Том 15 Глава 214

Глава 25: Конец

Возможно, дело было во времени года, но где бы она ни находилась на острове, она не могла сбежать от яркого солнечного света. Особенно здесь, в этой комнате, переделанной из склада особняка. Она была выбрана, потому что хорошо освещалась и в течение дня в неё светило солнце.

Падающая из окна полоса света освещала по диагонали лицо мужчины. Мужчина щурился от яркого света, однако не стал поднимать руку, чтобы прикрыть глаза, он также не закрыл шторы и не жаловался человеку, отвечающему за эту комнату, Мане. С его освещённого светом лица не сходила улыбка.

Его маленькие морщинки возле глаз, улыбка и слегка прищуренные глаза выглядели миролюбиво. У него была улыбка того, кто и мухи не обидит, а его мантия мага явно часто использовалась, поскольку выглядела хорошо сшитой и было видно, что о ней заботились.

Создаваемый всем этим миролюбивый образ рушил знак испытательного полигона, который она заметила под небрежно задранным рукавом мантии.

Тот факт, что он работал в испытательном полигоне фракции Оск и даже не пытался скрыть это, ясно давал понять, что он не миролюбивый и хороший человек, а опасный маг, который мог притворяться таким человеком.

- Происшествие… нет, несчастный случай? С тех пор прошла неделя.

Стараясь говорить сдержанно, мужчина третий раз за день обратился к ней с просьбой:

- Прошло уже слишком много времени. Что насчёт расследования? Можете что-нибудь сделать?

Ответ Маны был таким же, как и в прошлые два раза:

- В моём положении, я не могу нарушать правила.

Когда злодей старается выставить свою злую сторону на показ, вместо того чтобы прятать, то он пытается получить преимущество.

Если ты живёшь честной жизнью, то боишься всего возмутительного. А злодеи были возмутительными людьми. Именно поэтому, чем более честен ты, тем больше боишься злодеев. А чем больше злодеев боятся, тем проше им делать свою работу.

Поэтому этот мир очень удобен для злодеев. Во многих историях внимание уделяется добру и сочувствию, потому что все знают, что мир создан удобным для злодеев. Именно поэтому поддерживаются ценности, противоположные злу – так думала Мана. Хоть она и считала себя ещё зелёным новичком, чем больше она сталкивалась с реальностью, тем больше она была вынуждена считать, что так и есть.

Слово «злодеи» относилось не только к тем, кто таился во тьме – были злодеи среди злодеев, самые отвратительные из них, официально занимающие высокие посты, где они могли свободно творить беззаконие и никто не мог найти на них управу. Обладая властью и силой, они проскальзывали сквозь сети закона и порой меняли сам закон. Они считали, что могут заткнуть обычного сотрудника отдела контроля, просто попросив.

- Как я уже сказал, я надеялся, что вы передумаете.

Мужчина постоянно улыбался. Неважно, насколько он был вежливы и как часто улыбался, из-за знания того, что он был сотрудником испытательного полигона, его улыбка казалась пустой. Он, вероятно, заметил её чувства, но не придавал им значения, словно чтобы соблюдать формальности. Возможно улыбаться вот так вошло у него в привычку. Обычно не было необходимости вести себя так дружелюбно с Маной.

И у Маны также не было причин улыбаться ему в ответ. Она подумала, что, должно быть, когда она смотрела на человека напротив, у неё было довольно неприятное выражение лица.

- Сколько бы вы не просили, ответ останется тем же – я не могу нарушать правила.

- Вам не нужно делать для нас ничего особенного. Всё о чём я прошу – чтобы вы притворились, что не видели нас. А если бы вы просто могли предоставить сопровождающего…

- Одна из нас не может покинуть остров. Мы расследуем это и всему остальному придётся подождать.

- Однако этот остров изначально принадлежал фракции Оск. Разве не странно, что наша деятельность здесь ограничена? Несколько неуютно, когда нельзя ничего делать у себя дома.

- На этом острове случилось происшествие. Мы не можем вернуть его владельцам, не проведя тщательное расследование. Не нужно быть гением, чтобы понять это.

- Как я уже сказал, если вы воспользуетесь своими полномочиями, чтобы сделать так, будто ничего здесь не видели и лишь быстро подтвердите это, мы уйдём.

Он должен был понимать, что просит о чём-то возмутительном, однако она также видела, что ему хватало уверенности в том, что он добьётся своего. Насколько бы абсурдной ни была его просьба, он не переставал вести себя дружелюбно, а три девочки-волшебницы, стоящие позади него, бесстрастно смотрели на Ману.

Три девочки-волшебницы стояли в тени освещённого солнцем мужчины. Они неподвижно стояли на месте, даже если Мана недовольно смотрела на них или грубо говорила. Они также не жаловались на тесноту и пыльность комнат, на жаркое солнце или на то, как шёл разговор.

Девочки-волшебницы были похожи на карточных солдат из сказки. В костюмах Туза пик, Туза треф и Туза бубен они выглядели как тройняшки. У них в руках было зловеще выглядящее оружие – копьё, булаву и тазер, готовые в любой момент воспользоваться ими против любого по приказу своего хозяина.

По сути, это было запугивание, подкрепленне силой девочек-волшебниц. Если Мана будет дрожать от страха и подчинится, то хорошо, если же наоборот – выйдет из себя и попытается ударить его, то у него будет оправдание, вроде: «Мне нужно было защититься» или «Девочки-волшебницы решили, что это опасно, и внезапно начали действовать», а избавившись от Маны, он бы постепенно достиг своей цели.

Он недооценивал отдел контроля. Ничто не злило Ману больше, чем это, поскольку она стремилась стать инспектором столько, сколько себя помнила. Раньше она бы рефлекторно набросилась на него, даже зная, что он планирует.

Когда рядом была Хана, Мане не нужно было думать о сложных вещах. Присутствие Гекокудзё Ханы, «козыря» отдела контроля, девочки-волшебницы инспектора, которая могла сражаться один на один с выпускницами школы Мао приводило к тому, что её мало кто пытался запугать и даже когда на неё кричали, Хана выступала передавала это вежливо или же, если собеседники вели себя совершенно возмутительно, она избивала их.

Без Ханы Мана больше не могла воспользоваться этим преимуществом. Однако ей не нужно было делать это одна. Если Мана решала сделать что-то необдуманное, Хана нежно клала руку ей на правое плечо. Никто, включая саму Ману, не мог увидеть её, но она чувствовала руку Ханы, которая позволяла ей держать себя в руках.

И прямо сейчас на её левом плече также была рука. Мисс Маргарет много лет работала инструктором отдела контроля, тренируя многих отличных инспекторов, и даже покинув свой пост из-за ошибки ученицы, она не переставала защищать слабых. На этом самом острове она не отступала перед сильной противницей, продолжая сражаться до самой смерти. Сама Мана не видела, как Маргарет сражалась, но она могла многое понять, просто слыша о ней.

Даже когда перед ней был маг, готовый пойти на любое зло ради своей цели, руки двух предшественниц Маны помогали ей сохранять спокойствие. И это спокойствие позволило ей подготовить контрмеры.

Мана положила правую руку на стол. Это было совершенно обычное действие. Если не заострять на этом внимания, его легко можно не заметить. Однако это был сигнал.

- Топор, который ты выронил – золотой топор?

Позади Маны, из места, где, казалось, никого не было, послышался голос. Три девочки-волшебницы тут же настороженно прищурились, а глаза мужчины асширились, когда он увидел источник голоса.

- Или это серебряный топор?

Никто не заметил её присутствия – даже Мана. За вопросом последовал скрежет металла о металл. Вероятно, она потёрла друг о друга свои топоры.

Глаза Туза пик не отрывались от точки за спиной Маны, когда она поднесла губы к уху мужчины. Она прошептала пару слов и на глазах Маны лицо мужчины помрачнело. После этого он поднёс руку ко рту и громко кашлянул, словно пытаясь скрыть помрачневшее лицо, произнёс что-то вроде: «Прошу прощения», «Внезапные дела» и «В другой раз» и встал со своего места.

Три девочки-волшебницы не сводили взгляда с точки за спиной Маны, напряжённо следуя за магом, и, когда дверь закрылась, Мана облегчённо выдохнула.

