Том 26 Глава 323

Следом за Зелкова Вержером на Сильвер Кроу по очереди напали ещё три бёрст линкера средней руки. Победив их всех без сучка, без задоринки, Харуюки ещё какое-то время ждал новых дуэлей, но вскоре понял, что утренние битвы позади, и отключил нейролинкер от глобальной сети.

Если бы он последовал примеру Черноснежки, которая в своё время вообще не выходила в глобальную сеть, ему бы не пришлось иметь никаких дел с этими игроками, возомнившими себя охотниками за головами. Однако Харуюки как правило гасил соединение только дома и в школе. Можно даже сказать, что он нарочно старался проводить в списке противников как можно больше времени.

Благодаря этому он теперь каждый день участвовал по крайней мере в десяти — а порой и в двадцати — дуэлях. Возвращаясь домой вечером, он изнемогал от усталости, но всё равно предпочёл бы потерять сознание на улице, но не отключить нейролинкер. Он считал это своей крестной ношей.

Выдохнув, Харуюки посмотрел в небо. Было всего десять утра, а солнце уже безжалостно обжигало город. “Ещё один знойный день”, — подумал он, чувствуя, как моментально покрывается потом. Вытерев лоб платком, Харуюки снова зашагал вперёд.

Преодолев оставшиеся триста метров и держась теней, он прошмыгнул через появившиеся слева ворота, тут же подключился к локальной сети школы и вздохнул с облегчением. Пускай эта сеть предоставляла куда меньше возможностей, чем глобальная, она всё равно в ней было уютнее и спокойнее.

Харуюки направился не ко главному входу, находившемуся прямо впереди, а направо. Он шёл крытым проходом, в котором даже сейчас царил полумрак, пока не увидел небольшую постройку, приютившуюся между стенами второго корпуса школы и бетонным забором.

В этом домике, построенном из драгоценной древесины, обитал не человек. Харуюки подошёл к сетке из нержавеющей стали, которая служила дому передней стеной, и поздоровался с жильцом:

— Привет, Хоу. Жарко сегодня, да?

Серая птица, сидевшая на ветке посреди клетки, открыла глаза. Харуюки был председателем школьного комитета по уходу за животными, который занимался уходом за одним-единственным существом — африканской зорькой по кличке Хоу.

Хотя эта сова жила здесь чуть больше месяца, в последнее время она начала отвечать на приветствия воркованием и по настроению могла даже спорхнуть со своей ветки и сделать пару-тройку кругов по клетке. Однако сегодня лишь посмотрела на Харуюки своими оранжевыми глазами и снова закрыла их.

Хоу вроде как относился к совам, хорошо переносящим жару, но видимо, непрекращающийся зной вымотал даже его. Над сеткой был навес, чтобы в клетку не били прямые солнечные лучи, к тому же внутри стояла полная ванночка воды, но видимо, в совятнике из-за безветренной погоды всё равно было душно и жарко.

— Подожди, сейчас я тебе воды распылю, — сказал Харуюки и направился в будку с инструментами.

Взяв там шланг с многофункциональной насадкой, он подключил его к крану рядом с клеткой. Как неожиданно выяснилось во время одной из уборок, Хоу просто обожает распылённую воду — настолько, что оживляется, едва увидев шланг.

Установив регулятор на насадке на деление с пиктограммой в виде тумана, Харуюки решил сначала проверить работу шланга. Стоило ему нажать на рычаг и увидеть, как из насадки ударила струя водяной взвеси, как в нижней части виртуального рабочего стола открылось окно чата.

“UI> Добрый день, Арита”, — быстро появились в нём розовые буквы.

Харуюки уже начал машинально поворачиваться, но вдруг ойкнул и убрал пальцы с рычага. Как-то раз в очень похожей ситуации он ненароком окатил автора сообщения водой из шланга и не собирался повторять ошибок прошлого.

Закончив поворот, Харуюки поприветствовал собеседницу:

— Добрый день, Синомия.

Перед ним стояла Синомия Утай, суперпредседатель комитета по уходу за животными. Сегодня она оделась в футболку и шорты, поэтому не отличалась от других вышедших на каникулы младшеклассниц, однако в Ускоренном Мире её с благоговением называли “Тестароссой” и знали как настоящего ветерана.

Она стреляла из “Зовущего пламя” — своего лука — будто богиня войны, но при этом всегда старалась быть для Харуюки ласковой наставницей. Тот, в свою очередь, считал её образцом для подражания… пока три дня назад они не перестали быть товарищами по Легиону, тем самым лишившись главных уз, которые их связывали.

Стоило Харуюки подумать об этом, как его грудь пронзила сильнейшая боль. Однако он заставил себя улыбнуться и продолжил, стараясь не подавать виду:

— Я как раз собирался распылить для Хоу немного воды. Если хочешь, мы можем вместе…

Но договорить не удалось. Утай выронила сумку, которую держала правой рукой, и на полной скорости врезалась в него. Несмотря на более чем двукратную разницу в весе, Харуюки еле устоял на ногах.

— Ч-что такое, Синомия?! — сдавленно воскликнул он, с трудом оправившись от такого таранного удара.

Правая рука Утай по-прежнему крепко обхватывала круглый живот Харуюки, а пальцу левой стремительно застучали по голографической клавиатуре:

“UI> Арита, хватит этих ужасных дуэлей.”

— А… — опешил Харуюки.

Утай посмотрела на него большими влажными глазами и молниеносно напечатала:

“UI> Я смотрела твои сегодняшние битвы. Ты сражался великолепно, но если будешь и дальше так побеждать, то наживёшь себе ещё больше врагов.”

— Э-э… — секунду подумав о том, как отвечать на эти слова, Харуюки вполголоса спросил: — Разве ты была зрителем? Я тебя не заметил.

“UI> Я использовала зрительский аватар.”

— А-а, вот оно что…

Зрительский аватар — это внешность, которой бёрст линкер может пользоваться во время наблюдения за чужими битвами, если ему хочется скрыть свою личность. Действительно, Утай могла бы столкнуться с непрошенным вниманием других зрителей, если бы появилась на дуэльном поле в образе одного из “Элементов” Нега Небьюласа. Но зачем она вообще рисковала, чтобы увидеть эти дуэли?

Утай словно прочитала вопрос, пришедший в голову Харуюки, и ответила ещё до того, как тот успел его задать:

“UI> У всех на слуху, что ты каждый день проводишь десятки битв, но до сих пор ни разу не проиграл. Я не пытаюсь сказать, что плохо стремиться к победам. Но есть нечто поважнее. И это — “

Как только в окне чата появилось это тире, Харуюки неожиданно для себя подхватил:

— …Наслаждаться дуэлями.

