Том 16 Глава 225

Школьный наблюдатель

Несмотря на то, что можно было ожидать, услышав аристократическую фамилию Кинуномия, моя семья ещё со времён моего дедушки относилась к среднему классу. Я не знаю точно, но я слышала, что до этого времени они были фермерами, которые едва сводили концы с концами, так что, вероятно, семья была даже ниже среднего класса. Тогда никто не знал, почему у нас была именно эта фамилия.

Я, что естественно для ребёнка из семьи среднего класса, ходила в государственную начальную и среднюю школу. Такие школы, по сути ,принимали всех, неважно, была семья бедной или богатой.

Поэтому там было множество разных людей. Около 30% из них мне нравились, тогда как 10% – нет. 20% были умными, а 65% – глупыми. 40% были хорошими людьми, а 20% – неприятными. Я была хорошим примером неприятного человека. Я всегда искала того, кто контролировал класс. Наслаждаясь своим временем в школе, я чувствовала баланс силы и либо сближалась с тем, у кого была власть, либо же старалась держаться от него подальше.

Около 40% учеников нельзя было отнести к какому-то классу. В частности, многие мальчики были грубыми и было похоже на то, что там не было никого по-настоящему утончённого.

Я была уверена, что были те, кто производили впечатление выходцев из хороших семей и некоторые из таких девушек были похожи на леди, но когда я пошла в старшую школу, где было полно настоящих богатых девушек благородных кровей, я поняла, что среди моих одноклассников не было никого, кто обладал настоящей утончённостью.

С уст этих девушек совершенно естественно слетали слова: «Боже», «Вы мне льстите», «Джентльмен», «Добрый день» и «Увлекательно» – они были настоящими благородными девицами.

Да, перейдя в старшую школу, я поступила в школу для богатых девиц. Почему кто-то вроде меня, представительницы среднего класса, оказался в благородном обществе? Причина была простой: мой отец оставил кабинетную работу, чтобы начать своё дело и чудесным образом преуспел. Поэтому я поступила в частную школу, в которую бы меня никогда не приняли из-за моей успеваемости, которая находилась в другом районе и вдобавок за обучение в которой нужно было много платить. Я воспользовалась своим шансом попасть в школу для богатых девиц, о чём всегда втайне мечтала. На этом всё.

Я нервничала, боясь, что местные ученицы могут начать доставать тех, пришёл извне, но ничего подобного не произошло. Богатые девушки были добрыми, великодушными и беззаботными. Им не нравилось всё неприличное и неприятное – возможно, это означало, что им не нравилось даже думать о злых сплетнях или издевательствах, являющихся воплощением всего неприличного и неприятного.

Моё предвзятое мнение о том, что любители издевательств существуют в любой социальной группе, оказалось неверным. Или так я сперва считала. Похоже, чт овсё было не так и в прошлом были ученицы, которые занимались чем-то вроде издевательств, однако они все без исключений покинули школу. Уже научившись притворяться благородной девицей к началу учёбы я произнесла: «Боже, какой ужас» и слегка задрожала.

Мой страх не был притворством. Мне и впрямь было жутко. Это казалось возможным. Потому что я знала кое-кого, кто вполне мог устроить такое.

Когда мой отец только ушёл со своей работы и начал торговать различными импортными товарами, поговаривали о том, что в этом районе появится большой торговый центр, который и впрямь появился, однако быстро исчез. По-видимому, среди людей ходили слухи о том, что девушка-землевладелец потянула за ниточки за кулисами, чтобы сорвать открытие центра. Согласно слухам, она сделала это, потому что у кафе, в котором подавали её любимое шоколадное парфэ, могли начаться проблемы из-за появления торгового центра. У моего отца было множество небольших связей среди предпринимателей в этом районе, так что он слышал об этой истории.

Хитокодзи Каноэ. Если вкратце, то она была девушкой, владеющей этой землёй, но она была не тем человеком, которого можно было описать «вкратце».

Говорят, что если бросить камень, то он приземлится на земле Хитокодзи. Рождённая в семье крупных землевладельцев, она всегда была лучшей в учёбе и была невероятно спортивной – пусть она и не состояла в клубе лёгкой атлетики, она бегала быстрее своих одноклассниц, которые в нём состояли. У неё была красивая внешность и элегантная речь и в каждом её действии, даже в моргании, чувствовалось благородное происхождение. Она выделялась даже среди прочих благородных девиц, будучи на голову выше них… однако она не возвышалась над ними. Она была благороднейшей из благородных, совершенной от природы.