Она услышала позади себя аналогичный вздох.

- Ах, боже, я думала, что меня убьют.

- Да ладно –

убьют? – отреагировала Мана.

Мана отодвинула вправо стул, на котором сидела, и повернулась к источнику голоса. Девочка-волшебница с длинными светлыми волосами, в белой тоге и с топором в каждой руке наигранно пожала плечами.

Мана вздохнула ещё громче, чем раньше, и подняла указательный палец правой руки, наставив его на девочку-волшебницу.

- Что это была за чушь про топоры? Я сказала тебе выйти, если увидишь сигнал, но не припоминаю, чтобы приказывала задавать странные вопросы.

- Ну, это вырвалось само по себе. Я не мог прекратить делать это.

Она виновато опустила голову. Её выражение лица и мимика были похожими на человеческие и, хоть внешне она напоминала Франциску Франческу, девочку-волшебницу, буйствовавшую на острове, она производила совершенно другое впечатление. Ну, это было естественно – то, что было внутри, отличалось.

- Но я же была полезна, верно? Эти люди – негодяи, верно? Боже, когда они увидели меня, я так испугалась. Похоже, они ушли с концами, верно?

- Если у тебя есть время на болтовню, иди работай. Раги-сану не помещает помощь.

- Ох, да, прошу прощения.

Девочка-волшебница, похожая на богиню, слегка поклонилась, а затем, развернувшись, вцепилась в дверную ручку.

Мана начала открывать рот и, после некоторых колебаний, выразила свою благодарность:

- Спасибо. Ты очень помогла.

Когда богиня развернулась с удивлённым лицом, Мана помахала ей рукой, сказав: «Уходи уже» и спустя целых десять секунд после того, как она услышала звук закрывающейся двери, она выдохнула через нос и откинулась на спинку стула. Деревянный стул не казался таким уж прочным и заскрипел под её весом, после чего половицы, словно подражая ему, издали неприятный звук.

Говорят, что опытный инспектор может «чуять» преступники. Мана пока не достигла этого уровня и не думала, что хоть когда-нибудь достигнет его. Именно поэтому она думала.

Она думала о том, что сделал Нави Ру. Он, должно быть, как-то использовал волшебный ковёр. Он что-то сделал. Он, вероятно, что-то скрывал. Когда Нави Ру потерял сознание и стонал на острове – он притворялся обычной жертвой ради своих планов? Или же бедственное положение магов из-за грейфрутовых деревьев было чем-то непредвиденным?

Франциска Франческа и грейфруты появились на острове. Островом владел испытательный полигон, так что не было бы ничего странного в том, что его сотрудник знал о них.

Теперь, когда она подумала об этом – не потому ли он оставался с ней, что не хотел упускать её из виду? Разве она не почувствовала что-то головой, перед тем как потеряла сознание из-за нехватки магической энергии? Разве Нави Ру тогда не стоял за ней? Чем больше она об этом думала, тем подозрительнее это становилось и она не могла отделаться от мысли, что он работал сообща с испытательным полигоном, который слишком быстро начал действовать после происшествия.

Он всё равно придёт снова. До тех пор ей нужно найти всё, что можно найти.

Пастель Мэри

Мана поблагодарила её. Она определённо поблагодарила её. Подобное случалось очень редко. Даже если с ней всё было не так плохо, как с Раги, Мана была упрямой, вечно недовольной и вечно злой. По сути, она была маленькой и милой версией Раги. Раньше, что бы Мэри не сделала, она не благодарила её.

Пастель Мэри, огибая по часовой стрелке разрушенную стену главного здания, слева от которой был лес, потёрла подбородок. Действительно, возможно, она сделала что-то, за что стоило поблагодарить. С магом, который, вероятно, был негодяем были три выглядящие сильными девочки-волшебницы. Как только Пастель Мэри окликнула их, они запаниковали и убежали прочь. При одном воспоминании об этом её губы растянулись в улыбке.

Тогда 7753, Пастель Мэри, овца и богиня упали в диск энергии, а затем она потеряла сознание. Однако Мэри не погибла. Хоть на это потребовалось много времени и сил, старик Раги, создавший диск энергии, вытащил её из него. Хоть, к несчастью, она слилась с богиней, всё равно было похоже на то, что ей очень повезло. От мысли о 7753, упавшей в диск вместе с ней, у неё заныло в груди.

Впрочем, не то чтобы Мэри могла воспринимать это хладнокровно. В конце концов, ей досталось тело убийцы и вдобавок то, как она спрашивала людей про выроненные топоры, было жутко. Не было бы странно, если бы её разум в какой-то момент оказался захвачен и ей, конечно же, было это неприятно.

Однако было много людей, которым больше даже не могло быть «неприятно». Шепардспай, должно быть, хотел готовить больше, и больше есть и больше готовить.

Пастель Мэри не повезло, однако она была относительно рада и, думая так, она смогла увидеть то, чего не могла раньше.

Она шла, держа два топора одной рукой, и засунула вторую руку в тогу, чтобы достать альбом. Там с растущей каждую страницу нежностью были нарисованы наброски Раги, Йору, Тепсекемей, Маны, Челси, Тоуты и Нефилии. Её художественная реабилитация проходила достаточно усердно.

Однако она не добилась никакого прогресса со своим магическим умением и всё застопорилось. Когда она пыталась создать овец, те получались странной формы или впадали в странное бешенство и нападали на Мэри. Однако когда она пыталась изменить топоры, это тоже не работало – он лишь дрожали, создавая странный запах.

Отложив свой альбом в сторону, она снова взяла в каждую руку по топору. Она создавала ветер, колышущий листья на деревьях, просто размахивая руками во время ходьбы. Топоры были настолько тяжёлыми, что раньше она едва ли смогла бы их поднять, однако теперь она таскала их с такой лёгкостью, словно они были карандашами.

Лицо богини отразилось в скопившейся на листьях деревьев росе. Ветер колыхнул листву, роса упала вниз и отражённое лицо размылось и исчезло.

Хоть она и была красивой, её черты лица, как бы, были перебором. Её нос был слишком выдающимся, а её лицо в целом было слишком резким. В её костюме не было ничего мягкого и пушистого и он был не во вкусе Мэри. Её руки не могли привыкнуть к пастельным карандашам и она часто крошила их.

Однако всё было не настолько плохо. У неё были быстрые и сильные ноги. «Негодяи» боялись её, едва увидев, как сейчас, и убегали безо всякого сопротивления. Всю её жизнь, даже после того как она стала девочкой-волшебницей, её никто не боялся. Не было ничего приятного в том, что её боялись, и намного лучше было ладить со всеми. Однако она не могла отрицать, что вид негодяев, дрожащих от страха при виде её, грел ей душу. Сейчас Мэри была настолько сильной, что злодеи её боялись. Возможно, если она захочет, она сможет сделать столько же, сколько и Челси.

Мэри остановилась и, согнув локоть и запястье, встала в позу, подняв одну ногу.

- Положитесь… на Пастель Мэри.

Она не видела себя в зеркале, но, казалось, ей это шло. Она была не просто той, кого защищала Челси – она могла стоять, бегать и прыгать рядом с ней.

Удовлетворённая, она расслабилась, а когда снова собралась идти, то почувствовала чьё-то присутствие и обернулась. «Чутьё» на других людей было ещё одной особенностью, которой она не обладала в теле Пастель Мэри.

За деревом стояла девочка-волшебница. Это была одна из девочек-волшебниц, выглядящих как карточные солдаты, Туз бубен, которые, как она думала, последовали за своим хозяином. Она смотрела на Мэри с ничего не выражающим лицом.

Она видела, как она только что произнесла коронную фразу и встала в позу? Нет, неважно, видела та или нет – Мэри не должна паниковать. Начав смущаться, она будет смущаться ещё сильнее.

Притворившись, что её это ничуть не волнует, Мэри прокашлялась, после чего спросила девочку-волшебницу:

- Топор, который ты выронила – золотой топор?

Простой вопрос «Что тебе нужно?» оказался заменён этой жутью. Туз бубен не дрогнула, услышав эту загадочную фразу и вышла из-за дерева, подойдя к Мэри и подошла к Мэри, что-то ей протягивая, со всё тем же ничего не выражающим лицом. На прямоугольном куске бумаге размером с ладонь были нарисованы символы, которых Мэри никогда раньше не видела.

