времени, но всё это просто не даёт мне собраться, найти время для тебя...

Для нас... — она покачала головой, выложила свои переживания, да и отвернулась от юноши в сторону белой сферы.

Герой, однако, лишь тихо подошёл, положил руки на затёкшие плечи девушки и стал их массировать.

Под накидкой теперь скрывались стальные мускулы, но одной лишь телесной мощи недостаточно, чтобы преодолеть эмоциональную уязвимость.

— Только скажи, и я прибегу к тебе, где бы ты ни была, Элен, — заботливо прошептал целитель, склонившись над ухом принцессы.

И тут она как сорвалась, резко встала, развернулась к Киру и прижалась к его голому телу.

Сейчас ей не нужен был ни секс, ни поцелуи.

Лишь широкая спина, в которую можно было бы вжать свои дрожащие пальцы.

А тем временем, розововолосая барышня встала со стула и направилась к окну.

— Рихарза, постой.

Неужели это конец? — спросил молодой человек, даже не повернув к ней голову, ведь это значило потревожить Элен.

В отличие от своей матери, для которой картина была ответом на все возможные сейчас вопросы.

— Нет, Кир, это не конец, ведь у нас ничего и не начиналось.

Я буду рядом, но если ты испытываешь хоть какие-то чувства, лучше подари их девочкам, — ответила Рихарза, прежде чем окончательно удалиться к подоконнику, где возвысила перед глазами записи собственной дочери.

Магия амулета давалась ей гораздо проще, нежели навыки управления.

Пускай они с Киром и остались в одном помещении, женщина приняла решение от него отстраниться.

Целитель вспомнил Еву, как он добивался её, и как она открыла ему своё сердце, душу и тело после величайшей трагедии, что постигла племя чернокрылов.

Вспомнил Рагна, что наотрез отказала ему, и задумался, а стоило ли ему вообще касаться Рихарзы? Идти на поводу у лежавшей в постели Флер? Да! Пусть их и немного, но эти минуты были для них незабываемыми.

Однако как она решила сосредоточиться на обучении, так и он наметил путь, где он будет лишь со своими семью девушками.

— Ты убил её? — Элен вырвала мага-целителя из раздумий своим вопросом, отстранилась от него и присела на место своей матери, попутно пододвинув к себе болванку божественного оружия.

Я превратил её в годовалое дитя.

Побоялся, что она может вернуться, сотри я ей память.

А убивать...

Не знаю, может быть, это было бы лучшее решение, но её жизнь уже была разрушена.

И в этом виноват я сам, — флегматично проговорил юноша, умостившись на соседний к девушке стул.

— Ты жалеешь? — поинтересовалась Элен.

Пускай на теле Кира не было ни царапины, ни единого шрамика, душа его была испещрена ими.

О выброшенных из жизни четырёх годах? Да! О своих поступках после нового начала? Нет.

Это мои поступки, мои решения, и я с гордостью несу за них последствия.

Ты — одно из них, — ответил молодой человек.

Конечно, будь возможность, он бы спас Анну, свою приёмную мать, её мужа, всю деревню...

Но её уже не было.

Последний философский камень раскололся у него на глазах, да и реши он им воспользоваться, пришлось бы бросить Сецуну на смерть. — Сецуну... на смерть, — вслух пробормотал Кир, опустив голову.

Он, обычный крестьянин-сирота, сожалел.

Сколько бы ни убеждал себя в обратном, сколько бы Алла не убеждала его любить себя, их кровь была на его руках.

— Так вот, Лоренцо — Фаран — приглашает нас в Гралц, — девушка поспешила сменить тему, чтобы не теребить старые раны.

Как это обычно бывает, они заживают быстро, и поначалу герой не предавал им значения.

Зато потом травмы начинают напоминать о себе всю жизнь.

Юноша не винил сестёр, видя в их поступках трагизм, последствия злодеяний чёрного божества, которое он же и уничтожил.

— Мне бы очень хотелось направиться туда самому, чтобы не подвергать вас риску, — признался Кир, бросив взгляд на кровать.

Алла успела прийти в себя, но только для того, чтобы обратиться лисой, свернуться клубочком и вновь уснуть посреди трёх дев.

От неё лучилось тепло и благодать.

