Том 26 Глава 365

Заключительная глава. Часть 2: Тридцать четыре года

Я проснулся. Мне приснился странный, но счастливый сон. В нём были Сильфи и Рокси. Эрис не было, но рядом был ребёнок, удивительно похожий на неё. Сон был туманным, но я его запомнил. В этом сне я умер. Хоть я и знал, что больше не проснусь, мне не было страшно. Это была моя вторая смерть и она оказалась намного лучше первой.

Проснувшись, я заметил девочку с синими волосами, заплетенными в хвост. Она замерла рядом со мной, держа меня за руку. Её правая рука крепко сжимала мою ладонь, а левая — браслет. Она смотрела на меня, словно олень на свет фар, не мигая.

— …Прости, папа, — внезапно пробормотала она. Видимо, её научили извиняться, когда она делала что-то не так.

— Хочешь его? — спросил я.

— …Нет. Я сказала сестрёнке, что под твоим браслетом спрятан потрясающий герб, папа.

Никакого скрытого герба там нет. Я ведь не какой-то там Избранный.

За девочкой, державшей браслет, я заметил кисточку на прикроватной тумбочке. Её там точно не было, когда я ложился.

— Ты собралась его нарисовать?

Она достаточно целеустремлённая, чтобы обратить ложь в правду. Стоит ли похвалить её за усердие или поругать? Нет, нужно поругать. Отец должен воспитывать дочь.

— Лара, нельзя врать. Пойди извинись перед сестрой.

Я ласково погладил её по голове, и она, огорчённая, покинула комнату. Когда она ушла, я заметил большой комок белого меха. Похоже, Лео дежурил снаружи. Я уже хотел надеть браслет обратно, но взгляд зацепился за кисточку. Я взял её и нарисовал на руке герб мигурдов, после чего встал с постели.

— Уф, голова раскалывается… Перебрал вчера, — простонал я, ухватившись за виски. То ли из-за вчерашнего праздника, то ли из-за приснившегося сна, но боль была адская.

С той битвы в Королевстве Бихейрил прошло десять лет. В этом году мне исполнилось тридцать четыре. Все эти десять лет были спокойными, без каких-либо намёков на Хитогами. После той битвы он действительно залёг на дно. Я уже несколько лет не видел ни единого пикселя его облика. Но я не расслабляюсь. Ожидая любого подвоха, я продолжаю подготавливать всё к войне с Лапласом, как и прежде. Без вмешательства Хитогами всё шло гораздо проще.

За первые пять лет я посетил все страны мира. Некоторые из них не стали нашими союзниками, но в целом все обещали помочь в подготовке к войне с Лапласом.

Сейчас я занимаюсь исследованиями и преподаю невербальную магию в Университете магии королевства Асура. Также я консультирую армии по всему миру, помогая им разрабатывать контрстратегии против наиболее вероятных манёвров Лапласа.

Выполняя эту работу я перестал использовать имя Рудеус и работал под псевдонимом «Тишина Семи Звёзд». Теория, когда-то высказанная Нанахоши, может быть верной, а может и нет, но она сказала: «Я хочу, чтобы ты сделал моё имя подсказкой для друга из нашего старого мира, если он вдруг окажется здесь». Я воспринял её слова всерьёз и популяризировал её имя. Старался создать ей хорошую репутацию, но разве это преступление? Сейчас главное — известность, и человек из другого мира, вероятно, понял бы, что я действовал ради Нанахоши.

В последнее время я ищу способы ускорить восстановление маны у Орстеда. Мне удалось создать зелье для восполнения маны, но на Орстеда оно почему-то не действует. Возможно, человеческая мана отличается от драконьей или причина в чём-то другом. Я продолжу исследования, хотя и чувствую, что зашёл в тупик. Но даже это зелье успешно продаётся, так что мой труд не напрасен. У меня ещё много дел. Отдыхать пока рано.

Мои дети выросли. Люси исполнилось семнадцать, Ларе — пятнадцать, Арсу — тринадцать. Зигу… кажется, одиннадцать. Все они полны энергии. У нас есть ещё двое детей: Лили Грейрат от Рокси, и Кристина Грейрат от Эрис. Обе девочки.

С появлением шести детей наша семья стала по-настоящему большой. Когда Люси исполнилось семь, мы собрались на семейный совет и решили её будущее. Мы запланировали отправить её в Университет магии с семи лет. После выпуска провести церемонию совершеннолетия, а затем на три года отправить в Национальный университет Асуры. Я считал, что детям нужно дать свободу, но заранее обозначить ориентиры для их развития.