Харуюки долгое время свято придерживался этого принципа и не раз заявлял об этом во всеуслышание.

Утай слегка отодвинулась от него и медленно кивнула.

“UI> Именно. Но сегодня мне показалось, будто ты совсем не радуешься дуэлям. Да, ты разгромил всех четверых противников, но у меня сложилось впечатление, будто ты сражаешься только ради того, чтобы снискать побольше ненависти.”

Харуюки всего на миг посмотрел в глаза Утай, полные глубокого беспокойства, прежде чем отвести взгляд.

— Так и есть. Я принимаю вызовы именно поэтому.

Утай вскинула было руку, но её пальцы замерли, так ничего и не напечатав.

Вторая рука медленно отпустила рубашку Харуюки. Парню стало стыдно за то, что он так разочаровал девочку, к которой питал глубочайшее уважение.

— Ты же знаешь, что Бог апокалипсиса Тескатлипока перевернул весь Ускоренный Мир вверх дном, так? — пустился он в объяснения. — Эти три дня больно ударили по средним и малым Легионам, которые питались бёрст поинтами за победу над Энеми. Прямо сейчас их негодование сосредоточено на Осциллатори Юниверсе, потому что это они стоят за недавними событиями, но рано или поздно их недовольство выльется и на остальные Великие Легионы, которые долгое время никак не реагировали на происходящее.

“UI> Мы не по своей воле пустили всё на самотёк”, — моментально возразила Утай, печатая обеими руками.

Харуюки понимающе кивнул и посмотрел в сторону центра города.

— Да, если бы вы могли что-то изменить, то уже давно бы это сделали. Вы знаете, что даже силы Шести Великих Легионов мало, чтобы противостоять этой угрозе, поэтому и не вмешиваетесь… — Харуюки снова посмотрел на Утай. — Но средние и малые Легионы привыкли к тому, что Великие Легионы берут на себя все неприятности, которые только возникают в Ускоренном Мире. Например, так и случилось с Хром Дизастером и ISS-комплектами. Если привычная охота на Энеми не вернётся, среди мелких Легионов начнётся ропот: «Почему Короли не хотят вмешаться и всё исправить?» Это, разумеется, приведёт и к выпадам против рядовых бёрст линкеров из Великих Легионов…

Утай без труда поняла, что за мрачное будущее описывает Харуюки. На её юном лице появились опасения совсем иного рода, нежели раньше.

“UI> Хорошо, если всё ограничится руганью в Сети, но если начнутся стычки и нападения, то неизвестно, как далеко может зайти конфликт.”

— Вот и я так думаю. Мы, конечно, громко называемся Великим Легионами, но даже в крупнейшем Грейт Волле всего около сотни человек, так что численное превосходство на стороне малых Легионов и свободных бёрст линкеров. Если начнётся настоящая война, Великим Легионам тоже достанется, ведь среди игроков, которые туда не вступили, полно по-настоящему сильных бойцов…

Утай молча кивнула в ответ.

Она только что говорила о том, что Харуюки каждый день участвует в десятках битв и до сих пор ни разу не проиграл. Безусловно, это чистая правда, но опасных моментов тоже хватало. Например, если бы во время сегодняшней битвы с Зелкова Вержером Харуюки не использовал Синтез, то мог бы и проиграть. Постоянные нападения бёрст линкеров такого уровня могут сломить даже крепких середняков Великих Легионов. Более того, если малые Легионы создадут сборную команду для участия в битвах за территорию, то вполне могут отобрать часть земель у одного из Великих Легионов. А это уже будет означать начало полномасштабной, кровопролитной войны. Трудно даже представить, сколько бёрст линкеров покинут Ускоренный Мир, пока всё не уляжется.

Утай какое-то время стояла с закрытыми глазами, наверняка погружённая в те же самые рассуждения. Наконец она подняла руки и спокойно напечатала в воздухе:

“UI> Даже если и так, это всё равно не повод становиться единственной мишенью для недовольства малых Легионов. Ответственность лежит на Белой Королеве и Осциллатори Юниверсе, поэтому никто тебе слова плохого не скажет, если ты отправишь своих противников жаловаться не в Сугинами, а в Минато-3, и отключишься от глобальной сети!"

Утай рассуждала совершенно правильно. Действительно, главный штаб Белого Легиона находился в частной школе для девочек Этерна, расположенной в зоне Минато-3. Ровно неделю назад, двадцатого июля, эта территория стала собственностью Нега Небьюласа, в результате чего примерно тридцать членов Осциллатори Юниверса утратили право отказываться от дуэлей.

Другое дело, что Белые легионеры, в отличие от Харуюки, не выходят в глобальную сеть, поэтому даже если приехать в Минато-3 и открыть список противников, то он окажется пустым… за одним-единственным исключением — Белой Королевы Вайт Космос, командира Легиона собственной персоной.

С тех пор, как Белая Королева лишилась своей территории, она ни на секунду не исчезала из списка противников. Скай Рейкер — то есть Курасаки Фуко — предположила, что таким образом она бросает вызов остальным Королям и в первую очередь Чёрной Королеве Блэк Лотос. Неизвестно, так ли это на самом деле, но во всяком случае прямо сейчас любой бёрст линкер мог при желании вызвать на бой Белую Королеву, которая до сих пор тщательность ото всех скрывалась.

Собственно, желающих нашлось немало — кого-то влекло любопытство, а кого-то мечта о славе. Но говорят, что ещё ни одному смельчаку не удалось встретиться с самой Космос, потому что в самом начале дуэли их немедленно убивает огромный, похожий на чудовище гуманоид. На обычных дуэльных полях не бывает Энеми, а другие члены Белого Легиона не могут вмешиваться в битвы один на один. Скорее всего, у Белой Королевы есть способность создавать автономных слуг на манер марионеток Шоколад Папетты или легионеров Виридиан Декуриона, однако подробностей никто не знал.

Также по слухам в Минато-3 изредка можно наткнуться на одного из офицеров Белого Легиона, однако и эти бёрст линкеры, также известные как “Гномы”, сильны, как целые армии. Если игрок, вызвавший одного из них на дуэль, сам не относится к опытным ветеранам, то будет растоптан ещё до того, как успеет высказать свои претензии.

