Том 27 Глава 343

Вернувшись в реальный мир, Харуюки не сразу открыл глаза. Первым делом он медленно выпустил из себя воздух, не отрывая спины от мягкого дивана.

Усталости накопилось столько, что хотелось немедленно провалиться в сон, но чувство тревоги подстёгивало его нервы, словно прикосновение чистого льда. И Метатрон, и Белая Королева приказали ему отложить всё до утра и как следует выспаться, но на самом деле ему хотелось срочно вернуться на неограниченное поле и заняться поисками исчезнувших драйв линкеров.

Что, если в эту самую секунду Урокион и Компликатор уже проникли в Великое подземелье парка Сиба и приближаются туда, где восседает первая форма Архангела Метатрон? Конечно, истинное тело Метатрон сейчас находилось не там, но если захватчики одолеют первую форму, не прибегая к помощи уровня, то игра наверняка заставит её телепортироваться в своё логово.

Разумеется, победить первую форму, не ослабляя её, — задача крайне сложная. Однако драйв линкеры владели мощнейшей Инкарнацией, которую называли псионикой, поэтому нельзя исключать того, что эта парочка совершит невозможное.

Новость об условии победы ошарашила Харуюки словно молния. Он попросил высших существ найти укрытие, но никто из них не согласился покинуть свои крепости. Безусловно, эвакуацию трудно назвать однозначно правильным шагом, ведь драйв линкеры могут как раз дожидаться того, что существа выйдут на поверхность, но с другой стороны сейчас в Брейн Бёрсте всего двое захватчиков, а не десятеро, поэтому убегать всё равно лучше именно сейчас. Фактически неограниченное нейтральное поле занимает территорию всей Японии, поэтому существа-мишени могли укрыться, например, на Хоккайдо или Окинаве. Разве возможно будет их там найти?

— Только вот тот, кто придумал проводить межсерверную битву по этим правилам, наверняка предусмотрел такой вариант… — севшим голосом пробормотал Харуюки и приоткрыл глаза.

Он провёл в ускорении около пятнадцати секунд, но белый свет так больно ударил в глаза, что из них потекли слёзы. Пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем зрачки привыкли.

Его окружала знакомая гостиная, но в ней стоял непривычный аромат вкусной еды и свежести мыла и шампуня.

Принюхиваясь, Харуюки повернул голову влево и оцепенел. Рядом, утопая в мягком диване, лежала подруга детства.

«Кстати, да, я ведь нырнул вместе с Тию…» — вспомнил Харуюки, и у него сразу же заурчало в животе. Увы, пастилу из Ускоренного Мира невозможности пронести в реальность. Перед глазами стоял журнальный столик, на котором восседала сумка Тиюри, источая крайне соблазнительный аромат, но Харуюки ни за что бы не решился притронуться к ней без согласия хозяйки.

Вот только хозяйка пообещала оставаться с Топ Кейп, пока та не проснётся, и наверняка по-прежнему находится в павильоне Ому. С другой стороны, после пробуждения Харуюки прошло уже полминуты, а на неограниченном нейтральном поле — почти восемь с половиной часов. Казалось бы, ей тоже уже пора вернуться. И стоило об этом подумать, как…

— М… — выдохнула Тиюри через слегка приоткрытые губы.

Длинные ресницы задрожали, она поморщилось… и глаза медленно открылись.

Как и Харуюки, Тиюри первым делом заморгала, после чего заговорила:

— А, Хару… Ты уже тут?

— С возвращением, Тию. Как там Топ Кейп?..

— Сначала дай воды…

После этих слов Харуюки тоже осознал, что у него пересохло в горле, и незамедлительно вскочил с дивана. Он прошёл через всю гостиную на кухню, взял из холодильника улун и разлил в два стакана. Взяв по одному в каждую руку, он вернулся в гостиную, протянул один Тиюри, и девушка в мгновение ока выпила чай до дна.