Ариэль очень хотела, чтобы мои дети учились в Национальном университете Асуры. Я чувствовал перед ней огромный долг. Если бы она предложила: «Отдай мне одного из них в мужья, чтобы мы породнились», я бы, конечно, отказался. Но как можно отказать в такой мелочи, как выбор университета? Это было невозможно. Я хотел постепенно вернуть ей долг.

Кстати, после битвы в Королевстве Бихейрил у Ариэль родился ребёнок. Она не вышла замуж за его отца, чтобы не дать мужчине лишней власти. Ходили слухи, что у неё целый гарем любовников. Сейчас у неё пятеро детей, и никто точно не знал, кто отец четверых из них... по крайней мере, так рассказал мне Люк, бледный и обхвативший голову руками. Я тогда удивлялся, как он узнал, кто отец одного из них. Сейчас понимаю: возможно, один из детей — от него.

Говорили, что Ариэль хочет свести одного из моих детей с кем-то из своей пятёрки. Мне не нравится идея политических браков, но если обе стороны, когда вырастут, будут согласны, то я не стану возражать.

Мои дети ещё малы, но они растут с каждым годом. Люси уже взрослая со своим мнением. Взрослые вокруг неё не стали мудрее, и я не заметил в себе особых перемен. Каждый раз, когда я думаю, что победил один порок, появляется другой. Иногда возвращаются и те, что я уже преодолел. Кажется, я бесконечно повторяю одни и те же ошибки с течением времени. Единственное заметное изменение — моё стареющее лицо с несколькими забавными морщинами. Сильфи сказала: «Мне это тоже в тебе нравится», но я чувствую себя неловко, потому что она всё ещё выглядит юной. Заметно, что она стареет, но изменения незначительны, учитывая, что ей тридцать четыре года, как и мне. Её кожа сияет молодостью, а ягодицы остаются упругими. Обнимать её по-прежнему приятно.

Единственное, что изменилось, что внутренне она полностью превратилась в… э-э, в маму, потому она стала часто меня поучать. Рокси же не изменилась вовсе. Она выглядит и ведёт себя так же, как прежде. Если бы я сказал ей об этом, она бы разозлилась, но для меня это комплимент. Она по-прежнему остаётся моим учителем и всегда поправляет, если я ошибаюсь. Её неуклюжесть никуда не делась, но она неизменно поднимается после каждого падения. Как говорится, ошибки — это лучший учитель.

Внешне Эрис изменилась больше всех. Она выглядит на свои годы, но, вероятно, из-за того что она не пропускает ни одного дня тренировок, она выглядит моложе меня. Её кожа всё ещё молода и свежа, как у женщины под тридцать. Рождение второго ребёнка, похоже, немного смягчило её, но время от времени она всё ещё набрасывается на меня.

Внутри же Эрис почти не изменилась, в отличие от Сильфи. Хотя мне показалось, что она стала спокойнее с тех пор, как начала обучать детей фехтованию. Она научилась улыбаться и контролировать свои эмоции. Эрис по-прежнему бьёт меня, если я хватаю её за попу или грудь без спроса, но это нормально.

Лилия и Зенит заметно постарели. Обе оставались здоровы, но у Лилии из-за давней травмы ноги начались боли в спине и скованность в плечах. Магия исцеления приносила временное облегчение, но через три месяца боль возвращалась. Полное выздоровление казалось маловероятным.

Остальные старели вместе с нами. Заноба и Клифф стали солидными старичками, занятые своими работами и семьями. Но они всегда поддерживали друг друга в беде.

Норн и Айша обе вышли замуж и съехали. Их мужья были немного… сложными личностями, но после серьёзных разговоров я убедился, что они достойны, и перестал вмешиваться.

Мне действительно исполнилось тридцать четыре года. Этот возраст имеет для меня особое значение.

Около полудня я вышел из дома. На окраине города, на вершине невысокого холма, тянулись ряды круглых камней. Это было кладбище.

— Добрый день. Спасибо, что присматриваете за всем этим, — поблагодарил я, как всегда, смотрителя кладбища у входа. За последние десять лет здесь заметно прибавилось могил. Люди приходят и уходят, а надгробия остаются. На обычных кладбищах плиты убирают, если умирает вся семья или что-то подобное, но здесь покоятся дворяне. Пока династия жива, надгробия будут стоять. Тем более что Королевство Раноа и Город магии Шария становятся всё сильнее. С ростом их могущества увеличивается число знати, а вместе с этим растёт и количество надгробий.

Я остановился перед одной могилой.

На округлом надгробии было выгравировано имя Пол Грейрат. Камень заметно обветшал с момента установки. Я взял инструменты и привёл в порядок территорию вокруг могилы, отполировал камень. Затем поставил бутылку алкоголя в качестве подношения и сложил ладони.

