Созвездия и туманности переливались причудливыми образами, светила преображались, дабы явить астральному плану яркое заседание.

Как и всё в этом мире, событие сие было бесконечно многогранным.

Одни видели лишь неподвижные звёзды, другие могли бы узреть переливающиеся мыслимыми и немыслимыми цветами многомерные фигуры, третьим же открывался парфенон цвета слоновой кости, под которыми небожители вели свои дела — множество богов за круглым столом, чтобы решить гнетущие вопросы.

Одни принимали всё со спокойной душой, вторые беспокоились о будущем себя и своего положения, третьи были в панике или ярости.— Друзья, сия весть мне весьма неприятна, однако мы потеряли Диану... — начала Минерва, девушка в хитоне и с гоплитским шлемом на голове, из-под которого ниспадали золотистые волосы.

Богиня мудрости занимала главенствующее положение, однако тут же раздался шлепок — Феб обеими руками звучно вдарил по столу, чем и обратил на себя внимание остальных небожителей.— Это зашло слишком далеко! Ты дала Фарану слишком много свободы, и теперь дохлый урод убил мою сестру! — злобно воскликнул бог солнца и музыки.

Светловласый юноша готов был прямо сейчас снизойти в материальный мир, чтобы окончательно уничтожить героя проклятий, низвергнув его душу в пучины забвения, в чём был отнюдь не одинок.— Пойдём, дорогуша.

Нечего тут сидеть, пора устраивать бойню, — нетерпеливо произнесла шестирукая женщина, изголодавшаяся по человеческим жертвоприношениям. — Мы разорвём его, а затем восстановим наше правление!— Спокойствие, Феб, Кали.

Девочка была глупа и нерассудительна, и вы повторяете её ошибку, — сдержанно предупредила Минерва, старавшаяся даже с высоты своего положения оставаться непредвзятым арбитром.— Ошибку?! А что тогда НЕ ошибка?! Смотреть, как моя система рушится?! Как мы теряем власть над этим миром?! Думай что хочешь, Минерва, но твоя «мудрость» нас всех убьёт! — заявил высокий мужчина с оливковой кожей и чёрными волосами.

Торс его прикрывала синеватая анатомическая кираса, а лицо было, по меньшей мере, неприветливым.

Тем не менее, пускай его сферой и был ужас, именно этот небожитель создал систему, неразрывно связывавшую миры материальный и астральный.— Довольно, Деймос.

Мы все понимали, что это лишь временная мера.

Не сопротивляйся переменам, — заявила нагая русоволосая девушка, богиня исцеления.

Среди своих сородичей славы ей недоставало, однако никто не мог поспорить о том, как эффективно её избранный воплощал в жизнь свои замыслы.— Посмотрите, кто заговорил! Панакея! Ну да, тебя же теперь целая страна славит! Это твой избранный окончательно уничтожил Хаос! — вклинился Марс.

Бог войны обрушил своё негодование на богиню, однако ничего из этого не задевало покровительницу исцеления.— И это стоило того, чтобы вознести его во второй раз.

Однако не думай, что я испытываю такое же тщеславие, которым упивался во времена своей славы ты, — колко ответила Панакея, наградив воителя сдержанной улыбкой.— Как только вопрос с Фараном и его ложной героиней лука будет закрыт, я перезапущу систему.

Для этого твой мальчик должен умереть, — вымолвил Деймос, пренебрежительно наставив на девушку палец.

Если Лоренцо хотел уничтожения героев, чтобы освободить планету от богов, то вот бог ужаса желал привести в мир новых богоизбранных.— Ты прекрасно понимаешь, что тебе не нужно трогать героя-целителя, — возразила покровительница лекарей.— Я прекрасно понимаю, что его смерть подрежет тебе лапы! — ответил повелитель страха, не желавший, чтобы Кир достиг своей окончательной цели, ведь мир без войн значил мир без ужаса.

Обычно прямое вмешательство богов считалось недопустимым, но с надвигающейся деяниями Фарана катастрофой практически мало кто из небожителей думал возражать.

Мало, но не «никто».— Ты делаешь ошибку, Деймос.

Там, где ты ожидаешь увидеть смертного, ты можешь встретить бога.

Двоих даже, — уверенно произнесла Панакея, пристально наблюдавшая за магом-лекарем весь его путь.— Ты угрожаешь мне, целилка?! — с пренебрежением спросил бог ужаса.— Отнюдь — предупреждаю.

Все мы — порождения людского разума, разных его аспектов: надежд и страхов, переживаний и суеверий.

Мы существовали ранее, и будем существовать впредь, однако если ты желаешь умереть и стать лишь безликой силой — тогда я заверяю тебя — моей новообретённой силы хватит, чтобы создать ещё одного избранника, — твёрдым голосом промолвила богиня исцеления.

В этом вопросе у них обоих были свои союзники среди богов, а потому конфликта было не миновать.— Ах ты ж сука! Хочешь расширить своё влияние ещё сильнее?! — укоризненно поинтересовался Марс, выступавший на стороне сына.— Исключительно если придётся, — по-доброму ответила Панакея.— Тогда я убью хоть двоих, — пригрозил Деймос, желавший в кои-то веки выступить на поле сражения лично.

Весь этот пафос, впрочем...— Эй, вы, наговорились? Потому что от вас всех меня воротит, — ...наткнулся на холодное пренебрежение Феба. — Мы с Кали лично уничтожим Фарана.