Туз бубен склонила голову в поклоне, а затем, так и не показав за всё это время никаких эмоций, убежала. Мэри некоторое время смотрела, как её спина исчезает вдали, а затем, когда та пропала из виду, её взгляд упал на кусок бумаги. Она не знала, что там написано, но могла догадаться. Вероятно, это была визитка. На ней был указан какой-то способ связи.

Она сунула визитку в альбом, который подтянула одной рукой, и убрала его в тогу.

Мэри напевала на ходу какую-то мелодию, чувствуя, что её настроение улучшается. Что же до визитки – вероятно, кто-то пытался завлечь к себе Мэри. Будучи фрилансером и художницей, она часто искала работу, но редко когда работа приходила к ней сама.

Такой важный маг, как Раги, изучал Пастель Мэри, так что она наверняка сможет вернуться в норму. Поэтому один из способов взглянуть на это с хорошей стороны – попытаться совершить что-то великое, пока она одалживала это тело. Прежде всего, она покажет визитку Раги и попросит его перевести то, что на ней написано. Может быть не так уж плохо посмотреть, сможет ли она стать девочкой-волшебницей, способной стоять рядом с Челси, вместо того, чтобы просто ждать, пока её защитят.

Раги Цве Ненто

Когда Пастель Мэри принесла ему визитку испытательного полигона, он сурово отчитал её. Спустя неделю лечения, он полностью оправился от ран, нанесенных Франческой. Сейчас от его ран не осталось и следа. Радуясь тому, что его горло не болело, Раги мог кричать столько, сколько хотел.

Увидев, как Мэри-внутри-Франчески нахмурилась, он приказал ей: «Иди и помоги Тепсекемей» и прогнал прочь.

Раги уселся в не слишком мягкое кресло, фыркнув из-за его неудобства, опёрся локтём на письменный стол, подпёр подбородок рукой и снова фыркнул.

Долгие годы злость была тем, что двигало Негодование, недовольство и гнев были источником энергии мага, держащим его в строю после того как он покинул фракцию Оск. В последнее время его раздражало всё, что делали Королевство Магии и фракция Оск.

Однако он на миг остановился и стал думать. Можно ли назвать оправданным то, что он только что разозлился на Пастель Мэри? Пастель Мэри просто взяла визитку, толком не понимая, что там написано, и не было никаких причин бездумно злиться на неё. Если бы она создавала проблемы на пустом месте, то тогда отчитать её было бы естественно. Он частенько думал, что эта девочка-волшебница, должно быть, живёт на одних инстинктах. Однако в данном случае она просто достала визитку и спросила, что на ней написано – нельзя было сказать, что она сделала что-то плохое.

Проведя быстрый самоанализ, он пришёл к выводу, что просто срывал на ней свою злость. Это был очень простой самоанализ – его даже нельзя было так назвать. Это было до абсурда легко понять.

Произошло кое-что неприятное и он сорвался на Пастель Мэри. Для неё это была настоящая катастрофа, однако поскольку эта девочка-волшебница была бестолковой, если она извлечёт из этого урок и будет действовать более обдуманно, этого будет достаточно. Если же он повысит её зарплат или добавит для неё в меню новое блюдо, то это сработает лучше, чем извинения.

С Пастель Мэри всё было просто. Проблема была в Раги. От мысли «кое-что неприятное» Раги впал в уныние. Ему не нравилось то, что он стал настолько сентиментальным, что считал это неприятным.

Сейчас Клантейл не было на острове.

Было много дел, которыми Раги обязан был заняться: поиск и спасение 7753, разделение и восстановление Пастель Мэри, организация наследования, а также было много дел, которыми он хотел заняться, но которые не были обязательными. Мана ждала от него технической помощи, а Раги попросил у неё помощи отдела контроля.

Клантейл была нанята Раги. Её изначальный контракт, по которому она должна была сопровождать его для получения наследства, фактически, был выполнен, однако Раги хотел, чтобы она осталась. Ему не хватало рабочих рук. Пусть даже она не обладала знаниями о магии, самого факта того, что она была девочкой-волшебницей заслуживающей доверия, было достаточно, чтобы Раги отчаянно желал её присутствия здесь. Клантейл не только заслуживала доверия, но и была опытным бойцом и, что важнее всего, была тихой и не раздражала.

Однако Клантейл отвергла просьбу Раги. Он помнил каждое слово из того разговора. В его головем эхом отозвалось воспоминание о том, как она смотрела в окно в гостиной Сатаборна.

- Почему тогда… когда девочки-волшебницы оказались втянуты в игру Кик, вы не отдали Белоснежке документы? – спросила она его.

Поскольку он не мог позволить, чтобы документы покинули пределы отдела управления без надлежащих процедур.

- Если бы Кик оказалась побеждена немного раньше, хоть чуть-чуть раньше, некоторые жизни могли оказаться спасены.

Решение принимали не Раги или Белоснежка. Если считать свои чувства важнее закона и игнорировать правила, начнётся хаос и миру придёт конец.

- Потерянные жизни уже не вернуть. Две девочки-волшебницы погибли, защищая меня. В той игре, как и на этом острове… – лицо Клантейл исказилось, словно от боли, когда она вспомнила о Рен-Рен.

Её руки были сжаты в кулаки и дрожали, она стискивала зубы, словно пыталась что-то сдерживать. Рен-Рен оставила глубокий след на самых уязвимых углах её сердца и то кровоточило и болело просто от того, что она была здесь.

Даже то, что Раги видел её боль, не меняло того, что он собирался сказать. Закон должен быть превыше всего. Даже если это был плохой закон, это не значит, что его можно нарушать. Или, по крайней мере, так думал Раги тогда – при встрече с Белоснежкой.

Неважно, насколько правильны были слова Раги, для Клантейл они были лишь пустыми словами. Так работают чувства – дело было не в том, что правильно, а что нет.

Как один из тех людей, которые были втянуты в происшествие на острове, Раги подумал, что если бы за пределами острова был кто-то, кто просто позволил этому произойти, говоря: «Я не мог вмешаться из-за правил», то пусть даже, формально, это было правильно, Раги бы разозлился. Он не мо бы не думать: «

Если бы ты хоть на секунду отступился от своих принципов и помог, некоторые жизни могли бы быть спасены

Клантейл отмахнулась от попыток Маны и Пастель Мэри остановить её и покинула остров. Раги не пытался остановить её. Он не думал, что у него есть право останавливать её.

Стук в дверь прервал мысли Раги и он разрешил посетителю войти. Даже после этого дверь не открылась. Дым проник через щель шириной в половину мизинца под ней, а затем сформировал человеческую фигуру.

- Пакин упала и сбила горшок.

«Пакин» Тепсекемей называла Пастель Мэри. Судя по тому, как она валяла дурака, даже если бы он спросил её о причине, он сомневался, что получит удовлетворяющий его ответ, поэтому не спрашивал.

- На обед был только хлеб Мей голодная, – произнесла Тепсекемей.

- Тогда отправь Пастель Мэри за покупками.

- Конджи с картофелем…

- Покупай что хочешь – хоть конджи, хоть суп с таро.

- Что будет с тобой, старикан?

Тепсекемей называла Раги «стариканом». В отличие от Пастель Мэри, она явно грубила, так что он спросил о причине. Она сказала ему: «Мей должна звать тебя по имени, чтобы не забыть его», что было трудно для понимания Раги, но ему было ясно, что выяснять это будет хлопотно и он подумал, что будет быстрее рассказать об этом её хозяйке Мане, чем отчитывать Тепсекемей, и оставил её в покое.

- Тебе не стоит волноваться о моём питании, – сказал Раги.

- Там гость.

- Говори мне о таком прежде, чем жаловаться на еду. Кто это?

- Это тот тип.

Раги знал, кого имела в виду Тепсекемей. Раги ответил: «Понятно», убрал руку и положил её на стол. Его несколько беспокоило то, как та была расположена, и он разместил её возле книги заклинаний на его столе, скрестил пальцы и пробормотал:

- Впусти его.

Тепсекемей исчезла за дверью так же, как и вошла и вместо неё в комнату вошёл маг, как положено открыв дверь.