Вот почему даже если Зелкова Вержер и доедет до Минато-3, то всё равно вряд ли сможет бросить обвинения в лицо членам Осциллатори. Помня всё это Харуюки тем не менее прямо посмотрел в пронзительные глаза Утай.

— Спасибо, Мей, — обратился он к ней не по настоящему имени, а по прозвищу, основанному на имени аватара. Затем положил руку на маленькое плечо и продолжил: — Я очень рад, что ты переживаешь за меня, хотя мы больше не в одном Легионе. Но… это я разрубил Инти и выпустил запечатанного Тескатлипоку. Это я попал в плен к Белой Королеве. Это я создал все условия для того, чтобы всё стало так ужасно. У малых Легионов есть право обвинять меня, и если это помогает им хоть немного выпускать пар, то мне нельзя отказываться от дуэлей…

“UI> Как я могу не переживать за тебя?!”

Утай печатала так остервенело, что Харуюки почудились щелчки клавиш. Затем девочка снова шагнула ближе к нему. Широко раскрытые глаза налились слезами, а губы задрожали, словно пытаясь что-то сказать. Затем пальцы вновь замелькали в воздухе:

“UI> Может, с точки зрения системы мы больше не состоим в одном Легионе, но наши узы никуда не исчезли! И вообще, Ку-сан, ты ушёл из Нега Небьюласа только ради того, чтобы спасти Ло и остальных. Если на то пошло, то ты и Инти разрубил лишь затем, чтобы спасти Королей. И когда на тебя одного сваливают всю вину, называют предателем и по десятки раз за день вызывают на дуэли, я…”

Видимо, дальше писать не осталось сил — Утай вцепилась обеими руками в рубашку Харуюки и прижалась лбом к его груди.

Почувствовав, что девочка безмолвно плачет, Харуюки и сам ощутил, как к глазам подступает жар. Но он не мог позволить себе слёзы. Всё, что произошло — последствия его собственного выбора.

Вместо того, чтобы крепко обнять хрупкое дрожащее тело, Харуюки похлопал Утай по голове и сказал:

— Извини, что тебе приходится так переживать, Мей. Но мне это по плечу, правда. Да, возможно, я действительно уже не успеваю наслаждаться дуэлями… но после тренировок Рейкер и Сентри двадцать-тридцать дуэлей в день — сущий пустяк. Я принимаю вызовы только по пути в школу и домой; к тому же повторно они как правило не нападают, а значит, мне удаётся что-то донести до противников. А ещё, — Харуюки перешёл на полушутливый тон, — мы ведь бёрст линкеры, поэтому постоянные битвы — это наша жизнь, не так ли?

Он договорил, но Утай всё ещё не поднимала головы. Наконец, она отступила на шаг, достала платок из кармана шорт и протёрла глаза. Какое-то время она стояла, стараясь перевести дыхание и глядя в землю перед собой. Наконец, девочка посмотрела на Харуюки, пару раз моргнула покрасневшими глазами, слабо улыбнулась и забегала пальцами по воздуху.

“UI> Ты так уверенно выразился. Мне даже показалось, будто ты считаешь, что теперь сможешь одолеть даже меня.”

— Что-о?! — поразился Харуюки и одновременно замотал головой и замахал руками. — Н-н-нет, я так вовсе не считаю! Если ты видела мои сегодняшние дуэли, то должна была понять, что мне до такого ещё далеко!

Утай хихикнула в ответ на сбивчивые возражения. Затем снова выдохнула, сделала обычное лицо и набрала плавнее и мягче:

“UI> Я поняла ход твоих мыслей, Арита. Если ты пообещаешь, что не будешь лезть из кожи вон, пытаясь сделать невозможное, то я больше не буду просить, чтобы ты бросил эти дуэли. Но у меня к тебе есть ещё одна просьба.”

Она взяла паузу, внимательно посмотрела на Харуюки и…

“UI> Может, ты всё-таки хотя бы разок встретишься с Ло?”

Харуюки надолго замолчал.

В устах Утай прозвище Ло могло относиться лишь к одному человеку — главе Нега Небьюласа Чёрной Королеве Блэк Лотос. Черноснежке.

Вечером три дня назад, сразу после катастрофического провала операции по спасению Сильвер Кроу, Харуюки ввёл своих товарищей в курс дела во время виртуальной встречи. Разумеется, там присутствовала и Черноснежка, но с тех пор, как встреча подошла к концу — что произошло уже в первом часу ночи двадцать пятого июля — Харуюки ни разу не выходил с ней на связь и, в свою очередь, не получал от неё никаких сообщений.

Харуюки тоже казалось, что им нужно поговорить лицом к лицу. Вот только что он ей скажет? Она вытащила его со дна преисподней и подарила ему Брейн Бёрст, где стала не только его “родителем”, но и королевой, которой он поклялся в верности. Но теперь Харуюки предал её, ушёл из Нега Небьюласа и вступил в ряды Осциллатори Юниверса.

Конечно, если бы он так не поступил, освободившийся от власти “Сияния” Тескатлипока наверняка убил бы Циан Пайла, Трилид Тетраоксида, Лаванду Даунер, Графит Эджа, Центореа Сентри и Архангела Метатрон, которые добровольно вызвались вызволить Харуюки из плена.

Нет, сама по себе гибель не так страшна, ведь они бы воскресли, потеряв лишь часть бёрст поинтов. Однако оказалось, что у Тескатлипоки есть способность вытягивать уровни, прямо как у Сэйрю, одной из Четырёх Богов. Пустив её в дело, он опустил Циан Пайла с шестого до четвёртого уровня.

Кроме того, Метатрон, в отличие от бёрст линкеров, не могла воскресать за счёт запаса очков. Строго говоря, следующий же Переход оживил бы её в глубинах подземелья парка Сиба, но это была бы новая копия архангела, не обладающая памятью и мышлением старой.

Вот почему у Харуюки не оставалось выбора, кроме как просить Белую Королеву о милосердии и предлагать ей всё, что она пожелает. Ему пришлось склонить голову и принести клятву верности единственному человеку, который мог остановить Тескатлипоку и спасти попавших в беду товарищей. Скорее всего, Черноснежка тоже это осознавала, но смогла ли она согласиться с решением бывшего подчинённого и простить его — совсем другой вопрос.

Откровенно говоря, Харуюки совершенно не представлял, как Черноснежка восприняла его выбор. Но факт остаётся фактом — за эти три дня, вернее, за прошедшие шестьдесят часов Чёрная Королева ни разу не выходила на связь. Вывод напрашивался сам собой: она до сих пор не в том состоянии, чтобы разговаривать с ним.