Мардук, Такемиказучи, он отсёк ваших избранных, вы с нами? — полюбопытствовал повелитель искусств у тех богов, чьи избранницы, Флер и Клехия соответственно, стали жертвой героя проклятий.— Нет.

Моё вмешательство слишком опасно для мира, — без колебаний ответил Мардук, ведь одно его заклинание способно было содрогнуть континенты.

Но вот второй...— Хочешь сказать, «для меня», трусливый старикашка? — ...видел в этом совершенно другие причины. — Я готов! Хочу вдоволь подраться!— Я пойду, но как только с Фараном будет покончено, я пойду за твоим отродьем, Панакея! — воскликнул Деймос, сорвавшись со своего места.— Как тебе будет угодно, — с напускной беззаботностью ответила покровительница исцеления.И вот, Феб, Кали, Такемиказучи и Деймос один за другим исчезли в пучине звёздного света.

Кое-кто из оставшихся, к примеру Магни и Моди, желали пойти за ними, но путь им преграждало понимание, что чем больше аватаров снизойдёт в материальный план, тем меньшей силой каждый из них будет обладать.— Если Фаран победит, то навсегда отрежет нас от этого мира.

Он уже это делает, — удручённо заявил Вулкан, сгорбленный калека, наделённый, тем не менее, достойной мускулатурой.

Как-никак, его изделия, белые сферы, играли не последнюю роль в удержании божественного господства над миром.— А если победит Деймос, то мы навсегда останемся в стагнации, питаясь притоком энергии от смертей.

Поэтому пока нам лучше будет лишь наблюдать, — ответила Панакея, бросив мимолётный взгляд на Минерву.

Последняя, в свою очередь...— А теперь предлагаю перейти к другим вопросам, — ...поняла намёк и перевела тему дискуссии в другое русло, с иными действующими лицами и другими ставками.

Однако никто из богов ни на секунду не мог позабыть о Фаране.

Особенно его пернатый друг, что видел всё своими золотыми глазами.***В спальне героя-целителя повис шок.

Если пару мгновений назад Кир готов был целый день провести в постели со своими любимыми, но сейчас в слова Аллы ударили в него болезненным осознанием.— Флер...

При смерти? — переспросил юноша, даже не заботясь о своей наготе.— Да, представь себе! Поэтому живо собрался, и на самолёт! — ответила Алла, бросив ему в руки его жёлто-зелёный королевский наряд.

И хотя герой схватил одежду, но вот понимание ситуации попросту выпрыгнуло у него из рук.

И не только у него...— По...

Почему ты раньше не сказала?! — потерянно спросила Рихарза, волновавшаяся за свою дочь отнюдь не меньше, чем Кир.— Вон там лежат аж три причины.

С собой он может взять только одну, — пояснила богиня, пожав плечами.

Сецуна, о которой и шла речь, расстроилась, и тут же принялась одеваться.

При этом у неё это получалось значительно быстрее, чем у молодого человека, ведь тот...— Что с ней? Как так вышло? Почему она... — ...даже не успев натянуть штаны принялся трепать лисицу за плечи, расспрашивать, паниковать.— Успо... успокойся! — крикнула в ответ ушастая, но разве это могло произвести хоть какой-то эффект на Кира?— Чёрт, Флер же беременна, только не говори... — не унимался маг-целитель, чьё беспокойство передавалось теперь и на розововолосую рядом с богиней.

Женщина прикрыла глаза, было видно невооружённым глазом, как её начало пошатывать.

И здесь надо было что-то делать.

В конечном итоге, правда, она упала оземь... бы.

Если бы не своевременное вмешательство подпрыгнувшей волчицы — она-то её и подхватила.— УСПОКОЙСЯ!!! — вслед за этим и Алла, крикнула Киру прямо на ухо, вынудив того собраться с духом.

Затем лорд-протектор повернулся к чернокрылой девушке.

На кровати он ожидал увидеть её такой же напуганной, как и он, однако там она возвышалась на кровати, смотря на юношу сверху вниз.— Слушай меня сюда, Кир! Я, как королева, приказываю тебе отправиться к себе и вылечить Фрею! — вымолвила монархиня.

За тот день, пока герой-целитель лежал без памяти, она успела смириться с поражением неведомому ворону, по силе близкому к Каладрию, потерей своего статуса и утратой слова силы.

Эти вещи были в её жизни весьма недолго.— Но... как же ты? Как же твоё сердце? — спросил маг-лекарь.

Наконец-то он собрал своё самообладание в кулак, сел на кровать, и заметил, как бережно Сецуна усадила Рихарзу за стол, где она могла отдышаться.

Божественной силы, или тех малых крох, что дало её чёрное божество, в ней больше не оставалось, и все людские переживания ощущались втройне с непривычки.— С моим сердцем всё более чем в порядке! — улыбчиво заявила Ева, испустив свою чёрную ауру.

Пускай философского камня в ней не оставалось, а божество больше никогда не даст ей своих сил, но определённую часть могущества королева оставила у себя. — А если что, у меня есть друзья, — добавила сребровласая красавица, грохнувшись назад на кровать, чтобы приобнять Ляпис.

Ну а пока Кир приходил в себя...— Господин, Сецуна поможет, — ...воительница решила помочь ему.

В частности, она склонилась у его ног, чтобы натянуть на них сапоги.