- Ах, давно не виделись. Рад видеть тебя в добром здравии.

Его неприятная улыбка осталась прежней. Это был Нави Ру.

Нави не хотел возвращаться сюда, но такова была суть работы – ехать даже на край свет, если понадобится. Нави изобразил на лице как можно более дружелюбную улыбку, вытер лоб платком, схватил стул, стоящий рядом с кроватью, поставил его перед Раги и сел на него. Если он будет ждать, пока ему предложат сесть, ему придётся стоять. Ему не оставалось выбора, кроме как сесть на стул самому.

Он намеренно наиграно вытер лоб платком и обиженно отвернулся к окну.

- Здесь становится довольно душно. Старик Сатаборн должен был настроить это место так, чтобы здесь было легче проводить время. Такая жара, должно быть, невыносима для хилого старика.

- Кого ты называешь хилым? – сорвался Раги.

- Ты серьёзно пострадал, разве нет?

Нави помог вылечить рану Раги. Тогда не казалось, что это было подходящее время помогать исцеляющим заклинанием, однако это было полезно, так как теперь старик был у него в долгу. Пусть даже нельзя было сказать, что тот обязан ему жизнью, если благодаря этому его не выставили вон, то хорошо.

По мере того, как приближался полдень, солнце снаружи светило всё ярче, тогда как внутри этой комнаты наоборот было до странного темно и сыро. Когда здесь был Сатаборн, то он, вероятно, никогда не открывал шторы, так что по сравнению с тем временем здесь было куда лучше, однако Нави подумал, что Раги не умер бы, если хотя бы открыл окно. Однако, похоже, Раги не собирался наводить в комнате порядок, поскольку окна были закрыты, воздух был душным, а в солнечных лучах виднелась пыль. Всё здесь, включая молчаливого старого мага, выглядело мрачно.

- Что ты хочешь? – спросил Раги.

- Просто пришёл проведать тебя.

- У тебя нет для этого никаких причин.

- Ты всё это время работал здесь, не так ли? Похоже, у твоих гостей, прибывших в отдел управления возникли какие-то проблемы. Они говорят, что не могут провести важные переговоры, поскольку начальника нет на месте, когда бы они ни пришли.

- Среди этих гостей всё равно нет никого порядочного.

- Ты собираешься оставаться здесь, пока не спасёшь 7753? У тебя невероятное чувство долга. Знаешь, сейчас преуспевают те, кого не волнует, как ты используешь девочек-волшебниц.

Нави не прекращал наблюдение даже во время разговора.

Насколько знал Нави, Раги постоянно злился. Сейчас он тоже был не в лучшем настроении, но выглядел не столько злым, сколько уставшим. Обычно он был гораздо более энергичным – или, иначе говоря, незрелым, но сейчас он был похож на обычного старика.

При мысли «похож на обычного старика», уголки губ Нави изогнулись. На лице Раги были глубокий морщины, у него была длинная борода, а его волосы были совершенно седыми. Он был воплощённым стереотипом старого мага и Нави раньше без колебаний называл его стариком, но не думал о нём как о старике. В осознании этого было что-то неописуемо забавное.

- Ну, я пришёл не только проведать тебя, – сказал Нави.

Возможно, было хорошо, что Раги подрастерял свой обычный задор. В его текущем состоянии, возможно, он, по крайней мере, выслушает то, от чего бы отмахнулся, если бы был полон сил. Если Раги просто выслушает его, то навыки Нави довершат остальное.

Сейчас Раги был даже ещё важнее, чем до того как прибыл на остров. Поскольку шестерня застряла во Франческе, поглощённой силовым полем, чтобы достать ту ему было необходимо сотрудничество Раги, так как тот отвечал за спасательный работы.

- Мой начальник очень высокого мнения о тебе, – сказал Нави.

- То, чего ты добился на острове, весьма впечатляет. Даже если бы взяли несколько магов, которые сейчас работают на нас, сколько из них смогли бы сделать то же, что и ты? Сомневаюсь, что хотя бы один.

- От твоей лести у меня уши вянут.

- Это не лесть, так что не нужно беспокоиться о вянущих ушах. Почему бы вам разок не встретиться? Ну же, одна встреча не означает, что сразу же что-то случится. Просто посидите вместе. Этого будет достаточно, чтобы вы двое обменялись мнениями, как специалисты. Начальник твой поклонник.

- Не отмахивайся от этого одним словом. Я думаю, что вы поладите. Может, ты и не любишь испытательный полигон, но он не монолитен. Любая группа людей делится на группы поменьше. Что ж, я понимаю, что ты думаешь, что всё это чушь, но, по-моему, ты поладишь с моим начальником, поскольку он был против системы воплощений.

Раги слегка наклонился вперёд, пристально глядя на него. Его блестящие глаза под седыми бровями привлекли внимание Нави. Будь у Нави более слабая воля, то при виде блеска в глазах Раги ему бы захотелось убежать, однако Нави в душе ликовал. Он вполне мог заинтересовать его.

- Ты тоже не лучшего мнения о воплощениях, верно? К примеру происшествие на этом острове – справедливо будет сказать, что его причиной была высокомерная попытка создать воплощения для таких важных людей, как Три Мудреца. Мой начальник думает так же.

- Я? Моё мнение не имеет значения. Если начальник скажет «белое», то вороны тоже белые, – легко солгал Нави.

Нави не был сторонником воплощений. Негативное отношение к воплощениям его начальника было причиной, по которой Нави получил своё текущее положение и делал грязную работу.

Нави готов был рисковать жизнью столько, сколько потребуется, чтобы завоевать расположение. По этой же причине он пытался проникнуть в дом Йору. Подделка завещания, добавление в число наследников его самого и Йору, условие, требующее взять с собой девочек-волшебниц, приглашение Майи, чтобы избавиться от неё, и Рареко, чтобы та получила шестерню, создание условий, при которых Франческа могла действовать и сеять хаос на острове – у всего этого была одна цель. Всё для того чтобы Нави получил власть и положение.

Если маг, который не одобряет воплощения, получит высокий статус, то сможет повлиять на саму систему. А если Нави сможет вставить пару слов, то помещает им просто избавиться от сосуда. Точно так же, как собирались поступить с Пастель Мэри, расхаживающей по острову в теле Франчески, он отдаст приказ отделить материал от сосуда. Он вернёт свою сестру, мать Клариссы, в норму и тогда, наконец-то, сможет извиниться перед покинувшей его Клариссой.

Смерть Клариссы была единственным, о чём он жалел и что не мог исправить. Из-за грейфрутов, ослабления магов, не указанных в руководстве способностей Франчески – всё из-за излишнего усердия Сатаборна – план Нави не сработал, как задумывалось.

Этот старик создавал проблемы иначе, чем Раги – он был безнадёжным чудаком. Было страшно даже подумать, что было бы, не погибни он в результате несчастного случая.

Раги шумно выдохнул и его борода колыхнулась. Должно быть, его что-то беспокоило, поскольку он не сводил глаз с Нави и даже не моргал. Не то чтобы это давило на Нави, но он чувствовал себя неуютно.

Нави по-прежнему улыбался и наклонил голову.

- Что-то не так?

- Скажи мне, что ты на самом деле думаешь.

- Что я на самом деле думаю? Эй, я словно открытая книга.

Чем крупнее была ложь, тем легче она вылетала из его рта. Он никогда не произнесёт вслух то, о чём думал на самом деле. Плохо говоря о ком-то или жалуясь Нави ничего не добьётся, поэтому ему просто стоило держать свои настоящие мысли при себе. Кларисса была его единственной сообщницей, единственным человеком, с которым он мог поделиться своими настоящими чувствами, и теперь её не было. Теперь он был единственным, кто знал об этих мыслях.

Даже если бы он решил отдаться на милость Раги, сказав: «Всё это для того чтобы спасти мою сестру, её использовали в качестве материала для воплощения, прошу, спасите её» – какой в этом смысл? Нави давно переступил черту, когда его могли бы простить за грустную историю. Какими бы ни были его причины – злодей есть злодей, поэтому он должен совершать свои злодейства с гордостью.

Нави снова посмотрел на Раги. Тот действительно был сам на себя не похож. Обычно Раги никогда бы не стал спрашивать о настоящих чувствах Нави. Он не настолько его интересовал.