Харуюки задумался, как лучше донести это до Утай.

Но не успел он и рот открыть, как послышались новые шаги. Кто-то приближался деловитым шагом, шурша устилающей двор галькой и напевая под нос песенку.

Торопливо отступив от Утай, Харуюки поднял голову. К ним направлялась девушка в школьной спортивной форме. К счастью, она всю дорогу не сводила глаз с виртуального рабочего стола, поэтому не заметила, как близко друг к другу стояли Харуюки и Утай.

Бросив взгляд на Утай и убедившись, что её щёки уже высохли, Харуюки обратился к новому лицу:

— Идзеки, смотри за дорогой, а то споткнёшься.

Школьница по имени Идзеки Рейна оторвала глаза от рабочего стола и широко улыбнулась.

— Всё нормально, я профессионал.

— В чём именно?.. — не удержался Харуюки от вопроса.

Пропустив его слова мимо ушей, Рейна заговорила с Утай:

— Приветик, Утай. Милая у тебя футболочка.

“UI> Большое спасибо. Купила, когда ходила по магазинам вместе с бабушкой.”

Утай смущённо втянула голову в плечи и взялась обеими ладонями за нижний край своей футболки с принтом в виде девяти расставленных квадратом птичек.

Рейна, у которой вроде как была сестра одного с Утай возраста, расплылась в полной умиления улыбке и лишь через какое-то время перевела взгляд на Харуюки.

Неизвестно, что именно она почуяла, увидев его, но улыбка тут же сошла с её лица. Впрочем, она снова быстро приняла обычный игривый вид и подёргала воротник своей формы, словно пытаясь хоть как-то охладиться.

— Слушай-ка, председатель, это даже не жара, это кошмар какой-то. Может, мы хотя бы во время каникул не будем приходить в форме?

— А?! Т-ты что, нет, конечно!

— Тем более, мне жаль суперпредседателя, она единственная среди нас одета по-другому!

Этот аргумент был настолько притянутым за уши, что Харуюки пришлось прокашляться и разъяснить:

— Дело в том, что Синомия в качестве пропуска использует единое образовательное приложение Умесато и академии Мацуноги. Однако в правилах этой программы не указано, какая форма одежды допускается при посещении другой школы. А вот мы с тобой связаны школьным правилом, которое гласит, что, находясь в школе даже во время каникул, школьники обязаны носить либо школьную форму, либо спортивную, либо ту, которая необходима для занятий в секции…

— Какой ты зануда! — Рейна надула губы, затем щёлкнула пальцами. — Да, точно, мы же тогда можем создать форму нашей секции!

— Эта спортивная форма плотная и легко пропитывается потом. Нам нужно что-то из вентилируемой и быстросохнущей материи и ульткавайное…

— Ульткавайное… — Харуюки повторил это слово, обозначающее нечто ультра-миленькое, и повернул голову к Утай в поисках спасения. Однако суперпредседатель лишь хитро улыбалась и не спешила ничего печатать.

— Н-нет, у нас комитет, нам своя форма не положена, — ответил он, мысленно ругая себя за чересчур скучный довод.

— А по-моему, нам разрешат, — коротко заявила Рейна и посмотрела под ноги, где до сих пор лежала сумка Утай. Подобрав её, девушка повернулась к клетке. — Ладно, давайте побыстрее уберёмся. Хоу наверняка проголодался.

— Это точно, — отозвался Харуюки, кивая.

Утай тоже одобрила предложение коротким сообщением в чате.

Перед началом летних каникул комитет составил график посещения школы для ухода за Хоу, и сегодня по нему должна была дежурить Рейна. Однако Харуюки приходил практически ежедневно, а сама Рейна — два дня из трёх. Из-за этого они уже перестали что-либо говорить друг другу, когда кто-то появлялся не в “свой” день.

Работая в три пары рук, они быстро почистили клетку и поменяли воду в ванночке. Настало время долгожданной кормёжки. Хоу предпочитал либо мелко нарезанное мясо перепёлок и мышей, либо живых сверчков и мучных червей. Покупка и приготовление этой еды по-прежнему целиком лежали на Утай, однако, если говорить о самом кормлении, то Хоу по настроению соглашался есть и из рук Харуюки или Рейны.

Из-за вялого приветствия Харуюки полагал, что сегодня на такое лучше не рассчитывать, но Хоу, сидевший на левой руке Утай, бодро глотал все кусочки перепёлятины, которые пинцетом подносила Рейна. После пяти порций пришла очередь Харуюки. Он тоже взял мясо, поднёс его к совиному клюву и…

Хоу вдруг захлопал крыльями и угрожающе зашипел. Харуюки так испугался, что выронил пинцет.

Однако Утай не растерялась и быстро накрыла голову птицы рукой. Даже перестав что-либо видеть, сова ещё какое-то время хлопала крыльями, прежде чем успокоиться.

Харуюки считал, что Хоу уже давно питает к нему определённое доверие, поэтому такая реакция его шокировала. Снова вспомнилось, как именно его поприветствовала птица, увидев сквозь сетку. Хоу не сделал круга почёта и даже не подал голоса, а лишь равнодушно закрыл глаза. Что, если за этим стояла не просто усталость от жары, а насторожённость в отношении Харуюки?

— Я его чем-то обидел, что ли? — пробормотал он, по-настоящему потрясённый случившимся.

На этот вопрос отреагировала не Утай, а Рейна, причём совершенно неожиданными словами:

— А… Кстати, меня тоже.

— Нет, я не в том смысле, что ты меня прямо обидел. Просто, председатель, ты в последнее время какой-то…

Рейна замолчала, и Харуюки заметил на её лице беспокойство. Точно так же она выглядела, когда впервые посмотрела сегодня на него.

Если она заметила в Харуюки какие-то изменения — или даже ненормальность — то этому могло быть лишь одно объяснение. Харуюки пришлось покинуть Нега Небьюлас и вступить в ряды Осциллатори Юниверса, его заклятых врагов. Всё это время он считал, что держит свои эмоции под контролем, но судя по тому, как насторожился Хоу и распереживались Утай и Рейна, Харуюки не удавалось до конца скрывать полученный три дня назад удар и сомнения относительно будущего.

— Прости, Идзеки. У меня тут недавно приключилась моральная травма… Думаю, если теперь я веду себя как-то по-другому, то причина именно в этом…

— Какая ещё травма?

Судя по всему, Рейна всерьёз беспокоилась за Харуюки, поэтому ему хотелось бы объяснить всё как есть, а не отшучиваться. Но поскольку Рейна не бёрст линкер, он не мог рассказывать ей ни о чём, что связано с Брейн Бёрстом.