— Не беспокойся, моя пешка позаботится о королевстве, нам ничто не мешает сопроводить тебя, — произнесла Элен, прикоснувшись к колену мага-целителя.

Уже холодному на ощупь.

— Я не был бы столь уверен.

Наслышан, что там творится хаос.

Не знаю, с чем мы столкнёмся наверняка, но я бы хотел, чтобы вы были в безопасности, — ответил герой, словно бы не замечавший телесной близости.

— Сейчас нигде не безопасно.

Мы все это понимаем, особенно Ева.

Она ведь знала, что остаётся одна в разваливающейся стране, когда отправила тебя в путь? — спросила девушка, сопоставившая факты по рассказу Рихарзы.

— Она не одна, её есть кому защитить, — возразил Кир, но уверенности в его голосе совсем не ощущалось.

— Вот именно! В худшем случае, твоя зайка может пойти за ней.

Но ты должен понять, что это их выбор, и ты ничего не можешь с этим сделать, — предупредила девушка.

Как и раньше, гибели чернокрылой она не желала, но как одно из возможных развитий событий упускать из внимания сие совсем не стоило.

Могу убить всех, кто пытается разрушить нам жизнь.

Убивать и разрушать — это у меня получается лучше всего.

Как и ты можешь, — ответил целитель, собрав всю свою волю в кулак.

Самое трудное, впрочем, заключалось в том, что если Буллет был личностью, которую можно было ненавидеть, преследовать, разгадывать, то боги представляли собой лишь скачущие по миру сгустки силы с практически детскими мотивами. — Почему ты до сих пор не выбрала себе оружия? — вопросил Кир, положив руку на белую сферу, которая осталась ему от Марианны Трист.

— Я — гений, но даже мне недостаточно получаса, чтобы принять столь ответственное решение, ты же понимаешь? — парировала девушка, попутно разведя руками.

— Разве ты не увидела всё, что нужно, в моих воспоминаниях? — спросил юноша, потирая лоб ладонью.

— Если какофонию боли, жажды мести и самокопаний можно так назвать — пожалуй.

Эти вещи ведь могут превращаться во всё, что угодно? — решила уточнить принцесса-целительница.

Они неразрушимы, легки, могучи — какое бы оружие ты ни выбрала, оно будет в точности таким, как ты его представила, — пояснил Кир, призвав на руку божественный наруч.

Он пережил Хакуо, пережил Прома, пережил Буллета.

Переживёт ли Фарана? В конце концов, прямо под кроватью лежал комплект лат, на который и поспешила указать пальцем Элен.

— Неуязвимы? Смотри, это не просто груды металла, Клехия выбрала себе доспех, чтобы защитить вашего с ней ребёнка.

Он должен был появляться и исчезать по её желанию, а что теперь? — раздосадовано выдала принцесса.

Брас, как назвала его фехтовальщица, «умер».

— Да, в нём нет души.

Зато она продолжает их носить.

Они лёгкие, не гремят, да и просто красивые, — возразил юноша, пожав плечами.

Даже из орихалка он не сделал бы ничего лучше.

— Мы отошли от темы, Кир.

Мы обязаны покончить со всем этим, и для этого мне нужна сила, не меньше, чем у тебя.

Скажи, что ты думаешь по поводу кольца, что будет лечить меня? Навроде твоего Георгия? — поинтересовалась героиня исцеления.

Перстень казался ей вменяемым вариантом, зато вот молодой человек поджал губы и покачал головой.

— Ой, да ладно! Я что, похож на идиота, который будет сосредотачивать свою силу в одном колечке, которое ещё и срубить с пальцем могут? — пренебрежительно спросил он, всматриваясь в око Георгия.

— По-моему, кольцо пошло бы тебе куда больше страшной глазастой рукавицы, — с улыбкой отметила наместница.

Георгий ты заберёшь только с моего трупа, — с гордостью ответил Кир.

Настроение начало улучшаться, это хорошо.

В радостную голову и мысли лезут охотнее.

— Скажи, а как ты смотришь на то, чтобы...

Защитить мои кости? — высказала свою идею розововолосая девушка.

— Что ты там придумала? — полюбопытствовал маг-лекарь, искоса поглядывая на шар.

— Твой наруч защищает тебя, но стоит пробить голову, и ты мёртв.

Вот я и подумала, что если все мои кости будет защищать металл? — внесла ясность принцесса.