Борода Раги снова колыхнулась и вернулась в норму. В его вздохе чувствовалось невысказанное недовольство.

- Так ты не скажешь мне.

- Говорю же – я всегда говорю то, что думаю.

Если он скажет, что думает на самом деле, то услышит в ответ лишь жалобы. Он не мог позволить Раги услышать это.

Кларисса была мертва. Она потеряла жизнь и больше никогда не почувствует объятий матери. Нави всё испортил, можно было сказать, что он бежал впереди паровоза и в итоге погубил племянницу ради сестры, однако сделанного не воротить. Он решил, что не осталось иного выбора, кроме как двигаться дальше, покаяться перед сестрой, как только та вернётся, и извинить за Клариссу. Не было пути назад.

Нави не сказал о своих чувствах, вместо этого нацепив на лицо улыбку, словно ни о чём не думал, и Раги уставился на него своими тёмными глазами. Старик и мужчина средних лет смотрели друг другу в глаза, словно пара влюблённых подростков. Раги отвёл взгляд первым.

Раги вздохнул, словно выдавливая воздух из лёгких, пробормотал несколько слов заклинания и сделал пальцами знак. Между Раги и Нави, там, где раньше ничего не было, парил чёрный круг размером с ладонь, который медленно поворачивался вправо, увеличиваясь в размере, достигнув трети роста Нави, и остановился.

Тут же появился чайный набор: антикварная чашка с чёрным чаем, от которой поднимался пар, такое же блюдце и вазочка с печеньем.

Раги указал на набор рукой и снова уставился на Нави.

- Если ты не хочешь говорить, что думаешь, то всё хорошо.

- Я говорю, что думаю. Итак, тогда я могу выпить чаю?

Раги закрыл глаза и кивнул. Указав рукой на чайный набор, он выплюнул: «Прошу, угощайся» так, что это не сочеталось с вежливостью его слов. Раги выглядел подавлено и его слова были похожи на объявление поражения. Возможно, это оно и было.

Объявление поражения было тем, чего хотел Нави. Однако он не хотел, чтобы Раги «устарел» для него. Было ещё много того, что он хотел от Раги. Мысленно планируя, как позже поднять ему настроение, Нави взял чашку в руку, сказав «Спасибо» и прищурил один глаз.

Взяв блюдце, он поднёс чашку к лицу. К внутренней стороне ручки было прикреплено небольшое лезвие, размером меньше ногтя мизинца, которое впилось в палец Нави. Хоть его и порезало лезвие, крови не было. Это лезвие – это был фрагмент наконечника стрелы.

Нави поставил чашку на блюдце и посмотрел на Нави. Выражение лица Раги стала из просто мрачного совершенно меланхоличным. Его голос был тяжёлым, словно раздавался из-под земли.

- Использование незаконных методов для наказания незаконных действий нарушает порядок. В это я всегда верил. Я всё ещё в это верю. Однако закон не может тебя наказать – ты избежишь любых законных наказаний. Ты не позволишь никому поймать себя. Если и есть то, что может тебя остановить, то это что-то незаконное… но, в конце концов, ты справишься с обычными незаконными методами.

Слова Раги влетали в одно ухо и вылетали из другого. Он не понимал, что они означают. Его разум не реагировал на них.

- Ты презирал меня, но в то же время доверял мне – был уверен, что, что бы ни случилось, я не запачкаю руки чем-то незаконным. Ты доверял тому, как я всегда уважал закон и злился на тех, кто его нарушал, и считал, что, неважно, насколько я зол, я не переступлю закона. Тебя впустили в эту не охраняемую комнату и ты взял предложенную мной чашку. Даже сам не осознавая этого, ты думал: «

Раги Цве Ненто не нарушит закон, так что я в безопасности

Нави почесал руку. Та дрожала. Он не мог быть здесь. Не должен был. Он напряг колени, чтобы встать.

- Я заранее дал указания Тепсекемей – сказал ей связаться с Нефилией, как только ты появишься здесь. Она скоро придёт, – сказал Раги.

Услышав имя Нефилии, Нави вздохнул с облегчением. Если придёт Нефилия, если он сможет встретиться с Нефилией, которая была всей его семьёй, незачем спешить и вставать. Он расслабил ноги и откинулся на стул.

- Если бы это попыталась провернуть на тебе Нефилия, ты бы не потерял бдительности. Ты бы не стал доверять тому, кто мог заключить с тобой контракт. Она отличается от старомодного и упрямого старика, который упорно отвергал тебя.

К этому моменту он просто слушал Раги. Он не пытался понять смысл его слов. Весь его разум окрасился в цвет Нефилии и это казалось ему естественным.

- Ты проиграл, однако я не победил. Что бы ни случилось, закон нужно защищать. Мои чувства касательно этого не изменились. Слова о том, что утраченные жизни могли бы быть спасены – это не более чем оправдание.

Сказав это, Раги вздохнул. Казалось, словно вместе с этим его покинула душа.

Справа от тропы во множестве росли высокие деревья и другие растения, а слева на уцелевших после пожара ветвях деревьев пробивались новые листочки. Пожар, который устроила Рен-Рен, дошёл ровно до этой границы. Если поднять взгляд, то за деревьями можно увидеть главное здание. Было бы опасно, если бы огонь распространился чуть дальше.

Нефилия хихикнула и взмахнула косой в правой руке, отводя лезвием свисающие с дерева лианы. Лианы, которые свисали так, что могли задеть её голову, если бы она продолжила идти, оказались заброшены вверх на ветку и Нефилия прошла под ними.

Использовав своё магическое умение на ногте Клариссы, Нефилия смогла более или менее понять, что делал Нави Ру, однако ей всё равно было трудно вмешаться лично. Пока она думала, что делать, ей на ум пришли два кандидата – Мана и Раги Цве Ненто.

Если бы она просто хотела, чтобы свершилось правосудие, ей стоило бы поговорить с Маной, работающей в отделе контроля, однако Нави, похоже, остерегался Маны. Поэтому Раги был лучшим вариантом. Нефилия пришла к выводу, что старый маг идеально подходил для поимки Нави.

Всю свою жизнь Раги ненавидел, когда нарушали закон, и даже когда его союзники сдавались под давлением угроз и взяток, даже когда его перевели на никчёмную должность, старый маг упрямо отказывался нарушать закон – таким образом, даже такой злодей, как Нави, будет неосознанно доверять ему.

Нефилия рассказала Раги о пережитом на острове и о своей теории насчёт Нави, а затем, используя ноготь, повторила слова Клариссы. Получив желаемый ответ, Нефилия ударила себя кулаком по груди, подумав: «

». Ей не нужно было гадать, почему до абсурда честный и прямолинейный старый маг сейчас переменил свои взгляды. Само собой это было связанно с информацией, которую Нефилия передала Клантейл во время суматохи – что с инцидентом так долго не могли справиться, потому что глава отдела управления не предоставил информацию о Кик.

Одинокий старик будет воспринимать друга, которому он может доверять, как что-то редкое и ценное. От потери этого друга его вера пошатнётся.

Старик не был «неприятным», плохим или злым и не было ничего хорошего в том, чтобы использовать его. Нефилии не хотелось делать этого. Однако если Нави Ру планировал что-то провернуть, она ударит его с самой неожиданной стороны.

- Надеюсь… Агри… довольна… маленькой… местью…

Нефилия засунула руку в карман и потянулась к перьям, чтобы потереть их. Когда она впервые делала это, всё прошло не так хорошо, но теперь она могла легко связать одно слово с другим, чтобы создать «разговор». Хитрость была в том, чтобы уменьшать громкость тех частей, которые ей были не нужны.

- Неважно / ради / кого / это, / я / думаю, / что / лучше / не / делать / ничего / плохого, – вырвался голос Рен-Рен изо рта Нефилии.

- Это чтобы… победить… негодяев… – ответила Нефилия.

- Мне / кажется, / что / ты / слишком / стараешься, / Нефи.

Когда она была в хорошем настроении, то больше общалась с Рен-Рен. Клантейл перевела деньги, как и обещала. Если она использует Нави и эти деньги, то наверняка сможет сделать что-то интересное.