Рогатая монархиня, в то же время...— Давай, давай, скажи ему, — ...побуждала зайчиху поделиться одним откровением.— Да, хорошо.

Я беременна, — слегка замявшись, сказала Ляпис.

На её лице отчётливо проглядывалась улыбка, и была бы она ярче, да только обстоятельства не давали покоя ещё и ей.

А тем временем к Киру подползла Ева, обняла его и нежно поцеловала в лоб.— И я тоже! Поэтому, возвращайся к нам как можно чаще.

И не волнуйся, я не дам никому обидеть нас, поэтому иди, и не волнуйся, — ласково, но в то же время весьма решительно, сказала королева демонов.— Я понял.

Послушай, Ева, третьего шанса у меня уже не будет.

Поэтому береги Ляпис.

И себя тоже береги.

И... если хочешь, я могу задержаться, подчинить тебе всех драколюдов, чтобы они вошли в твою гварди... — начал герой исцеления, однако...— Нет, Кир! Я сама со всем управлюсь.

Бери её и лети отсюда.

Ты нужен Фрее, — ...монархиня настояла, чтобы тот взял Рихарзу и направился в Панакею.— Фух...

Да, конечно! Так и сделаю, — произнёс Кир, напоследок поцеловав Ляпис.

Затем, чтобы не терять времени, он, уже одетый, подпрыгнул к Алле и Рихарзе, взял последнюю на руки и уже, вместе с ушастыми спутницами, думал рвануться к двери, как...— Постой! — ...Ева остановила его, чтобы сказать напоследок нечто важное. — Я л-лю...

Мифрил уже едет к вам, задержек не будет! — а именно, что партия металла из Тридаимовых перевалов уже была на пути в Гандирак.

Теперь только и оставалось, что...— Спасибо, — ...поблагодарить любимую королеву и ломануться на выход.***Замок короля демонов и в целом состоянии был тем ещё непроходимым многоэтажным лабиринтом, а после осады многие его коридоры и лестницы были поломаны.

Нет, основные проходы демоны, хоть строители, хоть стражи, хоть воины, пытались залатать как можно быстрее, и по ним можно было даже пройти от первого до последнего этажа и обратно, но делать это приходилось мимо толпы, груд стройматериалов и облака пыли, выслушивая мат всех демонических языков и наречий — вечный спутник любой наспех организованной работы.

Герой предпочёл бы попросту выпрыгнуть из окна и пролететь добрые полсотни метров, да только его останавливало одно...— Рихарза, как ты себя чувствуешь? — ...розововолосая женщина, так сильно похожая на оставленных Киром в Гандираке принцесс — их мать, чьим состоянием он и поспешил поинтересоваться.

Даже темп свой убавил.— Мне страшно, — призналась она, не зная что и делать.

Поспеть за Киром на своих двоих она даже не надеялась, да и не было в барышне (бывшей проститутке) уверенности, что ноги не подведут её в ответственный момент.— Не бойся, всё с Флер будет хорошо, — заверила Алла, пускай пару мгновений назад ей и пришлось проталкиваться через недовольных рабочих.— Мы обещаем, — добавил Кир и вернулся к бегу.***— Да говорю, блять, не может эта штука летать! — заявил Хисэки, со всех сторон осматривая сияющий на скупом солнечном свете мифриловый самолёт.— Чёрт, мамой клянусь, я сам видел, как она летала по небу! — ответил ему красный драконид высотой под пару метров, что, впрочем, не шло ни в какое сравнение с тем, что представлял из себя алебардист в два с половиной, да ещё и в орихалковых доспехах, на которых после вчерашнего сражения осталась лишь пара еле заметных царапин.— Пиздишь же, вижу! — пренебрежительно заявил великан, потрепав меньшего сородича по плечу.— Нет, это железная птица принадлежит лорду-протектору, он... — и тут, не успел он договорить, как объявился хозяин самолёта, которому красный драконид поспешил поклониться.— Что тут происходит? — спросил маг-лекарь, проникаясь недовольством от вида, как исполинская чешуйчатая туша пачкает собой его шедевр.

Тут-то Кир и опустил Рихарзу, позволив ей стоять уже на собственных ногах, а уж Сецуна с Аллой защитят её в случае чего.— О, Хоними? — заметил его и Хисэки, однако к этому демону у юноши было весьма неблагоприятное отношение.

А потому вместо приветствия...

Кир огрел его хлёстким ударом под колено, и мужчина аж грохнулся вниз.— Я — Кир Албан, король Панакеи, и обращаться ты ко мне будешь соответственно, смерд! — со всей ненавистью, со всем презрением, что породили в нём четыре года мучений, приказал герой.— Д-да, повелитель, — ответил уже бывший генерал народа рубиновых драколюдов, вместе с этим вставая на ноги.— На пост, солдат.

А ты, снимай броню, — скомандовал вслед маг-целитель.

Сецуна слегка заметно поморщилась, ну а Алла усмехнулась, уловив мысль Кира.— Хорошо... — Хисэки на горьком опыте был обучен, что пререкаться с юношей себе дороже, а потому сразу же начал развязывать ремешки на себе.

Только вот... — А зачем?— Увидишь, — ехидно ответил молодой человек.

Прошло немного времени, прежде чем великан снял с себя последние пластины своей брони.