И она была не просто величественной. Ходили слухи, неважно, правдивые или нет, что она сурово наказала нескольких плохих людей. Помимо той истории с торговым центром, говорили также о том, как несколько студентов колледжа, которые развлекались, делая гадости, стали донимать Каноэ, когда гуляла по району и после этого несколько дней не приходили в колледж, а затем, когда вернулись после долгого отсутствия, стали настолько тихими, что казались другими людьми. Для благородных девиц даже подобные истории, видимо, были частью очарования Каноэ-сама и они болтали об этом так же, как другие девушки их возраста, однако более утончённо.

Я всегда с удовольствием проводила время в школе, добиваясь благосклонности сильнейших. В этом классе, или, скорее, в этой школе, сильнейшей, несомненно, была Хитокодзи Каноэ. Можно было бы подумать, что я должна сблизиться с ней, но она отличалась от тех детей, с которыми я имела дело ранее – «сильнейших в классе». Она действительно была сильной, она обладала силой даже в мире взрослых. Если я попытаюсь сблизиться с ней с помощью своих простых методов, то меня ждёт печальный конец. Все слухи указывали на то, что это будет нелегко. Даже если лишь 1/10 часть слухов была правдой, это всё равно было довольно трудно.

Однако я также думала, что если я попытаюсь сблизиться с кем-то, то это будет Каноэ. Хоть это и было рискованно, в случае успеха можно было многого добиться и я бы жалела, если бы упустила такой шанс. Я решила, что если я собираюсь сделать это, то мне стоит быть осторожнее.

Я буду наблюдать за Каноэ так, чтобы меня не заметили, держась на безопасном расстоянии. Лишь после этого мне стоит сближаться с ней. Многие девушки пищали при виде Каноэ. Если я смешаюсь с ними, говоря о том, какая она прекрасная и тому подобное, то я затеряюсь в толпе. Мне было не слишком интересно пищать вместе с другими девушками, но сейчас это было неважно.

Так я наблюдала за Хитокодзи Каноэ с тех пор, как поступила в эту школу. Я потратила довольно много времени на наблюдение, в результате чего заметила, что её слуга, Тотояма Мамори, была довольно интересным созданием.

Слуга. Это было что-то чересчур старомодное, но если хочется описать Тотояму Мамори, то нет более подходящего слова, чем «слуга». Она повсюду следовала за Хитокодзи Каноэ и занималась её повседневными нуждами. Независимо от того, сколько раз перераспределялись места в течение года, они всегда сидели рядом – иначе говоря, было нетрудно заметить, что даже наш классный руководитель относился к ним иначе.

Каноэ относилась к Мамори как к любимому питомцу. Если честно, это довольно грубое сравнение, но у меня и впрямь возникло такое впечатление.

Так же, как были девушки, болтающие о том, что Каноэ и Мамори хорошо смотрелись вместе, мне казалось, что они дополняли друг друга. «Мягкая» Каноэ с её роскошными локонами и прекрасной белой кожей и «жёсткая» Мамори с её аккуратно подстриженными чёрными волосами совершенно не сочетались друг с другом, но в то же время были парой, компенсирующей недостатки друг друга. Я могу понять, почему Каноэ ей гордится.

Контрастируя с неприкрытой гордостью Каноэ, Мамори, по-видимому, была не настолько уж верной и была на удивление прямолинейной. Она неоднократно очень тихим голом, который никто не мог услышать – наблюдая за Каноэ я часто прислушивалась – она говорила Каноэ что-нибудь саркастичное и неприятное:

- «Грубо так говорить»? Это вы мне говорите, моя госпожа?

- Удивлена, что вы вообще знаете слово «доброта», моя госпожа.

- Какого чёрта? Это просто отвратительно. О нет – я произнесла это вслух.

В основном это было что-то вроде такого. Она, должно быть, сделала так уже 10 или 20 раз, если учесть те разы, которые я не расслышала.