- Я… в порядке…

Рен-Рен взмахнула крыльями, подпрыгнув вверх-вниз. Хоть на её лице отражалось беспокойство, в последнее время она пыталась держать под контролем рискованные выходки Нефилии. Подумав, что, возможно, она летела немного неправильно, Нефилия заставила перья двигаться более плавно.

- Должен / быть / другой / путь.

- Это… лучший путь… для семьи.

Когда Нефилия заговорила о семье, Рен-Рен виновато закрыла рот. Это был нечестный ход, но Нефилия никогда не была честной, так что она мысленно извинилась, чтобы заслужить прощение.

Рен-Рен стала подскакивать не только вверх-вниз, но и в разные стороны, облетая Нефилию по V-образной дуге. Она скрестила руки и ноги и, похоже, думала, что делать.

Нефилия знала, что Рен-Рен мертва. Так волнующаяся Рен-Рен была галлюцинацией? Она не могла сказать наверняка.

После происшествия, её чувства к Рен-Рен со временем стали сильнее и, осмотрев себя, она обнаружила небольшую рану, выглядящую так, словно она укололась наконечником стрелы. Она не знала, когда это случилось и было ли случайностью или же чем-то спланированным, но весь тот день она ухмылялась, из-за чего маг из юридической фирмы посчитал её довольно жуткой.

Она всё ещё контролировала себя, потому что Рен-Рен была мертва, потому что у Нефилия была сопротивляемость к этому или же потому, что Рен-Рен не использовала своё умение в полную силу? В чём бы ни была причина, Рен-Рен всё равно оставалась в числе её любимых типов «неприятных» людей, так что от одного её присутствия рядом Нефилию тянуло смеяться: «Кш-ш-ш». Кроме того, как бы то ни было, они были семьёй, так что лучше, если она будет рядом.

Чиэ ожидала от своей матери, Фучико, лишь выговора, однако, хоть Чиэ предсказывала даже конкретные детали выговора, вроде: «Из-за того что ты работала, как девочка-волшебница, не слушая, что говорит мама, с тобой и случились подобные неприятности», её мать не отчитывала её, а просто плакала.

Жизнь Чиэ заключалась в том, что она жила за счёт своей матери, при этом оставаясь девочкой-волшебницей, но даже её тронули эти слёзы. Она тоже начала плакать и, вспомнив о том, что произошло на острове, заплакала ещё сильнее и больничная кровать совершенно промокла из-за них двоих.

Однако, в конце концов, её мать всё же была её матерью. Хоть она и плакала, не то чтобы она стала более мягким человеком и на следующий день уже была совершенно спокойна и, как и ожидалось, отчитывала Чиэ:

- Из-за того что ты работала, как девочка-волшебница, не слушая, что говорит мама, с тобой и случились подобные неприятности. Если ты попытаешься выкинуть подобное снова, то я остановлю тебя, даже если придётся применить силу.

Обычно бы вмешался её отец, говоря что-то вроде: «Ну-ну, успокойся» или: «Я уверен, что у Чиэ есть своё мнение на этот счёт», но сейчас он лишь грустно улыбался и не вмешивался и даже Чиэ чувствовала сожаление, думая: «

Полагаю, я сделала что-то настолько плохое

» и после выписки из больницы она не думала: «

Я буду зарабатывать, как девочка-волшебница

» как раньше.

Если просто сказать «зарабатывать как девочка-волшебница», то это будет значить именно это и ничего более, но, сама пережив это, она понял, что нет ничего более жестокого. Само собой, едва ли это всегда настолько сложно, но если взять половину или даже треть всего этого кровопролития, то Чиэ не могла зарабатывать как девочка-волшебница.

Даже мать Чиэ, которую она считала очень талантливой, становилась девочкой-волшебницей лишь в качестве хобби и стала домохозяйкой – разве это не доказательство того, насколько сложна эта работа? В тот день, когда Чиэ выписали из больницы, она села дома, на предназначенном для неё месте на балконе, и ничего не делала, смутно думая, что не всё в жизни складывается хорошо.

Чиэ отказалась от мысли работать девочкой-волшебницей. Однако если бы её спросили, значит ли это, что она перестанет быть девочкой-волшебницей, на её месте появилась бы Дрими ☆ Челси, надула щёки и сказала бы:

- Я так не думаю.

Для начала – девочки-волшебницы и деньги были как вода и масло. Было странно представлять их вместе. Желание быть девочкой-волшебницей и желание заработать денег должны быть разными желаниями. Чиэ Юмено была обычным человеком и её плану заработать на Дрими ☆ Челси не хватало должного уважения. Это, само собой, заслуживало наказания.

В углу сада находилось дерево хурмы с ветвями, похожими на длинные руки, семечко которого она посадила в 5 лет. Фрукты были сладкими и сочными. Здесь также были деревянные колышки, груды камней, напоминающие пирамиды, и стоящий вверх ногами каменный фонарь. Каждый предмет здесь был страницей истории Дрими ☆ Челси. У неё было много «тренировок», но кое-что ей нравилось в качестве игры и была даже пара «тренировок», которые, как ей казалось, она могла довести до уровня спорта.

Чиэ тихо простонала. Всё из-за того что она подумала, что, возможно, могла бы заработать денег, выведя свой «спорт» во внешний мир. Это было неправильно.

Если работа не подходит девочке-волшебнице, то хорошо или плохо будет попытаться заработать, не работая? Даже если сейчас всё было в порядке, её мать не будет молчать вечно. Она снова начнёт говорить найти работу, заработать денег, уходить из дома, выйти замуж.

Если ей придётся искать работу, то, в конце концов, не лучше ли будет работать, как девочка-волшебница? У неё возникло чувство, что её мысли сделали круг. Когда она думала о том, что случилось на острове, ей не хотелось работать, как девочка-волшебница.

Челси определённо не хватало милоты. Пусть даже произошло много всего грустного, жестокого и ужасного, она не смогла принять всё это. Жизни, которые она должна была защищать, были потеряны, и даже от простого воспоминания об этом ей казалось, что тело разрывается на части.

Работать как девочка-волшебница означало чувствовать то же самое снова и снова и, повторив это много раз, она, вероятно, также лишится жизни. Чиэ закрыла лицо руками. Она не хотела этого.

Она раздвинула пальцы. Между ними виднелось дерево хурмы.

Даже если Челси не будет работать как девочка-волшебница, это не значит, что не будет происходить ничего грустного и ужасного – она просто не будет этого видеть, потому что её не будет рядом. На самом деле, разве тогда не появится будущее, в котором погибнут люди, которые могли бы быть спасены, если бы там была Челси?

Одно лишь воспоминание о происшествии на острове вызывало у неё такой ужас, что она не могла этого вынести. Она не хотела, чтобы подобное когда-либо снова произошло с ней. Однако думает ли так Дрими ☆ Челси? Думать, что поскольку это было грустно, страшно и больно, лучше отвести глаза, потому что это не будет иметь значения, раз она этого не видит – это не было похоже на Дрими ☆ Челси.

Даже если Челси чувствует сожаления, она не убежит. Чувства, вроде: «

Я должна была сделать это, я должна была сделать то

» она использует в следующий раз, чтобы справиться в сиквеле. Это больше походило на Челси, чем плачь тайком в постели.

Чиэ убрала руки от лица и скрестила их на груди. Она двигала только руки, чтобы встать в позу, и тихо, чтобы никто не услышал, пробормотала:

- Положитесь на Дрими ☆ Челси.

Ударив себя по коленям, она встала и прокричала в сторону кухни:

- Эй, мам, в холодильнике ведь остался фарш, верно?

Этому маленькому деревянному дому было около 30 лет – если крикнуть погромче, то тебя услышат даже на другом его конце.

Её мать высунула голову из-за бисерной занавески кухни. Она посмотрела на неё с подозрением.

- Я положила немного в морозилку. Что ты хочешь сделать с фаршем?

- У тебя есть сельдерей, лук, картофель, морковь и помидоры?

- Я уже спрашивала – зачем?

- Для готовки. Я думала принести подарок подруге.

- Ха, вот это неожиданно… Ты собираешься готовить сама?

- Это будет довольно сложно, так что помоги. Думаю, я смогу найти рецепт, если поищу. Это вкусное блюдо называется «пастуший пирог».