Остался на нём лишь поддоспешник, но не успел воитель спросить о нём, как герой-целитель резко схватил его за руку, ухмыльнулся и... его магия начала преображать драколюда, не успел он опомниться, как Кир предстал перед ним огромным исполином, таким же как он... и только потом пришло осознание — Хисэки значительно убавил в росте.— Ты летишь со мной, таким был наш уговор с Рагной.

Со своей огромной тушей ты бы внутрь не поместился.

Не бойся, силы ты не лишился.

Дальше, этих девушек будешь защищать ценой жизни, — приказал Кир, указав на Рихарзу, Аллу и Сецуну.— Да, повелитель, — заметно повышенным голосом согласился воитель.

А вместе с этим... — Это...

А алебарду достать? — ...встал вопрос касательно оружия Хисэки, которое тот оставил в одной из бесчисленных комнат замка, где его и поселили.— Сделаю тебе новую.

Забрасывай свои железки, и полетели, — скомандовал герой, распахнув дверь внутрь.

Первой туда забралась Сецуна...— Предупреждаю, если мы разобьёмся, я тебе потом весь мозг вынесу, — ...дальше была Алла, которая... — Давай помогу, бабушка, — помогла Рихарзе взобраться внутрь.

Как-никак, метр над землёй.— Не разобьёмся.

На этот раз господин всё продумал, — с надеждой выдала Сецуна, её впечатления о недавнем полёте, едва ли не закончившемся ударом о стену, были ещё свежи.

Затем внутрь, волоча по земле поддоспешник, запрыгнул Хисэки.

Там он грохнул свой доспех на заднее сидение, да и сам устроился поудобнее.

Сецуне драколюд ужасно не нравился, да и Алла с Рихарзой были от него не в восторге.

Последняя от него чуть голову не потеряла.

К слову о ней...— Не боишься? — поинтересовался у розововолосой Кир.

Он последним вошёл, захлопнул дверь, сел за штурвал, пристегнулся, не забыв удостовериться, что и остальные последовали его примеру, и начал концентрироваться.— Я уже налеталась, — с небольшой задержкой ответила Рихарза.

Сидела она возле Аллы, за целителем, ну а рядом с Киром расположилась Сецуна.— Ну да ладно, если что, Хисэки — наш запасной вариант, — без особого энтузиазма заявил герой.

Пришло время улетать.

Только сейчас, когда мифриловый самолёт оторвался от земли, а шасси скрылись внутрь, герой сумел спокойно подумать над всем произошедшим.

Кинакрит, а с ним и правление Евы Риз, устояли, не в последнюю очередь благодаря приведённым им рубиновым драколюдам.

Чёрное божество повержено, Ева в безопасности хотя бы от этой угрозы, однако теперь выяснилось, что она беременна.

Как и Ляпис.

К этому всё шло давно, и если бы не тот загадочный враг, что охотился на оставшихся героев, молодой человек обязательно закатил бы праздник.

Юноша так и не узнал, что одной из главных зачинщиц нападения была вдова предводителя ночных псов, чей череп он размозжил о пол его же логова.За отбытием героя как обычно наблюдали немало душ.

Кто-то мог выдохнуть, что зоркий и нахальный фаворит королевы наконец перестанет мозолить им глаза, кто-то махал ему вслед, другие сердечно провожали его взглядом из самой высокой комнаты замка, а кто-то...— Я всё ещё ненавижу его, — заключила Рагна, наблюдавшая за обращением своего уже бывшего генерала в мальца с одного из балконов.

Он неплохо сохранился, и именно поэтому она там и задержалась — там они могли быть одни.— По крайней мере, он выполняет свои обещания.

Что ты решила, сестра? — спросил Малик, прижимавший девушку к себе рукой.

Драконица же лелеяла брата своим увесистым хвостом.— Насчёт разведки? Ну куда нашим дуболомам что-то там разведывать? — задала риторический вопрос старейшина.

Часть её воинов успела устроить попойку, которая не прекращалась целый день, часть устраивали дебош в попытках доказать остальным демонам своё превосходство, и лишь немногие помогали в отстраивании города, да и то, потому что Хисэки с Рагной их построили.

А ведь пару дней назад они хотели разрушить это место.

Что изменилось? Они узнали королеву демонов немного лучше, вот и всё.— Подошёл, схватил, выбил всё, что надо — чем не разведка? — предложил дракон-маг.

Была ли это шутка — трудно понять, ведь каменное лицо и безразличный голос были на месте.

От такой глупости красная царица аж...— Хаа...

Ты серьёзно? — ...прикрыла лицо ладонью. — А если без шуток?— Если хочешь моего мнения, здесь для нас найдётся место, — вымолвил чародей, бросив мимолётный взгляд на медное кольцо своего посоха.— Возможно, так будет лучше для нашего народа.

Лишь бы мы с тобой были вместе.

Ну что, соберём наших идиотов по своим местам? — предложила девушка, но вместо ответа получила... поцелуй.— Пойдём, может, покувыркаемся для начала? — спросил Малик, пристально всматриваясь в карие глаза своей любимой сестры.

Она покраснела, замялась, а потом... ка-ак шлёпнула его по щеке, на весь замок было слышно.

Драколюд аж перенервничал от такого.— Эй! Не вздумай ему подражать! — вскрикнула Рагна, удивительным образом нашедшая в относительно привычном поведении Малика черты Кира, что ей совсем не нравилось.

Впрочем... — Потом...

Как всё сделаем, — ...и отказывать ему она не собиралась.