Харуюки выпил свой улун, даже не садясь, и медленно выдохнул. Утолив жажду, он почувствовал новый приступ голода, но терпеливо ждал, пока Тиюри ответит на вопрос.

Спустя несколько секунд подруга детства сжала стакан руками и тихо сказала:

— Топ вышла через портал на станции Васэда вместе со мной.

— Понятно… Спасибо, что не бросила её одну, — поблагодарил Харуюки Тиюри, но та покачала головой.

— Я не смогла ей помочь.

— Неправда же. Я уверен, что Топ смогла спокойно заснуть только благодаря тому, что рядом была ты…

На сей раз Тиюри замотала головой гораздо быстрее, и Харуюки удивлённо притих.

— Я не помогла ей, — выдавила из себя Тиюри, даже не поправив растрепавшиеся волосы. — Я… не сказала о том, что Вержера можно воскресить. Просто потому что подумала, что в таком случае мне придётся помочь ей с воскрешением Вержера до того, как я возьмусь за возвращение Кото-тян…

— … — Харуюки с силой прикусил губу.

С одной стороны, если слова могли дать Топ надежду, то ей следовало протянуть руку помощи. Но с другой, Тиюри прекрасно знала, что возможность воскресить бёрст линкера призрачная, поэтому ей не стоило винить себя за молчание.

Немного поколебавшись, Харуюки признался:

— Сразу после выхода из павильона Ому я… встретился с Белой Королевой на высшем уровне.

— Что?! — Тиюри округлила глаза.

Харуюки присел рядом с ней.

— Там вскрылось множество важных вещей, но о них потом… Перед тем как уйти, я спросил Белую Королеву про «Реинкарнацию»…

Пока Харуюки рассказывал Тиюри о случившемся, в его голове постоянно крутился разговор с Вайт Космос. К тому времени они уже обсудили с Метатрон и остальными условия победы на «финальной стадии» и уже приняли решение расходиться, но прежде, чем Белая Королева успела улететь, Харуюки окликнул её и спросил: «Твоя “Реинкарнация” может воскресить вообще любого потерявшего очки бёрст линкера?»

Белая Королева задумчиво наклонила голову.

«Не скажу, что любого. Есть несколько важных условий».

Харуюки даже не успел задать вопрос относительно этих условий, когда его хозяйка вяло улыбнулась и продолжила:

«Не подумай, что я сомневаюсь в твоей преданности, но всё-таки это неправильно — раскрывать все карты человеку, который находится в моём Легионе всего третий день. Я скажу тебе всего одно из условий. Этот человек должен иметь широкий либо глубокий отпечаток в памяти других бёрст линкеров».

— Широкий… либо глубокий? — Тиюри повторила пересказанные слова Белой Королевы. — Интересно, что это значит?

— Я, конечно, могу только догадываться… но скорее всего, широкий отпечаток — это когда о тебе что-то знает много бёрст линкеров, а глубокий — это когда несколько бёрст линкеров помнят тебя во всех подробностях. Разумеется, лучше всего, когда о тебе есть хорошая память у кучи человек…

— Несколько — это сколько? — тихо спросила Тиюри, и Харуюки тоже приглушил голос:

— Вот этого я знать не могу… Может, двое-трое, а может, двадцать-тридцать…

Тиюри вновь замолчала, но Харуюки без труда догадался, о чём она думает. Коттон Мартен состояла в Легионе средней руки «Овест». Он насчитывает не меньше двадцати бёрст линкеров… точнее, насчитывал до битвы с Тескатлипокой. Джунипер Визель, глава Легиона, заявил, что три пятых легионеров потеряли все очки, так что сейчас их осталось около десяти, и далеко не факт, что все из них были близкими друзьями Коттон Мартен и хорошо её знали.