Секунду подумав, он ответил:

— Я предал дорогого мне человека. Очень дорогого. Можно даже сказать, что он мне жизнь спас…

— Ну так сходи и извинись перед ним!

Рейна ответила настолько прямолинейно, что Харуюки ненадолго потерял дар речи.

Девушка смотрела на него настолько пронзительным взглядом, словно заранее парировала заезженную отговорку “мог бы — не страдал бы”, пришедшую на ум.

Да, ему придётся извиниться. Как уже сказала Утай, он должен увидеться с Черноснежкой лицом к лицу, чтобы от всего сердца попросить у неё прощения. Это единственный способ распутать болезненный клубок, опутавший сердце Харуюки.

Он прекрасно это понимал, и эта мысль постоянно крутилась в голове, но…

Рейна похлопала притихшего Харуюки по плечу и сказала:

— Если такие вещи затягивать, станет ещё тяжелее. Лучше решиться и сделать до того, как начнёшь мучиться и ломать голову… хотя я, конечно, не настолько эксперт в отношениях, чтобы важничать и раздавать советы.

Улыбнувшись, девушка нагнулась и подобрала пинцет, упавший рядом с ногами Харуюки.

— А, прости, спасибо, — опомнившись, сказал он, но не стал протягивать руку. Скорее всего, Хоу вновь откажется от еды, если её предложит Харуюки.

Поэтому он забрал только испачканный кусок мяса и вышел из клетки, сказав Рейне и Утай, что начнёт убираться снаружи.

Выбросив грязное мясо в урну и вымыв руки под краном, Харуюки посмотрел на свои мокрые ладони. Раньше его пальцы были мягкими и изнеженными, потому что касались лишь виртуальной клавиатуры, но благодаря ежедневной работе щёткой и шваброй кожа на них немного огрубела.

Харуюки полагал… нет, надеялся, что точно так же изменился и он сам. Став бёрст линкером и пережив множество сложнейших, порой даже смертельных битв, он должен был научиться ходить с высоко поднятой головой. Но, возможно, он лишь научился надевать фальшивую броню, словно аватар, и выдавать себя за сильного человека? Если расколоть эту скорлупу бахвальства, не окажется ли за ней всё тот же беспомощно сжавшийся мальчик, обнимающий свои колени?..

Харуюки опустил влажные руки и направился в будку с инструментами. Однако на полпути передумал и взял курс на бетонную стену, находившуюся к западу от клетки.

Прямо перед ней была разбита квадратная клумба со стороной чуть меньше метра из настоящих камней. Но, хотя строили её на совесть, в ней до сих пор не росло ни одного цветка.

Харуюки опустился на корточки перед клумбой и стал внимательно изучать чёрную землю. Если окажется, что на ней проросли сорняки, то их, при всём уважении к дикой природе, придётся выполоть. Начав с левого края, взгляд Харуюки добрался до самой середины клумбы, и тут он заметил проклюнувшийся зелёный листочек размером меньше ногтя на мизинце.

— А… — невольно выдохнул председатель комитета и нагнул лицо к находке.

Это был блестящий овальный листок на черешке — один-единственный. Выглядел он так, словно принадлежал не цветку, а дереву. Поизучав росток секунд пять, Харуюки резко вскочил. Позабыв обо всём, что его тяготило, он вернулся к клетке, заглянул внутрь и увидел, что Утай и Рейна как раз закончили кормить Хоу. Дождавшись, когда обе выйдут, он выпалил:

— Синомия, кажется, он пророс!

Утай открыла рот так, словно собралась ойкнуть от удивления. Пару раз моргнув, она бросилась к клумбе. Харуюки и Рейна побежали следом.

Нагнувшись и уперев руки в колени, Синомия тщательно рассматривала листок. Наконец она выпрямилась, развернулась и напечатала:

“UI> Совершенно верно, он выглядит точно, как на фотографиях из Сети!”

— А… ну конечно! — отозвался Харуюки, кивая.

— Что-что там у вас проросло? — спросила Рейна, недоумённо наклоняя голову.

Запоздало вспомнив, что она в тот раз не присутствовала, Харуюки скороговоркой объяснил:

— Э-э, мы вместе с Синомией четыре дня назад посадили на этой клумбе вишнёвую косточку. Если честно, я не думал, что она прорастёт, но…

— О-о! Интересными вы вещами занимаетесь. Могли бы и меня подключить! — Рейна от души хлопнула по спине Харуюки, и тот окончательно растерялся. Вместо него ответила Утай:

“UI> Прости, Идзеки, мы не собирались скрывать это от тебя. Если не трудно, поможешь ухаживать за ней?”

— Разумеется! — не задумываясь выпалила Рейна, протянула руки к Утай и потрепала её по голове.

Посмотрев на эту дружескую проделку и ещё раз взглянув на блестящий, словно изумруд, листок, Харуюки почувствовал, как сковавший его сердце лёд немного подтаял.

Когда они полили росток и закончили тщательную уборку клетки, был уже без десяти полдень.

Обычно на этом работа комитета подходила к концу, однако сегодня им предстояло сделать ещё одно важное дело. Оставив Утай и Рейну на заднем дворе, Харуюки вернулся к парадному входу и направился к школьным воротам, чтобы кое с кем встретиться.

Ему казалось, будто с каждым шагом желудок всё сильнее сжимается в комок. Он напряг живот, прогоняя беспокойство, зашёл в тень воротного столба и уже собирался открыть мессенджер, но оказалось, что в этом уже нет нужды.

— Эй, Харуюки, мы здесь! — раздался голос.

Харуюки поднял голову, и в глаза ему бросился красный цвет.

И слишком свободная футболка, и кроссовки с холщовым верхом, и даже собранные в пару хвостиков волосы — всё казалось ярким, словно огонь. Зато шорты с поясом-верёвочкой и перекинутая через плечо сумка были чёрными, будто в честь объединения двух Легионов… хотя вряд ли поэтому.

— А… Привет, Нико. Извини, что вытащил на улицу в такую жару. Зато у меня есть для тебя хорошая нов… — начал было Харуюки, но вдруг заметил, что за правым плечом девочки по имени Кодзуки Юнико стоит ещё одна девушка, и застыл с раскрытым ртом.

Она выглядела самую малость младше него самого, то есть наверняка училась в первом или втором классе средней школы. Однако Харуюки оцепенел вовсе не из-за возраста незнакомки — став бёрст линкером, он начал довольно часто общаться со своими ровесницами.