В её разуме возник образ чего-нибудь, что будет и защищать её от смертельных ран, и позволит колдовать исцеление без касания, да ещё и ману начнёт высасывать из окружения по первому же зову.

Обычно герои желали себе оружие, да и то привычного вида.

Но только потому, что и сами не осознавали всего потенциала этих сокровищ.

— Хмм, а ведь идея неплоха.

Только ты кое-что забыла.

К костям крепятся мышцы, а ещё в них образуется кровь.

Не убьёшь ли ты себя? — напутственно предупредил Кир, но тут девушка соскочила со стула, взяла белую сферу, и подняла её над головой.

— Эта вещь станет всем, чем я захочу.

И если я прикажу ей не мешать моему организму и его росту, ей только и останется, что подчиниться, — разрываясь от предвкушения и энтузиазма, заявила первый министр Панакеи.

Шар засиял в унисон печати, осталось лишь выйти на контакт.

— Ты весьма рисковая девочка, Элен, — съехидничал Кир, встав рядом с невольной богоизбранной.

— Спасибо за комплимент, братик, — ответила принцесса, закрыв глаза, чтобы выйти на связь с заключённой в артефакте душой.

Герой-целитель не отводил от спутницы глаз, как и Рихарза.

И даже Алла раскрыла алые глаза, чтобы поглядеть, что же получится.

— Фух! — Элен глубоко выдохнула, и тут комнату залил синий свет.

Как и в саду с райнарами, лично он никакого голоса не услышал, зато вот Элен не стала ограничивать свои ответы телепатией.

— Да, я спасу этот мир! Его семью, его владения, его мир! Мне только нужна твоя сила! — воскликнула принцесса-целительница.

Грохот и завывания магического ветра бились в стеклянные окна чем и разбудили девушек, а бумаги Рихарзы попросту разбросало.

Это продолжалось лишь миг, буря утихла так же резко, как и началась, а от сферы не осталось ничего.

На первый взгляд.

— Ты как? — аккуратно вопросил Кир, оглядывая героиню своим нефритовым глазом.

Снаружи она не поменялась никак, зато вот внутри...

— Aurum Osseus — так он назвался, — вымолвила наместница.

Кости розововолосой девушки теперь покрывал тончайший слой пористого божественного металла.

И чтобы убедиться в этом, она вытащила из сумки нож, и, не размахиваясь, срезала с запястья кусок собственного мяса.

Плоть тут же начала зарастать, однако прежде чем от раны не осталось и следа, оба героя успели разглядеть золотистое свечение.

Признак успеха.

— А ведь ты могла выбрать колечко, — ехидно заявил Кир.

— Ну а ты мог бы взять меня.

Здесь и сейчас, — обрадовано ответила Элен, присев прямо на стол.

Она выставила ноги к юноше, дабы тот снял с неё сапоги, штаны, залез в трусы.

Герой, однако...

— Разве мы не должны были чинить Вана... — попытался сместить тему, за что был беспощадно расцелован.

Заткнись и трахни меня, братик, — потребовала Элен, буквально не оставляя ему никакого выбора.

— Эх... — а на заднем плане Флер, Сецуне, Алле и Клехии только и оставалось, что томно вздыхать.

Своё они уже получили, и становиться между героями им уже совесть не позволяла.

И когда казалось, что им только и остаётся, что развлекаться самостоятельно...

— Одевайтесь, девочки.

Попробуем починить посох, — явилась Рихарза, решившая занять дочь и её подруг чем-нибудь полезным.

Рядом с ней летала увесистая сумка, пропажу которой Кир с Элен совсем не заметили в порыве страсти.

— М-м, ла-а-адно, — протяжно заявила лиса, сражаясь со своим страшнейшим врагом — ленью.

Часом ранее.

Феб и Тарсон сошлись в жарком поединке.

Бог света, покровитель искусств, отнюдь не в небе парил.

Они с вороном сражались посреди промёрзшего леса, в двух десятках километров от Малюра, сокрушая на своём пути всё, что ни попадётся.

На обоих виднелись следы побоев.

— СДОХНИ-И!!! — взвопил мужчина, с размаха грохнув пернатого в клюв.

Союзник Фарана отлетел, сломав спиной высокую ель.