Я давно здесь не был. Раньше, когда случалось что-то важное, я приходил рассказать об этом. Но в последние годы визиты стали реже. Мы по-прежнему приходим сюда всей семьёй раз в год… но это уже не то. Кажется, что наши ежегодные встречи больше похожи на традицию, чем на общение с Полом. Не хватает искренней благодарности.

— У всех всё нормально, пап, — начал я с привычного приветствия. Потом рассказал о том, что произошло за последнее время. Я делал это каждый год, просто на всякий случай.

— В этом году мне исполнилось тридцать четыре.

Тридцать четыре года — возраст, когда я умер в прошлой жизни. Я не задумывался об этом раньше, но теперь чувствую, что сильно постарел. Кажется, что на этот раз путь до тридцати четырёх лет оказался длиннее. Возможно, потому что я пережил слишком многое и много странствовал.

— Мне тридцать четыре, но во сне я увидел себя умирающим в семьдесят четыре года.

Откуда взялся этот сон? Просто сновидение? Или, может, Хитогами показал мне моё будущее — Хитогами запечатан, а я спокойно встречаю свою смерть? Этот сон приснился в тот момент, когда Лара сняла с меня браслет, так что Хитогами вполне мог вмешаться тогда.

— Если это и правда будущее…

Если сон мне показал Хитогами, то, возможно, он показал плоды всей проделанной мной до сих пор работы. Мы выиграли битву в Бихейриле. Это действительно была последняя битва, после которой Хитогами потерял возможность одолеть меня и Орстеда, и он сдался. Прошло десять лет, ни единого намёка на его вмешательство. Ничего не произошло.

Возможно, он всё это время плетёт интриги, оставаясь в тени. Но, как говорили Гису и Бадигади, от него не поступало никаких вестей. Порой я даже забывал, для чего всё это делаю.

— Значит, я могу перестать так сильно стараться. Верно?

Если Хитогами действительно сдался, если моя работа действительно подошла к концу, то я могу уменьшить объём работы примерно вдвое и жить спокойнее. Один из трёх дней я могу посвятить на то, чтобы делать детей вместе со своими жёнами или обучению своих детей разным вещам… Такая размеренная жизнь кажется вполне привлекательной.

— Шучу, — сказал я, смеясь.

Даже если Хитогами оставил меня в покое, это ничего не меняет. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Я готовлю почву для победы Орстеда, и это приносит мне удовольствие. Да, бывают трудные и болезненные моменты, но они не настолько сильны, чтобы заставить меня сдаться. У меня есть дела, которые нужно завершить, задачи, которые хочется выполнить, и новые вызовы, которые манят меня. Кто знает, вдруг внушить мне иллюзию спокойствия — очередная уловка Хитогами.

— Я всё равно продолжу стараться изо всех сил, папа,

Я просто буду продолжать в том же духе, как и всегда. Я решил, что это был обычный сон. Сон, рожденный надеждой, показывающий мне то, что я хочу увидеть.

— Пожалуйста, присмотри за мной, — сказал я, как и всегда. Затем вновь сложил ладони.

Тот факт, что я существую, должен означать, что есть жизнь после смерти. Только это не обязательно означает, что Пол был здесь, в этой могиле. Возможно, он наслаждался жизнью где-нибудь в другом месте. Возможно, вообще нет ни малейшей причины приходить сюда.

И всё же я прихожу. Это мой ритуал. С сегодняшнего дня, клянусь над могилой Пола, что буду стараться изо всех сил.

— Ах да, Гису… — рядом с могилой Пола покоится Гису. Я положил подношение и на его плиту и сложил руки вместе. Я не уверен, что Гису одобрил бы это, но, с другой стороны, этот парень не хотел искренне меня уничтожить или что-то в этом роде.

— Если тебе не по вкусу, как всё вышло, расскажи мне об этом лет через сорок… хотя я, возможно, проживу и дольше. А может, уйду раньше.

Я не хотел умалять значения его смерти, но за десять лет мои чувства притупились. В памяти осталась лишь его дурацкая улыбка и разговоры о приметах. Теперь это кажется светлым воспоминанием. Никто из моих близких не погиб по его вине. У меня нет причин держать на него обиду.

Раз уж его не стало, я хотя бы навещал его могилу.

— Ладно, я скоро вернусь. В следующий раз, пожалуй, приду вместе с семьёй.

Я поднялся на ноги. Странный сон не может заставить меня свернуть с намеченного пути. Я продолжу делать то, что хочу, и то, что обязан сделать. Вот и всё.

С этими мыслями я пошёл обратно к дому, где меня ждёт семья.