Созвездия и туманности переливались причудливыми образами, светила преображались, дабы явить астральному плану яркое заседание.

Как и всё в этом мире, событие сие было бесконечно многогранным.

Одни видели лишь неподвижные звёзды, другие могли бы узреть переливающиеся мыслимыми и немыслимыми цветами многомерные фигуры, третьим же открывался парфенон цвета слоновой кости, под которыми небожители вели свои дела — множество богов за круглым столом, чтобы решить гнетущие вопросы.

Одни принимали всё со спокойной душой, вторые беспокоились о будущем себя и своего положения, третьи были в панике или ярости.

— Друзья, сия весть мне весьма неприятна, однако мы потеряли Диану... — начала Минерва, девушка в хитоне и с гоплитским шлемом на голове, из-под которого ниспадали золотистые волосы.

Богиня мудрости занимала главенствующее положение, однако тут же раздался шлепок — Феб обеими руками звучно вдарил по столу, чем и обратил на себя внимание остальных небожителей.

— Это зашло слишком далеко! Ты дала Фарану слишком много свободы, и теперь дохлый урод убил мою сестру! — злобно воскликнул бог солнца и музыки.

Светловласый юноша готов был прямо сейчас снизойти в материальный мир, чтобы окончательно уничтожить героя проклятий, низвергнув его душу в пучины забвения, в чём был отнюдь не одинок.

— Пойдём, дорогуша.

Нечего тут сидеть, пора устраивать бойню, — нетерпеливо произнесла шестирукая женщина, изголодавшаяся по человеческим жертвоприношениям. — Мы разорвём его, а затем восстановим наше правление!

— Спокойствие, Феб, Кали.

Девочка была глупа и нерассудительна, и вы повторяете её ошибку, — сдержанно предупредила Минерва, старавшаяся даже с высоты своего положения оставаться непредвзятым арбитром.

— Ошибку?! А что тогда НЕ ошибка?! Смотреть, как моя система рушится?! Как мы теряем власть над этим миром?! Думай что хочешь, Минерва, но твоя «мудрость» нас всех убьёт! — заявил высокий мужчина с оливковой кожей и чёрными волосами.

Торс его прикрывала синеватая анатомическая кираса, а лицо было, по меньшей мере, неприветливым.

Тем не менее, пускай его сферой и был ужас, именно этот небожитель создал систему, неразрывно связывавшую миры материальный и астральный.

— Довольно, Деймос.

Мы все понимали, что это лишь временная мера.

Не сопротивляйся переменам, — заявила нагая русоволосая девушка, богиня исцеления.

Среди своих сородичей славы ей недоставало, однако никто не мог поспорить о том, как эффективно её избранный воплощал в жизнь свои замыслы.

— Посмотрите, кто заговорил! Панакея! Ну да, тебя же теперь целая страна славит! Это твой избранный окончательно уничтожил Хаос! — вклинился Марс.

Бог войны обрушил своё негодование на богиню, однако ничего из этого не задевало покровительницу исцеления.

— И это стоило того, чтобы вознести его во второй раз.

Однако не думай, что я испытываю такое же тщеславие, которым упивался во времена своей славы ты, — колко ответила Панакея, наградив воителя сдержанной улыбкой.

— Как только вопрос с Фараном и его ложной героиней лука будет закрыт, я перезапущу систему.

Для этого твой мальчик должен умереть, — вымолвил Деймос, пренебрежительно наставив на девушку палец.

Если Лоренцо хотел уничтожения героев, чтобы освободить планету от богов, то вот бог ужаса желал привести в мир новых богоизбранных.

— Ты прекрасно понимаешь, что тебе не нужно трогать героя-целителя, — возразила покровительница лекарей.

— Я прекрасно понимаю, что его смерть подрежет тебе лапы! — ответил повелитель страха, не желавший, чтобы Кир достиг своей окончательной цели, ведь мир без войн значил мир без ужаса.

Обычно прямое вмешательство богов считалось недопустимым, но с надвигающейся деяниями Фарана катастрофой практически мало кто из небожителей думал возражать.

Мало, но не «никто».

— Ты делаешь ошибку, Деймос.

Там, где ты ожидаешь увидеть смертного, ты можешь встретить бога.

Двоих даже, — уверенно произнесла Панакея, пристально наблюдавшая за магом-лекарем весь его путь.

— Ты угрожаешь мне, целилка?! — с пренебрежением спросил бог ужаса.

— Отнюдь — предупреждаю.

Все мы — порождения людского разума, разных его аспектов: надежд и страхов, переживаний и суеверий.

Мы существовали ранее, и будем существовать впредь, однако если ты желаешь умереть и стать лишь безликой силой — тогда я заверяю тебя — моей новообретённой силы хватит, чтобы создать ещё одного избранника, — твёрдым голосом промолвила богиня исцеления.

В этом вопросе у них обоих были свои союзники среди богов, а потому конфликта было не миновать.

— Ах ты ж сука! Хочешь расширить своё влияние ещё сильнее?! — укоризненно поинтересовался Марс, выступавший на стороне сына.

— Исключительно если придётся, — по-доброму ответила Панакея.

— Тогда я убью хоть двоих, — пригрозил Деймос, желавший в кои-то веки выступить на поле сражения лично.

Весь этот пафос, впрочем...

— Эй, вы, наговорились? Потому что от вас всех меня воротит, — ...наткнулся на холодное пренебрежение Феба. — Мы с Кали лично уничтожим Фарана.