Тоута Магаока

На 126-ом открытом турнире «Магических бойцов» магазина Хинапия царил полный хаос. Открытый турнир изначально устраивался с расчётом на то, что он выйдет из-под контроля, учитывая послабления в различных правилах и разрешение использовать запрещённые правилами карты с ограничением в одну копию. Однако причиной, по которой турнир вышел из-под контроля, были не правила.

В турнире обычно участвовали одни и те же лица, однако в этот раз в него ворвался неизвестный дуэлянт. На самом деле, она просто подала заявку на участие, как все, но для постоянных участников, которые привыкли к тому, что турниры проходят спокойно, как море в штиль, это выглядело так, словно она «ворвалась».

Постоянными участниками турниров в Хинапии были только парни – от тех, чей возраст состоит из одной цифры, до тех, кому было за сорок и новенькая была участницей женского пола, которых здесь видели редко. И дело было не только в том, что она была девушкой.

У неё были пышные волосы, закрученные в спирали, платье, украшенное золотой вышивкой и драгоценными камнями, элегантные манеры и красивое лицо, она хорошо владела японским и даже знала игровые термины, несмотря на то, что выглядела так, словно была родом из другой страны, а в её комбо-колоде было полно дорогих карт, стоящих миллионы йен. Она обладал невероятными навыками и использовала комбо, называемое «солитер», не совершив ни единой ошибки.

Девочка, походившая на персонажа из аниме или манги, с лёгкостью побеждала завсегдатаев.

Когда казалось, будто она победит в турнире, на её пути оказался дуэлянт-младшеклассник – Магаока Тоута. Хоть в первом раунде, он всё же позволил собрать «солитер», во втором он избавился от всех мета-карт в дополнительной колоде, сосредоточившись на предотвращении комбо, и справился с ним. В третьем раунде его агрессивная тактика заставила девочку сменить комбо-колоду на контрольную и, как ни удивительно, Тоута вернул ранее убранные карты, чтобы, вместо противодействию комбо, одержать победу с помощью силы монстров и сохранению линии фронта.

Говорят, что участники аплодировали его мастерству и способности предсказать даже изменение колоды противницей.

После окончания турнира, Тоута и девочка, Йору, ели гамбургер в ближайшей закусочной. Платила Йору. Было жалко это говорить, но у Тоуты с собой не было даже денег, чтобы заплатить за еду.

- Я удивился, когда ты сказала, что хочешь поучаствовать в турнире.

- Я уже давно хотела поучаствовать в каком-нибудь турнире. Он просто происходил в удачное время, так что это был хороший шанс, верно?

Последние воспоминания Тоуты об острове были крайне смутными. Он серьёзно пострадал и слышал, что особенно сильно досталось его глазам. Он несколько дней ничего не видел и его веки не открывались. Его тётя, Йору, Раги и Мана привели магов, которые перепробовали множество методов лечения, и к нему наконец-то вернулось зрение.

Когда он, наконец, снова увидел тётю, та похудела и с облегчением взяла руку Тоуты, сказав: «Прости». Тоуте же, с другой стороны, казалось, что это он сделал то, за что нужно извиняться, но он понимал, что тогда у него не было другого выбора. Кроме того, Тоута был не единственной причиной, по которой его тётя похудела. Даже если ребёнок не может понять, что чувствуешь, когда погибает старая знакомая, для взрослого это, должно быть, было тяжело. Тоута знал Маргарет не так долго, как его тётя и даже он расплакался, когда узнал об этом, рыдая так, словно из него выжимали все соки.

Прошёл месяц с тех пор, как ушли целители Тоуты, но даже после этого Йору навещала его раз в неделю. Она давала ему лекарства и в процессе этого играла с ним. Однако она никогда раньше не участвовала в турнире.

- Они же не разозлились на тебя? – спросил её Тоута.

- На самом деле, это был мой шанс. Поскольку они ещё не нашли для меня новых сопровождающих девочек-волшебниц… – Йору заколебалась и Тоута на автомате опустил голову.

- Ох, ясно… Майя и Рареко…

Майя и Рареко лишились жизни во время происшествия на острове. Само собой, он никак не мог об этом забыть. Маргарет тоже– мрачные мысли Тоуты оказались остановлены стуком чашки, которую Йору поставила на стол, и Тоута поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Её выражение лица стало таким же, как раньше – решительным, ярким и милым.

- Кроме того, есть то, о чём я хотела бы с тобой поговорить.

- Ты хотела о чём-то поговорить?

- Я же говорила о том, что у меня нет потенциала, чтобы стать девочкой-волшебницей, верно?

- Ты сказала, что с тобой провели какой-то тест, верно? Ещё были очки 7753.

- Да-да. У тебя тоже нет потенциала, верно?

Возможно это была шутка или она сказала это просто так, но Мисс Маргарет назвала Тоуту своим учеником. В конце концов, когда Тоута собрал всю свою смелость и изо всех сил прыгнул к богине, Маргарет громко закричала, привлекая к себе внимание. Она помогала Тоуте, зная, что он пытался сделать.

Это был последний раз, когда он слышал голос Маргарет. Она никогда не сможет сказать ему, действительно ли она считала его своим учеником и оправдал ли он это звание или же нет.

На том острове он встретил много девочек-волшебниц. Там были страшные девочки-волшебницы, странные девочки-волшебницы, крутые девочки-волшебницы. Все они были сильными. Тоута тоже хотел бы стать девочкой-волшебницей, однако это невозможно, если у тебя нет потенциала.

- Ты хочешь стать девочкой-волшебницей? – спросила его Йору.

- Да, конечно же.

Он не стал говорить: «Девочкой-волшебницей, похожей на Мисс Маргарет»

Йору отодвинулась назад, сказав: «Я бы тоже хотела ей стать», а затем перегнулась через стол.

- Итак, слушай, – она стала говорить тише и Тоута наклонился к ней, чтобы слышать.

- Я узнала, что есть секретный способ стать девочкой-волшебницей, даже без магического потенциала.

- Ш-ш-ш… Будь потише. Говорю же тебе – это секрет.

- Ох, да… прости. Но это правда?

- Таких людей называют искусственными девочками-волшебницами. По-видимому, сейчас набирают кандидатов… Эй, не хочешь попробовать вместе?

Колебаниям не было места. Тоута с энтузиазмом кивнул.

7753 прочла письмо Маны, затем перечитала его и вздохнула. В нём говорилось, что из-за того что воплощение одного из Трёх Мудрецов заняла руины или что-то вроде того она будет занята и не сможет приехать на остров. Даже если забыть о текущих обстоятельствах, сейчас это была довольно грустная для 7753 новость. Было неприятно не иметь возможности куда-то уйти или с кем-то поговорить. Если точнее, то, возможно, ей было с кем поговорить – с Тепсекемей, Раги и Пастель Мэри, однако с Тепсекемей было трудно поддерживать разговор, нынешняя внешность Пастель Мэри нервировала 7753, а Раги постоянно был в плохом настроении. Без Маны на этом острове не было никого, с кем она могла бы просто поболтать.

– передумала она. Если подумать о том, когда ситуация была хуже всего, то она всего лишь лишилась одного человека, с которым могла поболтать. Пару недель 7753 действительно не могла ни с кем поговорить.

7753 пробудилась от очень долгого сна и обнаружила, что не может пошевелиться или говорить. Она ничего не видела и не слышала и ей потребовалось время, чтобы осознать ситуацию, в которой она оказалась. После небольшой проверки и замешательства, она поняла, что стал одни большим деревом, корни которого тянулись по всему острову. Это было похоже на очередной сон, однако, к несчастью, это была реальность.

Это было одно дерево на вершине холма, небольшой выпуклость в центре острова, совсем рядом с границей пожара. Если бы дерево было чуть ниже, то могло бы сгореть. Оно было соединено с другими деревьями через корни. Иначе говоря, все они были одним деревом, однако концы корней были за пределами её сознания и чем больше они отдалялись, тем хуже она их воспринимала. В основном, она могла воспринимать лишь себя и территорию вокруг и не могла двигаться или говорить. У неё была твёрдая кора, толстые листья и сочные плоды и она просто была там. Даже если у неё не было ушей, она чувствовала ветер и шелест листьев и даже без глаз она понимала, что происходит вокруг и даже как движется. Однако в том, что касалось движения, всё было не так как раньше и ей это не удавалось, как бы она ни старалась.