Когда я услышала это впервые, то была шокирована. Я даже подумала, что ослышалась. Я была простой одноклассницей и даже для меня Каноэ была кем-то пугающим, так что для Мамори, имеющей с ней отношения слуги и госпожи, ситуация должна была быть ещё хуже. Я посмотрела на её лицо, гадая, не было ли ей страшно. Однако лицо Мамори, как обычно, ничего не выражало и на нём не было видно ни капли стыда и Каноэ тоже улыбалась.

Мамори была средней в учёбе и спорте, она ничем не выделялась. Единственное, в чём она превосходила Каноэ – это рост. Она никогда не улыбалась и не выглядела счастливой. По крайней мере, я ни разу не видела такого. Она всегда выглядела скучающей.

Возможно, Каноэ предпочитала более сдержанных почитателей. Или, возможно, это работало именно потому что эту роль занимала Мамори. Соотношение вероятности между двумя версиями было 4/6. Это в любом случае было нехорошо.

Понаблюдав за ней некоторое время, я пришла к определённому выводу: у Тотоямы Мамори был очень интересный подход к Пфле.

По сравнению с поклонниками Каноэ или пары Каноэ/Мамори, поклонники самой Мамори были в меньшинстве. Однако при виде её непринуждённого – или, если выразиться грубее, недружелюбного – поведения они энергично кивали, словно говоря: «Это как раз то, что нужно». Однако, похоже, они не заходили настолько далеко, чтобы игнорировать Каноэ, считая, что: «Пока она рада, всё к лучшему».

Это был очень односторонний взгляд на ситуацию. Для Каноэ Мамори была не просто верной слугой: она была кем-то важным и вполне могла стать ключом к сближению с Хитокодзи Каноэ.

Наблюдение за ней с максимальным спокойствием может привести к новым открытиям. Нет – возможно, мне вместо этого стоит вступить с ней в контакт. С ней это будет не так опасно делать, как с Каноэ, и, вероятно, стоило попробовать. Это будет первый шаг к улучшению жизни в школе. Сейчас я не могу беспокоиться о времени и трудностях.

Помня то, что Хитокодзи Каноэ была опасным человеком, я держалась на расстоянии, чтобы меня не заметили, и наблюдала. Не только за Каноэ, но и за Мамори. На самом деле, лучше всего было указать соотношение наблюдений 60/40 в пользу Мамори. Если она даст мне возможность, я попытаюсь завязать с ней общение.

Это был хороший план действий.

Ладно, давайте так и поступим.

И так я хранила эту решимость в своём сердце, хотя не могла никому о ней рассказать – само собой, не могла – и днём того же дня, на пятиминутной перемене между пятым и шестым уроком кое-что произошло.

Юные леди, ходящие в эту школу, не ходили в туалет вместе. Сама притворяясь юной леди, я тоже ходила в туалет одна. Я вошла в туалет и зашла в одну из открытых кабинок и как раз в тот момент, когда я собиралась закрыть дверь, на меня упала тень.

Тотояма Мамори смотрела на меня со своим обычным ничего не выражающим лицом. Думаю, не стоит пояснять, что даже когда девушки идут в туалет вместе, они не заходят в одну кабинку. Я должна была начать протестовать или кричать или ещё что, но я застыла на месте и не могла пошевелиться. Единственное, что двигалось внутри меня, которое качало кровь внутри моего тела вдвое быстрее обычного. Я думала о том, чтобы попробовать сблизиться с ней, если выдастся шанс, но я никак не ожидала, что она сама подойдёт ко мне.

Мамори закрыла за собой дверь кабинки и наклонилась ко мне. Я рефлекторно попыталась отступить, но мне помешал унитаз, мо ноги перестали двигаться и я потеряла равновесие. Я начала падать, но Мамори подошла ещё ближе и схватила меня за талию.

- Прости, что сделала что-то столь неожиданное в таком месте, – сказала она.

Её дыхание касалось моего уха. Я чувствовала её ладонь сквозь ткань моей формы. У неё были длинные пальцы. Сейчас в меня вливалась информация о Тотояме Мамори, которую я узнала из своих наблюдений – вдобавок вместе с физическими ощущениями.

- Было бы опасно говорить, пока другие смотрят… так что у меня не осталось выбора.