Дело в том, что он ещё не имел дел с девушками, которые бы выглядели именно так. У неё были короткие волосы с тонкими серебряными прядями, чёрная майка с кислотно-розовым принтом, не менее чёрная мини-юбка с кучей металлических молний, а также, несмотря на жару, кожаные перчатки и ботинки на толстой подошве — и то, и другое, разумеется, чёрное. Можно сказать, эта девушка одевалась примерно как аватар, которым Кусакабе Рин пользовалась в локальной сети, однако на живом человеке такая одежда впечатляла гораздо сильнее.

Девушка подошла к Харуюки, стуча тяжёлыми подошвами, и остановилась точно перед ним. Глаза, подведённые чёрной тушью, моргнули и…

— Приветик, — поздоровалась она на удивление сладким, хоть и с едва заметной ехидцей, голоском.

— П… привет, — кое-как выдавил из себя Харуюки и изо всех сил попытался вспомнить, с кем говорит.

Он договаривался о встрече в полдень только с Нико, и та не говорила, что возьмёт с собой попутчицу. Скорее всего, эта девушка тоже состояла в Проминенсе, но её внешний вид не вызывал ассоциаций ни с одним аватаром. Харуюки посмотрел на Нико в надежде получить подсказку, но она лишь ухмыльнулась, мол, сам догадайся.

Однако в этом был и приятный момент — Нико относилась к нему в точности как раньше. Из-за того, что Харуюки перешёл в другой Легион, они не виделись уже три дня, но Нико словно не обращала на это внимания… или, по крайней мере, тщательно отыгрывала невозмутимость.

А значит, Харуюки тоже нельзя раскисать. “Веди себя как обычно!” — бросил он сам себе и снова посмотрел на незнакомку хулиганской внешности. Увы, никакие имена аватаров на ум так и не пришли, а пауза длилась уже столько, что девушка вот-вот могла возмутиться излишне пристальным разглядыванием.

— Э-э… мы ведь ещё не виделись в реальности, да? — робко спросил Харуюки.

Губы девушки, подкрашенные фиолетовой помадой с блёстками, тут же растянулись в ухмылке.

— Ну вот, победила, — заявила она, поворачивая голову к Нико.

— Харуюки-и-и-и!

Растягивая последнюю букву, Нико широким шагом приблизилась к Харуюки и несколько раз стукнула его по боку ребром ладони.

— Уф… Что значит победила?..

— Будто непонятно, мы поспорили на то, вспомнишь ли ты её имя!

— Что-о?! Естественно, не вспомню! Откуда, если я её никогда в жизни не видел?!

— Видел-видел, — вмешалась хулиганка, продолжая улыбаться до ушей.

— А… правда? И где? — ошалело спросил Харуюки.

Девушка молча что-то сделала на виртуальном рабочем столе и напоследок куда-то щёлкнула пальцем.

В следующий миг изумление Харуюки взяло новую высоту. Все серебристые пряди, украшавшие голову девушки, стали по цвету как остальные. По-видимому, она пользовалась новейшим обесцвечивающим порошком — специальными пигментами с микромашинами, которые влияли на клеточную структуру поверхности волоса и таким образом изменяли его оптические свойства. Эта технология только-только стала доступна обычным гражданам и пока что стоила безумных денег.

— Н-ничего себе. А другие цвета…

“Тоже можно?” — собирался спросить Харуюки, но проглотил слова. В сочетании с полностью чёрными волосами лицо хулиганки показалось ему смутно знакомым. И пускай даже плотный слой броской косметики скрывал настоящие черты лица, Харуюки смог мысленно вычесть подошвы ботинок из роста девушки и переодеть её из панковской одежды в школьную форму, получив…

— А… Неужели это ты, Порки? — робко попросил он подтверждения своей догадки.

Девушка в ответ вскинула ладонь и показала пальцами “викторию”.

Порки — это была дружеская кличка Тистл Поркюпайн, одного из “Триплексов” Проминенса. И действительно, Харуюки уже встречался с ней в реальном мире в прошлую субботу, когда они вместе ехали штурмовать Минато-3, главную территорию Осциллатори Юниверса. Однако в тот раз Тистл пришла в школьной форме и без макияжа, да и волосы её оставались одного цвета. Харуюки так нервничал перед битвой, что запомнил её лишь как очень бойкую и шуструю девицу.

Интересно, она воспользовалась обесцвечивающим порошком специально для того, чтобы выиграть пари, или это её обычная внешность? Харуюки невольно задался этим вопросом, но быстро опомнился и протянул руку.

— П-прости. Я Арита Харуюки. Добро пожаловать в среднюю школу Умесато.

Вдруг улыбка Тистл погасла, и она посмотрела на ладонь Харуюки с неловкостью в глазах.

Ничего удивительного. Даже этот ветеран и офицер одного из Великих Легионов Ускоренного Мира в реальности — не более чем школьница, и ей наверняка некомфортно начинать общение с парнем с рукопожатия.

— Ой, п-прости.

Харуюки уже отдёрнул руку, но Тистл продолжала смотреть в одну точку. Нико подошла к застывшему парню и прошептала на ухо:

— Извини, давай без рукопожатий, ладно? Для неё это деликатная тема.

— К-конечно. Ну что… идёмте?

Харуюки щёлкнул по виртуальному рабочему столу и отправил собеседницам гостевые пропуска, которые заранее заказал, пользуясь полномочиями председателя комитета. В отличие от пропуска Утай этот ограничивал время пребывания в школе и к тому же требовал от посетителя носить либо школьную форму, либо нечто её заменяющее. Впрочем, во время каникул им наверняка простят подобные мелочи.

Когда Нико и Тистл установили пропуска на нейролинкеры, Харуюки отвёл их к клетке на заднем дворе. Утай узнала Тистл с первого взгляда, а Рейна признала в Нико посетительницу культурного фестиваля, который проходил в школе в конце прошлого месяца. Тем не менее, Рейна и Тистл встретились впервые, так что Харуюки пришлось представить их друг другу.

— Так… Это Идзеки Рейна из комитета по уходу за животными. А это…

Именно тогда Харуюки осознал, что не знает не только школу, но и настоящее имя Тистл. Он уже успел мысленно ойкнуть и начал нервничать, но к счастью, девушка представилась сама:

— Я Као Фукуя. Привет, Идзеки.

— И тебе привет. Можно просто Рейна.