После отчаянной атаки по богине, 7753 и Пастель Мэри упали в диск силы. После этого она потеряла сознание. Очнуться и обнаружить, что ты стала деревом – это уже слишком. 7753 была той, кто, по указанию Раги, подключила сбор энергии к корням. Даже если она смутно представляла, почему подобное произошло, это всё равно было слишком жестоко. Если это была божественная кара, то разве не было способа получше?

Её трудности продолжались ещё какое-то время. Она имела представление о территории вокруг дерева, но поскольку она ничего не видела и не слышала, то было достаточно размытым. Она просто пробовала всё подряд, проверяя, не получится ли как-то расширить спектр своих чувств, позвать кого-то, или пошевелиться и даже когда у неё не получалось, она не сдавалась. Она меняла свой подход и свой образ мыслей, используя метод проб и ошибок. Само собой у 7753 не было опыта превращения в растение, не говоря уже о том, что она не знала, что может магическое растение, а что нет. Она была готова ко всему, так что оставалось лишь пробовать.

Пока она пробовала всё подряд, она постепенно начала расширять то, что можно было назвать «сетью» её чувств. Добившись этого, она стала понемногу понимать ситуацию на острове. Она с облегчением узнала, что Мана и Тепсекемей были в порядке, однако она никак не могла связаться с ними.

7753 снова прибегла к методу проб и ошибок. Хоть и было хорошо то, что она смогла ощутить присутствие Маны, Тепсекемей и Раги, это было бессмысленно, если она остановится на этом. Они, вероятно, делали что-то, чтобы попытаться спасти её. Если она сможет хотя бы сказать им, где находится, то это серьёзно изменит ситуацию и, возможно, они смогут сразу же спасти её.

Она пробовала много всего, гадая, сможет ли вернуть физические чувства, которыми обладала, пока была девочкой-волшебницей, но у неё ничего не получалось. Её корни не шевелились, её листья не шевелились и её ветви также не шевелились. Когда она сдалась, думая, что ничего не добьётся – она поняла кое-что: она могла давать плоды.

Казалось действительно сложным дать знать о себе с помощью плодов, но у неё не было других вариантов. 7753 сосредоточилась только на том дереве, где находилось её сознание, заставляя расти плод. Она делала это не потому что хотела привлечь внимание насекомых – её цель была иной.

На четвёртую ночь после того как 7753 стала выращивать плоды, к ней по не бу приблизился парящий силуэт. 7753 мысленно ликовала. Она догадывалась, что прожорливая Тепсекемей придёт на запах грейфрутов.

Проблема была в том, как сообщить о своем присутствии. Однако Тепсекемей лишь нахмурилась и с подозрением посмотрела на дерево-7753. Она даже не притронулась к грейфрутам, прежде чем куда-то улетела. Когда она вернулась спустя какое-то время, с ней были два мага.

Лицо Раги было серьёзным, лицо Маны – радостным, а лицо Тепсекемей - загадочным. У двоих спутников Маны были те же выражения лиц, что и всегда, и 7753 была рада, что они в порядке, а почувствовав человеческое чувство облегчения, она снова обрадовалась.

- Это здесь, – сказала Тепсекемей.

- Действительно, есть отклик. Похоже, Тепсекемей была права, – произнёс Раги.

- Подумать только, что она застряла в дереве… Если бы Мей её не заметила, это было бы опасно, – сказала Мана.

- Мей хорошо постаралась?

- Да, хорошо, хорошо, ты удивительна. Как ты поняла Мей?

- Запах и атмосфера.

- Это уже неважно. Давайте приступим к работе, – сказал Раги.

Они стучали по коре, выкапывали корни и зачитывали заклинания, пока, в конце концов, не сняли кору силой, чтобы раскрыть то, что находилось внутри. Когда они показали 7753 её в зеркале, она была шокирована. Она выглядела, словно слившиеся растение и человек, разделенные пополам, наполовину погружённая в дерево, словно дриада из легенд. Её верхняя половина тела и лицо едва выступали из дерева. С её шеи свисали её очки.

- То, что торчит наружу – это одно, но всё внутри слилось с деревом. Мы не можем просто вырвать тебя силой. Тебе придётся пока побыть в таком виде, – сказал Раги.

7753 была разочарована, однако выражения лица растительной 7753 в зеркале не изменилось – она даже не двигалась.

Через пару дней после этого Раги перепробовал множество заклинаний, каким-то образом позволив ей говорить.

- Что вообще произошло? – спросила 7753.

История, которую ей рассказали, была не из приятных. Новость о смерти Маргарет повергла 7753 в отчаяние. Кларисса, Рареко, Агри и Рен-Рен – всех их убила богиня.

Однако были и хорошие новости. Хоть жизни Тоуты и Раги были в опасности, Мана бросилась к ним с лекарствами и оказала первую помощь и благодаря ей их жизни оказались спасены. Мана также сказала, что Клантейл и Дрими ☆ Челси тоже каким-то образом выжили.

Раги объяснил ей, что 7753 больше не была 7753, но она, похоже, более или менее всё ещё была 7753. Он сказал, что из-за того что она попала в диск энергии, всё перемешалось и сознание 7753 прошло через корни, став единым с грейфрутовым деревом – или, скорее, она фактически захватила его.

Её беспокойство насчёт того, действительно ли она была 7753 начали переходить в области философии, но все маги, включая Ману и Раги, просто были рады, что она цела и, похоже, не считали её состояние чем-то, что нельзя исправить. Хоть она и не была до конца убеждена в этом, она подумала, что если все маги так считают, то, возможно, это правда.

По-видимому, Пастель Мэри слилась с богиней и теперь ходила в теле убийцы и против своей воли спрашивала о топорах. Поэтому 7753 решила мыслить позитивно – она решила, что её текущее состояние лучше этого.

Тепсекемей, Мана, Раги и Пастель Мэри остались на острове, заботясь о 7753, пока искали способ вернуть её в норму. Она не могла позволить, чтобы их усилия оказались напрасными. Хоть она всё ещё чувствовала себя странно, она решила сделать всё возможное, чтобы выжить, и стала искать, чем бы ей заняться.

Даже если она не могла двигаться, это не значит, что она не могла ничего сделать. В каком-то смысле она была воплощением магии. Магия делала невозможное возможным. Иначе говоря – сейчас 7753 была олицетворением невозможности.

Скорость её мыслей возросла и она стала способна чувствовать состояние всех деревьев на острове и каждый день она продолжала эволюционировать как магическое дерево.

- Я закончила, Тепсекемей.

Тепсекемей сложила письмо, которое держала перед 7753, и засунула её в карман. 7753 смотрела на письмо, пока милые щеночки, нарисованные на бумаге, не исчезли в кармане Мей, а затем снова вздохнула.

- Почему ты столько вздыхаешь?

- Ох, прости. Не очень вежливо вздыхать перед другими людьми, да?

- Письмо не единственное, что случилось сегодня.

- Ох, правда?

- Прибыли гости.

- Гости? Ко мне?

- Это страшная девочка-волшебница и ещё одна, громкая.

Тепсекемей ушла, чтобы позвать «гостей», а когда вернулась, то привела с собой двух девочек-волшебниц. Одну из них 7753 не знала. У неё было суровое лицо и было видно, что она напряжена. У неё был костюм волка, а через её плечо было перекинуто ружьё, но то скорее походило на игрушку, чем на настоящее оружие.

Что же до второй, то 7753 была с ней знакома, но они не были близки. На самом деле, 7753 пугала её репутация. Она боялась в этот самый момент, гадая, зачем та пришла. Однако не видеть её было бы страшно по другим причинам, так что, у неё не было выбора, как увидеться с той.

- Давно не виделись. Я пришла, чтобы поговорить с тобой, 7753.

- Ах! Ох, да.

- Это Улуру.

- Рада знакомству.

- Рада знакомству, Улуру. Меня зовут 7753. Также… ну, да. Я рада, что ты пришла. Сожалею, что я в таком виде, но… я рада, что могу увидеться с тобой, Белоснежка.