Мардук, Такемиказучи, он отсёк ваших избранных, вы с нами? — полюбопытствовал повелитель искусств у тех богов, чьи избранницы, Флер и Клехия соответственно, стали жертвой героя проклятий.

Моё вмешательство слишком опасно для мира, — без колебаний ответил Мардук, ведь одно его заклинание способно было содрогнуть континенты.

Но вот второй...

— Хочешь сказать, «для меня», трусливый старикашка? — ...видел в этом совершенно другие причины. — Я готов! Хочу вдоволь подраться!

— Я пойду, но как только с Фараном будет покончено, я пойду за твоим отродьем, Панакея! — воскликнул Деймос, сорвавшись со своего места.

— Как тебе будет угодно, — с напускной беззаботностью ответила покровительница исцеления.

И вот, Феб, Кали, Такемиказучи и Деймос один за другим исчезли в пучине звёздного света.

Кое-кто из оставшихся, к примеру Магни и Моди, желали пойти за ними, но путь им преграждало понимание, что чем больше аватаров снизойдёт в материальный план, тем меньшей силой каждый из них будет обладать.

— Если Фаран победит, то навсегда отрежет нас от этого мира.

Он уже это делает, — удручённо заявил Вулкан, сгорбленный калека, наделённый, тем не менее, достойной мускулатурой.

Как-никак, его изделия, белые сферы, играли не последнюю роль в удержании божественного господства над миром.

— А если победит Деймос, то мы навсегда останемся в стагнации, питаясь притоком энергии от смертей.

Поэтому пока нам лучше будет лишь наблюдать, — ответила Панакея, бросив мимолётный взгляд на Минерву.

Последняя, в свою очередь...

— А теперь предлагаю перейти к другим вопросам, — ...поняла намёк и перевела тему дискуссии в другое русло, с иными действующими лицами и другими ставками.

Однако никто из богов ни на секунду не мог позабыть о Фаране.

Особенно его пернатый друг, что видел всё своими золотыми глазами.

В спальне героя-целителя повис шок.

Если пару мгновений назад Кир готов был целый день провести в постели со своими любимыми, но сейчас в слова Аллы ударили в него болезненным осознанием.

При смерти? — переспросил юноша, даже не заботясь о своей наготе.

— Да, представь себе! Поэтому живо собрался, и на самолёт! — ответила Алла, бросив ему в руки его жёлто-зелёный королевский наряд.

И хотя герой схватил одежду, но вот понимание ситуации попросту выпрыгнуло у него из рук.

И не только у него...

Почему ты раньше не сказала?! — потерянно спросила Рихарза, волновавшаяся за свою дочь отнюдь не меньше, чем Кир.

— Вон там лежат аж три причины.

С собой он может взять только одну, — пояснила богиня, пожав плечами.

Сецуна, о которой и шла речь, расстроилась, и тут же принялась одеваться.

При этом у неё это получалось значительно быстрее, чем у молодого человека, ведь тот...

— Что с ней? Как так вышло? Почему она... — ...даже не успев натянуть штаны принялся трепать лисицу за плечи, расспрашивать, паниковать.

— Успо... успокойся! — крикнула в ответ ушастая, но разве это могло произвести хоть какой-то эффект на Кира?

— Чёрт, Флер же беременна, только не говори... — не унимался маг-целитель, чьё беспокойство передавалось теперь и на розововолосую рядом с богиней.

Женщина прикрыла глаза, было видно невооружённым глазом, как её начало пошатывать.

И здесь надо было что-то делать.

В конечном итоге, правда, она упала оземь... бы.

Если бы не своевременное вмешательство подпрыгнувшей волчицы — она-то её и подхватила.

— УСПОКОЙСЯ!!! — вслед за этим и Алла, крикнула Киру прямо на ухо, вынудив того собраться с духом.

Затем лорд-протектор повернулся к чернокрылой девушке.

На кровати он ожидал увидеть её такой же напуганной, как и он, однако там она возвышалась на кровати, смотря на юношу сверху вниз.

— Слушай меня сюда, Кир! Я, как королева, приказываю тебе отправиться к себе и вылечить Фрею! — вымолвила монархиня.

За тот день, пока герой-целитель лежал без памяти, она успела смириться с поражением неведомому ворону, по силе близкому к Каладрию, потерей своего статуса и утратой слова силы.

Эти вещи были в её жизни весьма недолго.

— Но... как же ты? Как же твоё сердце? — спросил маг-лекарь.

Наконец-то он собрал своё самообладание в кулак, сел на кровать, и заметил, как бережно Сецуна усадила Рихарзу за стол, где она могла отдышаться.

Божественной силы, или тех малых крох, что дало её чёрное божество, в ней больше не оставалось, и все людские переживания ощущались втройне с непривычки.

— С моим сердцем всё более чем в порядке! — улыбчиво заявила Ева, испустив свою чёрную ауру.

Пускай философского камня в ней не оставалось, а божество больше никогда не даст ей своих сил, но определённую часть могущества королева оставила у себя. — А если что, у меня есть друзья, — добавила сребровласая красавица, грохнувшись назад на кровать, чтобы приобнять Ляпис.

Ну а пока Кир приходил в себя...

— Господин, Сецуна поможет, — ...воительница решила помочь ему.

В частности, она склонилась у его ног, чтобы натянуть на них сапоги.

Рогатая монархиня, в то же время...