Бессмысленно развивать эту тему дальше, пока Вайт Космос не раскрыла всех подробностей о необходимых для воскрешения условиях. К тому же — Харуюки мысленно попросил у Тиюри прощения за эту мысль — сейчас есть дела поважнее, чем возвращение Коттон Мартен к жизни. Если их мир проиграет межсерверную битву, то Brain Burst 2039 подойдёт к концу, и тогда они все перестанут быть бёрст линкерами: и Харуюки, и Тиюри, и Такуму, и Черноснежка… и даже Вайт Космос.

«Хотя… Я не удивлюсь, если она найдёт какой-то способ выжить, даже если Ускоренный Мир погибнет…»

Харуюки глубоко вдохнул, чтобы перезагрузить свои мысли. Что сейчас нужно сделать в первую очередь — это рассказать Тиюри… нет, всему Нега Небьюласу о начале межсерверной битве и об условиях победы. Да, Харуюки состоял в Осциллатори Юниверсе, но Белая Королева лично приказала ему оповестить Чёрный Легион.

Вот только в третьем Нега Небьюласе — так он стал именоваться после присоединения Проминенса — состояло сорок девять человек… или сорок восемь, если вычесть Харуюки с Метатрон и добавить Центореа Сентри. Собрать их всех в такое время на обычном дуэльном поле будет очень трудно, и даже обычный созвон с погружением вряд ли будет иметь успех в столь поздний час.

Поэтому Харуюки решил сначала рассказать всё Черноснежке, Фуко, Нико и Пард, а дальше довериться их решению. Он уже начал составлять в голове текст своей речи, как вдруг…

— Хару, поешь, — раздался вдруг голос Тиюри, и ответом ей стало громкое урчание его живота.

Девушка, хихикнув, встала с дивана и потянула руки к сумке. Вдруг в голову Харуюки стукнула мысль.

— Слушай… может, позовём Таку?

— Что? Таккуна? Я, конечно, не против, но… — Тиюри не думая согласилась, но затем покрутила головой. — Он говорил, у него кэндо до половины восьмого. Вряд ли он уже дома.

— Давай я попробую ему написать.

Харуюки открыл почтовик и отправил другу короткое сообщение. Не прошло и двадцати секунд, как вернулся лаконичный ответ.

— О… Говорит, как раз пришёл, так что переоденется и подойдёт.

— Как кстати! Тогда неси три тарелки. Большие, которые с отсеками.

— Будет сделано.

Тиюри разбиралась на кухне квартиры Харуюки лучше, чем он сам, поэтому ему оставалось лишь покорно принести указанные тарелки и расставить на обеденном столе.

Тем временем из сумки Тиюри появился приготовленный её матерью салат оливье, иваси с баклажанами в томатном соку и плов с креветками и грибами — поистине роскошный ужин. К тому времени, как Тиюри закончила делить его на три части, раздался дверной звонок. Харуюки проверил личность гостя по дверной камере и щёлкнул по кнопке открытия замка.

Через несколько секунд в гостиную вошёл Маюдзуми Такуму.

— Ой, — воскликнул Харуюки, едва увидев его. — Таку… ты что, ещё больше вырос?

— Что? Нет, по-моему, я такой же… — озадаченно ответил друг детства, пришедший в по-настоящему летней одежде: светло-зелёной гавайской рубахе и слегка укороченных штанах кремового цвета.

Он и раньше обгонял сверстников на дюжину сантиметров, а теперь, если память не подводила Харуюки, вытянулся ещё сильнее.

— Хару, если на то пошло, то мы с тобой в прошлый раз виделись на встрече перед битвой с Инти. Всего лишь пять дней назад, — Такуму усмехнулся, но тут Тиюри окинула его внимательным взглядом.

— Хмм, мне вот тоже так немного кажется. Если будешь так расти, можешь перевалить за два метра.

— Н-нет, это уж слишком…

— То есть еды тебе наложить меньше всех?

— Н-нет, это тоже слишком.

После задорного смеха Тиюри поровну разделила плов. Пока Такуму ходил мыть руки, Харуюки обновил улун в стаканах. Троица уселась за стол, пожелала друг другу приятного аппетита и взялась за вилки.