Девушки улыбнулись друг другу. Рейна одевалась как модница, а Тистл-Као как хулиганка, но, несмотря на эти различия, что-то общее у них всё-таки нашлось.

Закончив с представлениями и улыбками, Као перевела взгляд на клетку и восхитилась:

— Ничего себе у вас тут особняк... В нём и орла, и ястреба держать можно! Но да, летом в нём жарковато.

— Вот уж точно. А ведь ещё даже не август, — поддакнула Рейна, и Као тут же спросила у неё:

— Можно я с Хоу поздороваюсь?

Рейна повернулась к Утай. Та не задумываясь кивнула, и Као подошла к клетке, стараясь не шуметь. Пока она смотрела внутрь через металлическую сетку, Харуюки и остальные тоже встали так, чтобы видеть Хоу.

— Эй, Хоу! Приветик.

Наевшийся до отвала Хоу уже клевал носом на ветке, но голос Као заставил его приоткрыть один глаз. Затем птица захлопала крыльями, доказывая, что и с настроением, и с самочувствием у неё всё в порядке.

— О-о, какая красивая афрозорька, — вполголоса прокомментировала Као, когда Хоу вновь задремал. Развернувшись, она продолжила: — По поводу того, чтобы он на лето переехал к нам, у меня дома все за, но главный вопрос в том, будет ли он вести себя спокойно. Как насчёт того, чтобы он сегодня переночевал у нас, а там уже по итогам решим, что дальше?

“UI> Разумеется, я согласна, — моментально ответила Утай, а затем дописала: UI> Я прекрасно осознаю, что мы просим от тебя очень многого. Пожалуйста, не расстраивайся, если вдруг ничего не выйдет.”

— Уи-уи, ты как всегда слишком правильная, — усмехнувшись, Као посмотрела на Харуюки и Рейну. — Мы договаривались, что Уи-уи сама доставит Хоу ко мне домой, но что скажете? Не хотите зайти в гости?

— А? Э-э… — растерялся Харуюки, так что Рейна ответила первой:

— Спасибо за приглашение, Као, но мне уже скоро надо идти забирать сестрёнку.

— Она у тебя что, в яслях?

— Почти, в ясельной группе детского сада. Сегодня суббота, так что её нужно забрать пораньше.

— Ясно. Ну, разумеется, сестру ты ко мне не потащишь.

— А-ха-ха, это точно.

Слушая этот разговор, Харуюки ощутил приступ своей привычной мнительности.

Если Рейна не идёт, значит, домой к Као собираются только бёрст линкеры. И как только они разберутся с переселением Хоу, разговор наверняка пойдёт о переходе Харуюки во враждебный Легион. Разумеется, он не мог избегать этой темы вечно, но пока не чувствовал себя готовым спокойно разговаривать на эту тему.

— А ты, Кр… в смысле, Хару? — спросила Као.

— У меня, э-э… — Харуюки потупил взгляд, — тоже есть кое-какие дела… И ещё мне кажется, что Хоу сегодня рядом со мной не успокоится.

— Так ты что, не идёшь, что ли? — проворчала Нико.

Харуюки и сам считал, что должен как следует поговорить с ней, ведь они не виделись три дня… но его сил хватило лишь на то, чтобы неуклюже улыбнуться.

К счастью, Нико быстро перестала корчить рожи, хлопнула в ладоши и сказала:

— Ну, раз дела, то ничего не попишешь. Но хотя бы подготовить Хоу к переезду поможешь?

— К-конечно.

Харуюки торопливо закивал и побежал к будке с инструментами, чтобы достать оттуда птичью переноску.

Пока Утай связывала лапы Хоу путами и надевала ошейник, Харуюки показал Нико, что происходит на клумбе.

Едва увидев свежий листок вишни, Нико так резко вскинула кулак, что даже подскочила на месте, и трижды “дала пять” Харуюки. Затем её радость резко уступила место волнению — не засохнет ли росток и не сжуют ли его насекомые. Чтобы успокоить девочку, Харуюки пришлось пообещать, что он установит вокруг клумбы сетку от насекомых и повесит камеру с питанием от солнечной панели.

Когда они вернулись к клетке, Хоу как раз усадили в переноску. Все пятеро участников встречи дошли до школьных ворот, где Харуюки и Рейна попрощались с Нико, Као и Утай.

Харуюки ошибочно предположил, что Као живёт в Нериме, но оказалось, что в Накано. Действительно, зона Накано-1 — северная половина района — всегда считалась территорией Проминенса, так что удивляться было нечему.

— Ну вот, ушли, — тихо сказала Рейна, когда Утай и остальные растворились среди прохожих на улице Оуме.

— Угу… Надеюсь, Хоу понравится у Фукуи дома.

— А что тут сомневаться? Као вроде хорошая девушка.

— Да, это точно.

Уж с чем с чем, а с этим он был всесторонне согласен.

Насколько он слышал, Тистл Поркюпайн поначалу выступала резко против объединения Проминенса и Нега Небьюласа. Однако увидев решимость Нико, наоборот, приложила все усилия, чтобы убедить легионеров в правильности этого шага.

Раз так, в глубине души она наверняка в ярости от перехода… вернее, предательства Харуюки. Тем не менее, Као ни разу не позволила своим чувствам отразиться ни в голосе, ни во взгляде. Более того, она даже согласилась сделать ему большое одолжение и приютить Хоу у себя дома.

“Может, всё-таки написать Нико, сказать, что я передумал, и догнать их? Смогу ли я внятно объяснить, что случилось, и попросить прощения?”

Харуюки напрягся, чтобы заглушить возникшее желание.

Даже тысячи слов не могли загладить его вины. Чтобы заслужить право просить прощения, он должен по меньшей мере победить столько бёрст линкеров, что его перестанут вызывать на дуэли.

— Председатель, у тебя опять пугающий вид, — послышался вдруг голос.

Харуюки моргнул и посмотрел вбок.

Стоявшая рядом Рейна снова выглядела обеспокоенной. Она быстро посмотрела по сторонам и приглушённо продолжила:

— Я уже более-менее поняла, что между тобой, Утай, Нико, Као… и ещё Сихоко и Рин, которые недавно приходили, есть какая-то связь, про которую вы мне не рассказываете. Видимо, твой рассказ про человека, которого ты предал, тоже относится к этой теме?

Харуюки застыл с разинутым ртом, изо всех сил раздумывая над ответом.