— Давай, давай, скажи ему, — ...побуждала зайчиху поделиться одним откровением.

— Да, хорошо.

Я беременна, — слегка замявшись, сказала Ляпис.

На её лице отчётливо проглядывалась улыбка, и была бы она ярче, да только обстоятельства не давали покоя ещё и ей.

А тем временем к Киру подползла Ева, обняла его и нежно поцеловала в лоб.

— И я тоже! Поэтому, возвращайся к нам как можно чаще.

И не волнуйся, я не дам никому обидеть нас, поэтому иди, и не волнуйся, — ласково, но в то же время весьма решительно, сказала королева демонов.

Послушай, Ева, третьего шанса у меня уже не будет.

Поэтому береги Ляпис.

И себя тоже береги.

И... если хочешь, я могу задержаться, подчинить тебе всех драколюдов, чтобы они вошли в твою гварди... — начал герой исцеления, однако...

— Нет, Кир! Я сама со всем управлюсь.

Бери её и лети отсюда.

Ты нужен Фрее, — ...монархиня настояла, чтобы тот взял Рихарзу и направился в Панакею.

Да, конечно! Так и сделаю, — произнёс Кир, напоследок поцеловав Ляпис.

Затем, чтобы не терять времени, он, уже одетый, подпрыгнул к Алле и Рихарзе, взял последнюю на руки и уже, вместе с ушастыми спутницами, думал рвануться к двери, как...

— Постой! — ...Ева остановила его, чтобы сказать напоследок нечто важное. — Я л-лю...

Мифрил уже едет к вам, задержек не будет! — а именно, что партия металла из Тридаимовых перевалов уже была на пути в Гандирак.

Теперь только и оставалось, что...

— Спасибо, — ...поблагодарить любимую королеву и ломануться на выход.

Замок короля демонов и в целом состоянии был тем ещё непроходимым многоэтажным лабиринтом, а после осады многие его коридоры и лестницы были поломаны.

Нет, основные проходы демоны, хоть строители, хоть стражи, хоть воины, пытались залатать как можно быстрее, и по ним можно было даже пройти от первого до последнего этажа и обратно, но делать это приходилось мимо толпы, груд стройматериалов и облака пыли, выслушивая мат всех демонических языков и наречий — вечный спутник любой наспех организованной работы.

Герой предпочёл бы попросту выпрыгнуть из окна и пролететь добрые полсотни метров, да только его останавливало одно...

— Рихарза, как ты себя чувствуешь? — ...розововолосая женщина, так сильно похожая на оставленных Киром в Гандираке принцесс — их мать, чьим состоянием он и поспешил поинтересоваться.

Даже темп свой убавил.

— Мне страшно, — призналась она, не зная что и делать.

Поспеть за Киром на своих двоих она даже не надеялась, да и не было в барышне (бывшей проститутке) уверенности, что ноги не подведут её в ответственный момент.

— Не бойся, всё с Флер будет хорошо, — заверила Алла, пускай пару мгновений назад ей и пришлось проталкиваться через недовольных рабочих.

— Мы обещаем, — добавил Кир и вернулся к бегу.

— Да говорю, блять, не может эта штука летать! — заявил Хисэки, со всех сторон осматривая сияющий на скупом солнечном свете мифриловый самолёт.

— Чёрт, мамой клянусь, я сам видел, как она летала по небу! — ответил ему красный драконид высотой под пару метров, что, впрочем, не шло ни в какое сравнение с тем, что представлял из себя алебардист в два с половиной, да ещё и в орихалковых доспехах, на которых после вчерашнего сражения осталась лишь пара еле заметных царапин.

— Пиздишь же, вижу! — пренебрежительно заявил великан, потрепав меньшего сородича по плечу.

— Нет, это железная птица принадлежит лорду-протектору, он... — и тут, не успел он договорить, как объявился хозяин самолёта, которому красный драконид поспешил поклониться.

— Что тут происходит? — спросил маг-лекарь, проникаясь недовольством от вида, как исполинская чешуйчатая туша пачкает собой его шедевр.

Тут-то Кир и опустил Рихарзу, позволив ей стоять уже на собственных ногах, а уж Сецуна с Аллой защитят её в случае чего.

— О, Хоними? — заметил его и Хисэки, однако к этому демону у юноши было весьма неблагоприятное отношение.

А потому вместо приветствия...

Кир огрел его хлёстким ударом под колено, и мужчина аж грохнулся вниз.

— Я — Кир Албан, король Панакеи, и обращаться ты ко мне будешь соответственно, смерд! — со всей ненавистью, со всем презрением, что породили в нём четыре года мучений, приказал герой.

— Д-да, повелитель, — ответил уже бывший генерал народа рубиновых драколюдов, вместе с этим вставая на ноги.

— На пост, солдат.

А ты, снимай броню, — скомандовал вслед маг-целитель.

Сецуна слегка заметно поморщилась, ну а Алла усмехнулась, уловив мысль Кира.

— Хорошо... — Хисэки на горьком опыте был обучен, что пререкаться с юношей себе дороже, а потому сразу же начал развязывать ремешки на себе.

Только вот... — А зачем?

— Увидишь, — ехидно ответил молодой человек.

Прошло немного времени, прежде чем великан снял с себя последние пластины своей брони.