Оливье радовал рот вкусом курятины, картофеля, цуккини и брокколи, впитавшие рыбий жир баклажаны почти растворялись в приправленном чесноком томатном соусе, а плов с креветками был приготовлен на редкость искусно и ароматно, ведь не зря мать Тиюри славилась умением обращаться со сковородой. Насладившись едой, Харуюки освежил рот улуном.

Тиюри и Такуму тоже ели с большим аппетитом, как и полагается растущим организмам. Они очень давно не кушали все вместе — ещё с тех пор, как в самый разгар войны против ISS-комплектов устроили внезапную ночёвку в квартире Харуюки. В тот раз Тиюри принесла приготовленной матерью суп-карри из летних овощей. Харуюки имел смелость заявить, что самые вкусные баклажаны — это приготовленные во фритюре, за что Тюри обозвала его ребёнком, который просто не понимает всю прелесть жареных баклажанов. Такуму же и вовсе заявил, что лучшие баклажаны — это маринованные в рисовых отрубях.

Случилось это примерно двадцатого июня, и, хотя с тех пор прошло меньше месяца, Харуюки та совместная ночёвка казалось делом далёкого прошлого. Должно быть, сказывались чрезвычайно насыщенные событиями дни, которые часто мчались поистине нескончаемой чередой. Межсерверная война казалась кульминацией всех недавних событий, и сейчас Харуюки тем более не решался гадать, когда им вновь доведётся собраться здесь втроём.

— Простите меня…

Тиюри и Такуму дружно моргнули. Первая вовсю жевала, так что спрашивать пришлось второму:

— За что ты извиняешься, Хару?

— Просто… я, никого не спросив, ушёл из Негабью и вступил в Осциллатори…

— Мм! — яростно замычала сидевшая напротив Тиюри, наставив на Харуюки вилку.

Такуму, разместившийся по соседству с другом, с силой хлопнул его по спине.

— Умоляю, Хару, прекрати. Ты перешёл в Белый Легион, чтобы спасти боевой отряд, который никак не мог убежать от атак Тескатлипоки, не так ли? Особенно меня, попавшего в вытягивание уровня.

— Да, но… если на то пошло, вы напали на Тескатлипоку ради того, чтобы спасти меня…

— Тогда выходит, что мы в расчёте. Тем более что… на самом деле извиняться должен я, — тихо проговорил Такуму. Он вдруг выпрямил спину и поклонился так низко, что доходящие до шеи волосы всколыхнулись. — Прости, Хару. Кажется, наш обещанный бой на седьмом уровне состоится ещё нескоро.

— … — Харуюки бессмысленно шлёпал губами, не находя, что сказать.

Во время операции по спасению Сильвер Кроу, когда тот оказался пленником Токио Гранд Кастла — огромного парка развлечений на острове Рэйвадзима в Токийской бухте — Циан Пайл, дуэльный аватар Такуму, попал под вытягивающий уровни удар Тескатлипоки.

В результате он опустился с шестого уровня на четвёртый, и сложно было даже представить, сколько дуэлей и охот на Энеми ему предстоит, чтобы добраться до седьмого…

Но об этом, как и о воскрешении Коттон Мартен, нужно будет думать уже после того, как Ускоренному Миру перестанет грозить опасность. Как ни крути, надо поскорее собрать как можно больше членов Нега Небьюласа и рассказать им о вторжении драйв линкеров и межсерверной битве.

Стоило Харуюки подумать о том, как набившая рот до отказа пловом Тиюри разом проглотила всё, что успела заложить за щёки, и сказала предельно серьёзным тоном:

— Слушай, Хару. Мы должны рассказать о них Таккуну.

— О ком?.. — удивлённо переспросил Такуму.

Харуюки кивнул, затем перевёл взгляд на Тиюри.

— Да, я знаю. Как только доедим, устроим общее совещание. Тем, кто придёт, я расскажу всё, что знаю.