Но только златокудрый вознамерился добить врага, как тот распался бесчисленными перьями, а Феб получил в спину лучом пронзающей тьмы.

Не успел он опомниться, как ниже груди зияла здоровая обугленная дыра.

Но это не помешало богу света крепко вмазать ворону кулаком с разворота.

Длань врезалась в крыло, земля содрогнулась, а затем пошла ударная волна, сметавшая весь снег с ветвей.

Левое крыло обратилось мускулистой рукой и вмазало Фебу в нос, по шее, выбила пару зубов.

А чтобы мало не показалось, Тарсон воспарил над землёй, схватил противника за голову острыми когтями, да и пропахал им землю.

— А-А-А-А!!! — двадцать метров птица тащила его, аж пока бог не собрался с силами и не выбрался из острой хватки, попутно сломав ворону ногу.

Золотые кровоподтёки зажили, дыра затянулась, и божества готовы были вновь столкнуться лбами.

Феб чувствовал себя неуверенно без лука, но с таким шустрым соперником он будет лишь мешать.

— КА-А-АР!!! — Тарсон громко крикнул, поднялся над землёй и выпустил новый луч.

Затем ещё один, и ещё, и ещё, и ещё! Всё, чего касалась его магия, обращалось безжизненной чернотой, а были они столь быстры, что даже боги не могли уйти от них невредимыми, что уж говорить о королеве демонов? Так и сейчас мужчине только и оставалось, что принять удар на себя.

Он выставил руки, призвал магический заслон.

Столкновение не заставило себя долго ждать.

Окружающие деревья вырвало с корнями, руки Феба готовы были в любой момент обуглиться, и сам воздух обратился черной пеленой.

На этом, впрочем, ничто не было окончено.

Как и Ева Риз незадолго до него, бог света обуздал пагубную энергию, готов был обратить её прямо во врага, как и чернокрылая монархиня...

А-а... — мужчина оказался в хватке Тарсона.

Однако если девушке повезло быть слишком важной для их с Лоренцо главного потенциального союзника, то этого постигнет скорая расправа.

Ворон поспешил пробить грудину, однако его попытка успехом не увенчалась.

Словно яркое солнце, Феб вспыхнул, опалил чёрные перья своего врага, и уже готов было сам впиться в плоть ручного птица Фарана, как тут...

— А-А-А!!! — Тарсон махнул крылом и рассёк голубые глаза бога своими когтями.

Ихор полился по бледнеющим щекам, и осталось лишь воспользоваться форой, чтобы добить златовласого юношу.

Однако последний удар нанёс другой.

— Спасибо тебе, — внезапно, из-за дерева явился сам герой проклятий.

Он вонзил свой меч из осязаемой тьмы прямо под рёбра истерзанного бога, не давая ему никакой надежды на регенерацию.

— Т-ты... — слабеющий Феб узнал Лоренцо по голосу. — Я...

ПРОКЛИНАЮ ТЕБЯ ИМЕНЕМ БОГО!..

А-А-А-А!!! — заревел мужчина, однако закончить ему не дали.

Фаран выдернул оружие из его груди, и златокудрый юноша грохнулся оземь.

Всё его божественное величие совершенно испарилось, ведь лежал в грязи и собственной крови он совсем как обычный человек.

— Вот поэтому вы и не нужны.

Ни подготовки, ни разведки, ни терпения, чтобы нанести точечный удар.

Вы — всего лишь дети, что столетиями ничему не хотят учиться.

Не вам тянуть бразды правления этим миром. — равнодушно, но при этом весьма разочарованно проговорил тёмный маг.

Его мёртвый, противоестественный голос был последним, что слышал закованный во мраке Феб. — Где Деймос? Что он делает? — следом вопросила фигура в маске.

Лишь от повелителя ужаса он ощущал хоть сколь-нибудь значимую угрозу.

— По... шёл на... хер, — только и мог ответить юноша.

Никаких высокопарных речей, никаких причитаний.

Это существо было создано из человеческих представлений о богах, а потому именно человеческие черты в нём превалировали.

— О чём я и твержу, — выдал Фаран, впоследствии обезглавив одного из своих врагов.

Божества, что обитают в материальном плане не один десяток лет, кто пришёл сюда через разлом в реальности, родился из яйца и не только — они гораздо могущественнее тех, кто предпочитал обходиться астральным миром.