Действительно, клетку Хоу посещало подозрительно много людей из других школ, поэтому нет ничего удивительного, что Рейна заподозрила между ними некую связь. Вряд ли она подумала на игру-файтинг для полного погружения, но судя по тону девушка уже догадывалась, что Харуюки и его товарищи занимаются чём-то, о чём нельзя разговаривать на людях. Если и дальше уходить от ответа, Рейна может по ошибке заподозрить их в чём-то совсем уж подозрительном.

“Может, лучше вообще пригласить Идзеки в Брейн Бёрст?” — всплыла вдруг в голове мысль, и Харуюки тут же затолкал её поглубже.

Он не знал, подходит ли Рейна под первый критерий бёрст линкера — иначе говоря, носила ли она нейролинкер с самого рождения. Более того, он не мог однозначно сказать, любит ли она игры. И даже если бы Рейна смогла установить Брейн Бёрст, нынешний Ускоренный Мир — не самое приятное место для новичка.

Поэтому Харуюки решил поднять другую тему. Её он тоже обдумывал уже долгое время, но понимал, что ему придётся сказать слова, которых Рейна сейчас никак не ожидает.

— Слушай, Идзеки…

— Ты не хочешь выдвинуться в школьный совет вместе со мной?

— А-а?! — изумлённо воскликнула Рейна и замахала руками. — Т-ты что такое говоришь, председатель?! Школьный совет! Разве не видишь, что я совсем не по этой части?!

— Можно подумать, я сам похож на активиста… Ты ведь знаешь Икудзаву Маю, старосту класса С? — спросил Харуюки.

Рейна пару раз моргнула и кивнула.

— Знать-то знаю… но почти ни разу не общалась.

— Понятно. Икудзава предложила мне и Таку… в смысле, Маюдзуми Такуму, выдвинуться на выборы вместе с ней. Команда состоит из четырёх человек, так что нам нужен кто-то ещё…

— Даже если и так, я вам всё равно в принципе не подойду! Есть же куда более подходящие кандидаты. Курасима, например.

— Ну-у… — разумеется, Харуюки уже думал о том, чтобы пригласить Тиюри в их команду. И всё же… — Ей это, наверное, не интересно, к тому же Икудзава сказала, что в команду надо набирать не друзей-приятелей, а людей, которые лучше всего подходят на должности в совете…

— Тем более! Я…

Рейна собиралась сказать что-то ещё, но её перебила приятная мелодия школьного звонка. Не будь они на каникулах, она бы означала конец четвёртого урока и начало большой перемены, однако сегодня лишь напоминала, что сейчас двенадцать часов тридцать минут.

Как только звуковой эффект, переданный в их нейролинкеры, закончился, Рейна протяжно хмыкнула и сказала:

— Прости, председатель, но мне пора переодеваться и бежать за сестрёнкой. Давай это завтра обсудим, ладно?

— Я не против, но… — Харуюки посмотрел в сторону заднего двора, напоминая Рейне, что Хоу только что переехал в другое место.

— Ах да, с завтрашнего дня уже нет дежурств. Ну-у, тогда я тебе вечером позвоню. А пока спасибо за помощь!

— А, ага, и тебе спасибо!

Пока Харуюки раздумывал, что она имеет в виду — классический звонок или с полным погружением, Рейна помахала рукой и умчалась к главному входу.

Оставшись в одиночестве у школьных ворот, он протяжно вздохнул и прислонился к каменному столбу.

Из внутреннего двора, находившегося с противоположной стороны от главного корпуса, доносились возгласы школьников-спортсменов. Там сейчас наверняка тренируется Тиюри вместе со своей секцией лёгкой атлетики, а Такуму, должно быть, вовсю занимается в зале и готовится к чемпионату Канто в середине августа. Впрочем, каникулы есть каникулы, и Харуюки не сомневался, что если он напишет друзьям, они смогут ненадолго отвлечься.

Тем не менее, он продолжал стоять как вкопанный, с бессильно свисающими по бокам руками.

Он перестал общаться не только с Черноснежкой — после битвы с Тескатлипокой и того звонка он не разговаривал ни с Такуму, ни с Тиюри. Они вместе написали ему сообщение, но он ответил на него лишь: “Потом поговорим”, и с тех пор не выходил на связь. Однако помимо стыда, мешавшего ему смотреть друзьям в глаза, была и другая, ещё более важная причина.

Наступила суббота — день, когда в Ускоренном Мире проходят битвы за территорию.

Прямо сейчас Минато-3, главная база Осциллатори Юниверса, находилась под контролем Чёрного Легиона. Разумеется, Белый Легион соберёт лучших бойцов, чтобы отвоевать территорию, но как поступит Нега Небьюлас? Будет защищать новую землю или, наоборот, откажется от неё как от ненужной? Они не посвятили Харуюки в свои планы и правильно сделали. Прямо сейчас он состоял в Осциллатори и должен был по первому запросу Белой Королевы и офицеров говорить им всё, что знал о Нега Небьюласе.

Осциллатори воспользовались этим своим правом довольно-таки странно. Они дали Харуюки адрес, но за три дня даже и не подумали выйти с ним на связь. Недавний звонок сообщил, что сейчас половина первого, а значит, до начала битв за территорию оставалось всего три с половиной часа. Харуюки полагал, что Белая Королева назначит его шпионом, но все сроки уже прошли — даже если он что-то расскажет прямо сейчас, в Осциллатори не успеют отреагировать на информацию.

Иконка входящего сообщения зажглась перед глазами так вовремя, словно кто-то подслушивал эти мысли.

Шумно вдохнув, Харуюки уставился на высветившееся справа имя отправителя: “Sleepy”. Это имя обозначало “соня” и принадлежало Сноу Фейри из Осциллатори Юниверса.

“Как я вообще получил это письмо, если подключён только к локальной сети?” — с содроганием подумал Харуюки и нажал на иконку окостеневшим пальцем. Открылось окно с одной-единственной строчкой текста:

“За тобой приедут в 12:40”.

Чрезвычайно лаконичное письмо заканчивалось ссылкой на заказ такси. Когда Харуюки щёлкнул по ней, открылась карта, на которой голубым цветом мерцали маршрут машины и конечная точка маршрута. Прямо сейчас автомобиль ехал с запада на восток по улице Оуме…

— Так она уже подъезжает! — приглушённо выкрикнул Харуюки и посмотрел по сторонам в надежде на хоть какую-то помощь.

Но знакомых рядом не было. Да и он больше не состоял в Нега Небьюласе, поэтому должен был сам решать, как реагировать на приказ Фейри.

Бросив ещё один быстрый взгляд в сторону школьного двора, Харуюки развернулся и пробежал через ворота наружу.