Её сдержанный голос, звучащий почти как шёпот, казался более интимным, чем обычно. В голосе, который с такой колкостью говорил с Хитокодзи Каноэ, была интимность! И она была направлена на меня. Моё сердце забилось быстрее. Моё тело становилось горячим ещё быстрее.

- Кинуномия, ты в последние время много наблюдала за Хитокодзи, не так ли?

Даже если бы я была спокойна, я бы не смогла сказать: «Нет, если уж на то пошло, то я наблюдала за тобой».

- Ну, за ней наблюдает множество людей, но твой взгляд немного отличается… Когда ты смотришь на неё, то не похоже, что ты почитаешь её. Не могу ничего поделать с тем, что это вызывает у меня любопытство.

Я могла поклясться, что была той, кто следил за ней, но она тоже следила за мной. Я считала себя наблюдателем, но за мной самой наблюдали. Тотояма Мамори, девушка, которая вела себя так, словно её не интересует ничто в мире, обратила на меня внимание и всё это время наблюдала за мной.

- Я до боли хорошо понимаю это чувство, однако открытая враждебность действительно опасна. Тебе нельзя давать ей видеть в себе помеху, а если она посчитает тебя интересной, то это ещё хуже. Если тебе действительно что-то не нравится, то, пожалуйста, скажи мне.

Мамори поддержала меня своей правой рукой, тогда как сжимала левой мою правую руку. Моя голова шла кругом, я не могла мыслить ясно. Потеряв 30% своих обычных когнитивных способностей, я беспокоилась о чём-то банальном, вроде: «

Я не хочу, чтобы она заметила, что у меня вспотели руки

». Несмотря на то, что она никак не могла не заметить.

- Что ж, тогда… прошу прощения, честно.

Мамори отпустила мою руку и слегка поклонилась мне в тесном пространстве. Её голова опустилась на уровень моей и мне в нос ударил запах – скорее всего, приятный запах шампуня. Рука, которую я только что убрала прочь, потянулась вперёд, словно собираясь коснуться этих волос, и я поспешно остановила её.

Мамори, опустившая голову, не заметила моего странного поведения. Она открыла дверь за собой так же, как когда вошла, выскользнув наружу через небольшую щель, словно ниндзя, и закрыла её.

Я резко выдохнула, словно пытаясь выпустить весь воздух из лёгких. У меня закружилась голова и, не в силах устоять на ногах, я рухнула на западный унитаз.

Мне нельзя было терять самообладания. Не было более важного времени для хладнокровных раздумий, чем когда тебя застали врасплох. Я достала платок и вытерла свой лоб.

Я наблюдатель

– говорила я себе. Хоть я слегка растерялась, удивлённая тем, что она тоже наблюдала за мной, это не означало, что я перестала быть наблюдателем.

Мой разум всё ещё был как в тумане, но я кое-как выдержала занятия в школе, вернулась домой, выспалась ночью и к этому времени мне наконец-то удалось взять себя в руки. Сидя в автобусе, направляющемся в школу, я думала.

Стояла ли за вчерашним происшествием Хитокодзи Каноэ? У меня было такое чувство, что нет. Не то чтобы мне стоило верить всему, что говорила Мамори, но было много моментов, которые казались странными, если в этом была замешана Каноэ. Иначе говоря, безнадёжная тяжесть в моей груди с вероятностью в 99% была виной Мамори.

Будущей целью будет не Каноэ, а Мамори. С сегодняшнего дня наблюдение в соотношении 60/40 будет на 100% сосредоточено на Мамори. Таким образом я также могла последовать её предупреждению, так что, можно сказать, я убивала двух зайцев одним выстрелом.

Я достала свой телефон и изменила своё расписание. Для начала, я изменила название с ТМ на М – ТМ означало «Татояма Мамори», а М – просто Мамори. Это был мой способ показать то, что я хочу сблизиться с ней настолько, чтобы мы называли друг друга по имени. Я также изменила свои планы, превратив наблюдение за Каноэ и Мамори в соотношении 60/40 в 100% наблюдение за Мамори – исключительно Мамори, всё время Мамори.

Я также хочу, начиная с этого дня, наблюдать за активностью Мамори вне школы. Скорее, мне нужно было наблюдать за ней. Я была умным и спокойным наблюдателем.