Из таких был и Тарсон.

И никто ничего не собирался делать с этим порядком, ведь чтобы повторить деяние обычного смертного с одним лишь философским камнем, небожителям требовалось объединить усилия всех до единого, а такого не случалось с самого образования системы.

— И этого ты желала, Минерва? Гибели своих сородичей? Своего брата? — сурово поинтересовался Фаран, помогая своему ворону оправиться после разгорячённой схватки.

Он ощущал присутствие богини мудрости, что, впрочем, не помешало мертвецу сложить оружие.

Последняя, однако, и не намеревалась скрываться, ведь пришла девушка не одна.

— Тише, Лоренцо.

Иначе ты разбудишь её.

Я выполнила своё условие, — тихо вымолвила прибывшая, нежно укачивая то, во что Кир превратил Марианну Трист. — Что же до героя-целителя, то он и сам о себе позаботился, — добавила женщина в шлеме, передавая ребёнка герою проклятий.

Годовалая девочка, без памяти о собственной жизни, без осознания собственного положения — вот, к чему привела её дорожка отмщения.

— Это действительно было необходимо? — спросил мёртвый человек, передав спящий свёрток своему пернатому другу, из-за опасения, что гибельная аура Лоренцо напугает дитя.

— Поступить с ней так не было моим решением.

Однако тебе следует знать, что все остальные развилки, так или иначе, вели к её скоропостижной гибели, — пояснила Минерва, отчего герой проклятий покачал головой.

Как обычно, его движения напоминали марионетку неумелого кукловода, но даже так утомление и удручённость витали вокруг него плотной, осязаемой аурой.

— Развилки, прорицание.

Как у вас так получается? Вы видите будущее, но даже не можете предсказать собственную кончину, — с неким состраданием проговорил тёмный чародей, отвернувшись от богини.

Теперь пустые глазницы смотрели в северо-западном направлении.

— Будущее никогда не предрешено до конца.

И лишь немногие из нас могут заглянуть за вуаль всех его неожиданных подарков, хотя бы на пару секунд.

Даже те, кто куют судьбы, — смиренно заявила девушка.

В тех условиях, которые себе создали небожители, им только и оставалось, что раздавать силу, наблюдать и деградировать, продолжая своё существование на энергии из материального плана.

Что и делало их с Деймосом такими уникальными — готовность действовать, пускай и из разных мотивов.

— Именно поэтому я предупреждаю тебя, Минерва.

Мне известно, что ты замышляешь, и никакой мудрости в этом нет, — предостерёг Лоренцо, но собеседницы уже и след простыл.

Оставалось лишь вытащить из-за пазухи клочок чёрной бумаги, начеркать мелом коротенькую запись и забрать укутанное в мех дитя.

— Тарсон, друг мой, доставь это послание герою-целителю, — попросил Фаран, наметив себе путь в единственное место, куда мог бы пристроить ребёнка.

— Кар? — вопросительно огалдел ворон, успевший обратиться небольшой птицей.

Лишь золотые глаза выделяли его из прочих.

— Я? Мне пора в Раналиту, — ответил мужчина.

В следующий миг герой проклятий исчез в чёрной пелене, птица же полетела назад в Малюр.

В напоминание о схватке богов остались только поваленные деревья, зловещая аура и медленно съедаемый чудовищными жуками труп.

Когда-то Фебу поклонялись, его славили и уважали.

Потом Фаран вытеснил сначала его культ, потом убил его сестру.

Теперь и вовсе лишил жизни.

Из-под земли вылезла единственная чёрная змея.

Пресмыкающееся обратилось синекожей женщиной с четырьмя руками.

Однако совсем не скорбь обуяла её.

— Бедняжка.

Умер, ещё бесславнее, чем мой Индра.

Но не бойся, твоя жертва не будет напрасной, — коварно вымолвила Кали, вонзив тесак в безжизненную грудь усопшего любовника.

Им она вскрыла кости и добралась до изувеченного сердца.

В почерневшем органе оставалось совсем немного божественной силы, и богине разрушения очень хотелось, чтобы её хватило, чтобы победить Фарана.

С яростью она пожрала усохший кусок мяса, представляя, как она будет рвать мёртвую плоть героя проклятий и его пернатого питомца.