Остался на нём лишь поддоспешник, но не успел воитель спросить о нём, как герой-целитель резко схватил его за руку, ухмыльнулся и... его магия начала преображать драколюда, не успел он опомниться, как Кир предстал перед ним огромным исполином, таким же как он... и только потом пришло осознание — Хисэки значительно убавил в росте.

— Ты летишь со мной, таким был наш уговор с Рагной.

Со своей огромной тушей ты бы внутрь не поместился.

Не бойся, силы ты не лишился.

Дальше, этих девушек будешь защищать ценой жизни, — приказал Кир, указав на Рихарзу, Аллу и Сецуну.

— Да, повелитель, — заметно повышенным голосом согласился воитель.

А вместе с этим... — Это...

А алебарду достать? — ...встал вопрос касательно оружия Хисэки, которое тот оставил в одной из бесчисленных комнат замка, где его и поселили.

— Сделаю тебе новую.

Забрасывай свои железки, и полетели, — скомандовал герой, распахнув дверь внутрь.

Первой туда забралась Сецуна...

— Предупреждаю, если мы разобьёмся, я тебе потом весь мозг вынесу, — ...дальше была Алла, которая... — Давай помогу, бабушка, — помогла Рихарзе взобраться внутрь.

Как-никак, метр над землёй.

— Не разобьёмся.

На этот раз господин всё продумал, — с надеждой выдала Сецуна, её впечатления о недавнем полёте, едва ли не закончившемся ударом о стену, были ещё свежи.

Затем внутрь, волоча по земле поддоспешник, запрыгнул Хисэки.

Там он грохнул свой доспех на заднее сидение, да и сам устроился поудобнее.

Сецуне драколюд ужасно не нравился, да и Алла с Рихарзой были от него не в восторге.

Последняя от него чуть голову не потеряла.

К слову о ней...

— Не боишься? — поинтересовался у розововолосой Кир.

Он последним вошёл, захлопнул дверь, сел за штурвал, пристегнулся, не забыв удостовериться, что и остальные последовали его примеру, и начал концентрироваться.

— Я уже налеталась, — с небольшой задержкой ответила Рихарза.

Сидела она возле Аллы, за целителем, ну а рядом с Киром расположилась Сецуна.

— Ну да ладно, если что, Хисэки — наш запасной вариант, — без особого энтузиазма заявил герой.

Пришло время улетать.

Только сейчас, когда мифриловый самолёт оторвался от земли, а шасси скрылись внутрь, герой сумел спокойно подумать над всем произошедшим.

Кинакрит, а с ним и правление Евы Риз, устояли, не в последнюю очередь благодаря приведённым им рубиновым драколюдам.

Чёрное божество повержено, Ева в безопасности хотя бы от этой угрозы, однако теперь выяснилось, что она беременна.

Как и Ляпис.

К этому всё шло давно, и если бы не тот загадочный враг, что охотился на оставшихся героев, молодой человек обязательно закатил бы праздник.

Юноша так и не узнал, что одной из главных зачинщиц нападения была вдова предводителя ночных псов, чей череп он размозжил о пол его же логова.

За отбытием героя как обычно наблюдали немало душ.

Кто-то мог выдохнуть, что зоркий и нахальный фаворит королевы наконец перестанет мозолить им глаза, кто-то махал ему вслед, другие сердечно провожали его взглядом из самой высокой комнаты замка, а кто-то...

— Я всё ещё ненавижу его, — заключила Рагна, наблюдавшая за обращением своего уже бывшего генерала в мальца с одного из балконов.

Он неплохо сохранился, и именно поэтому она там и задержалась — там они могли быть одни.

— По крайней мере, он выполняет свои обещания.

Что ты решила, сестра? — спросил Малик, прижимавший девушку к себе рукой.

Драконица же лелеяла брата своим увесистым хвостом.

— Насчёт разведки? Ну куда нашим дуболомам что-то там разведывать? — задала риторический вопрос старейшина.

Часть её воинов успела устроить попойку, которая не прекращалась целый день, часть устраивали дебош в попытках доказать остальным демонам своё превосходство, и лишь немногие помогали в отстраивании города, да и то, потому что Хисэки с Рагной их построили.

А ведь пару дней назад они хотели разрушить это место.

Что изменилось? Они узнали королеву демонов немного лучше, вот и всё.

— Подошёл, схватил, выбил всё, что надо — чем не разведка? — предложил дракон-маг.

Была ли это шутка — трудно понять, ведь каменное лицо и безразличный голос были на месте.

От такой глупости красная царица аж...

Ты серьёзно? — ...прикрыла лицо ладонью. — А если без шуток?

— Если хочешь моего мнения, здесь для нас найдётся место, — вымолвил чародей, бросив мимолётный взгляд на медное кольцо своего посоха.

— Возможно, так будет лучше для нашего народа.

Лишь бы мы с тобой были вместе.

Ну что, соберём наших идиотов по своим местам? — предложила девушка, но вместо ответа получила... поцелуй.

— Пойдём, может, покувыркаемся для начала? — спросил Малик, пристально всматриваясь в карие глаза своей любимой сестры.

Она покраснела, замялась, а потом... ка-ак шлёпнула его по щеке, на весь замок было слышно.

Драколюд аж перенервничал от такого.

— Эй! Не вздумай ему подражать! — вскрикнула Рагна, удивительным образом нашедшая в относительно привычном поведении Малика черты Кира, что ей совсем не нравилось.

Впрочем... — Потом...

Как всё сделаем, — ...и отказывать ему она не собиралась.