Данталион, Слабейший Владыка Демонов 71 ранга21.09.1505 год по Имперскому календарюНифльхейм, Резиденция Губернатора— …Выражение Барбатос медленно менялось.Сначала, кажется, ее мозг был не в состоянии понять то, что она только что услышала.

Однако через 3 секунды ее брови медленно поползли вверх.— … Э?— Любовь, Барбатос.

Я говорю про любовь, — я улыбнулся.Барбатос все еще не могла понять мои слова.С ухмылкой, растянутой на лице, я говорил в игривой манере.— Подумай об этом.

Это было слишком очевидно.

Почему я пытался убить мать Лазурит? А?Поскольку Барбатос не отвечала, я спросил снова:— Почему я пытался убить мать Лазурит.

Если ты хоть немного подумаешь своей головй, тогда сможешь понять.

По правде сказать, я не мог получить никакую выгоду от убийства той старой карги.

Совсем никакую.Я хмыкнул.— Владыка Демонов, который зверски убил мать своей любовницы.

Как бы люди смотрели на меня? Они считали бы меня безумным придурком-убийцей.

Сделать такое — это словно смешать мое имя с грязью.

Несомненно, мне не стоило убивать ее.

Очевидно.Момент, когда ты избавился от своего невежества, был радостным.

Ааа, я почувствовал, что мне невольно начал нравиться этот мир.— Однако я пытался убить ту старую женщину, словно это было самым очевидным в мире.

Если бы Лазурит не остановила меня, внутренности той старой женщины разорвало бы на куски.

Какова была причина.

Почему я старался сделать то, что не принесло бы мне пользы в политическом плане? Есть только один ответ.

Потому что я люблю Лазурит…— …Погоди секундочку, — Барбатос нахмурилась.— Перестань распалять себя и погоди секунду.

Что, любовь? Ты пытался убить мать этого дитя из-за любви? Данталион.

Мои уши все правильно услышали?— Ты услышала правильно.

Кажется, у тебя прекрасный слух.— Блядь, и в каком месте это — любовь?Я мягко улыбнулся.

Сейчас я относился к жизни безгранично терпимо.— Принцип очень простой и четкий, Барбатос.

Я совершил три действия, которые при обычных обстоятельствах никогда бы сам не сделал.Во-первых, я пытался убить старую женщину, хоть пользы от этого не было никакой.

Во-вторых, я пытался убить служанку из Резиденции Губернатора, вот уж точно никакой корысти.

Если бы я бездумно убил служанку, тогда репутация Владыки Демонов была бы сильно повреждена.

Пожалуй, это нельзя было бы расценить как логическое действие.

В-третьих, я пытался сохранить жизни Джакомо Петрарху и стражникам, подвергая себя опасности, что о моем кровопролитии узнают.

Вот это действительно было абсурдно.

Я был безумцем? Почему я пытался помиловать тех парней? Это случилось лишь потому, что я хотел показать Лазурит, что «я способен проявлять милосердие».Первый раз был причудой.Второй раз был совпадением.Третий раз был неизбежностью.А я был глупой скотиной, которая не могла понять, что же было неизбежно.

Два раза понятно, но чтобы я упустил это и в третий раз? Невозможно.Мой разум дал ответ, вслед за моим уравновешенным характером.Лазурит.Она была моей логической ошибкой.Не отличающейся от вируса, который был причиной ошибок.— Честно говоря, это было невероятно очевидно…Я тупо уставился в пустоту.— Когда я пытался убить ту старую женщину, мне было совсем не весело.

Разве это не удивительно? Для меня нет ничего приятнее, чем отправить кого-то в Ад, используя мою власть.

Но по какой-то причине, когда я собирался убить ту старую каргу, настроение у меня было самое скверное…И со служанкой было так же.

Это не было даже чуточку в радость.

Крайне неприятная ярость, которая наполняла мою грудь.Я был тем человеком, который наслаждался, смело смотря в лицо Пеймон и Ивару Лордбруку в Вальпургиеву ночь.

В ситуации, когда, сделай одно неправильное движение, я подверг бы себя опасности уничтожения, я все же мило наслаждался чувством, что играюсь с теми двумя, как мне хочется.

Я был тем, кто сходил с ума по власти.Но чтобы я чувствовал себя раздраженным, пытаясь убрать старую женщину и служанку?Это было странно.Какую это повлекло за собой ошибку, было ясно.Все ключи были даны заранее.Когда я наступил на голову Ивар Лордбрук, я чувствовал удовлетворение…Когда я запугивал старую женщину и служанку, я чувствовал раздражение…Разница была проста.Первое действие было сделано в силу власти, а вот последующие действие были совершены из-за любви.Если уж это не было сюрпризом, то я не знал, что им могло быть.Когда я мысленно возвращался к этому, все было ясно.— Я на самом деле был поражен.

Мыслью о том, что действительно настанет день, когда такой человек, как я, по-настоящему полюбит кого-то.

Этого я не мог предвидеть даже в своих снах, потому был не способен понять раньше…— Ты… Ты действительно говоришь это искренне?— Я всегда искренен, Барбатос.Лицо собеседницы стало мрачным.— … Безумец.— Кто?— Ты.

Ты совершенно безумен.— В этом нет ничего нового.Горьковатая сладость смочила мой язык.Это вино действительно подходило своему названию как лучшее в мире демонов благодаря своему глубокому вкусу.— Сынок.— Если тебе повезет, ты встретишь хорошую женщину.— Неважно, что ты делаешь.

Никогда не отпускай эту женщину.Отец, ты был прав.Если встретишь замечательную девушку, тогда это чувство просто придет к тебе.Однако в целом, мой отец был прав только в этом.Потому что бесспорно то, что я оказался более сведущим, чем он.Я докажу это тут.— То, что мне предстояло сделать тогда, было просто.

Во-первых, я должен был признаться Лазурит в любви.

Это, как я сказал тебе раньше, у меня получилось идеально.— Идеально?..Лицо Барбатос перекосилось, но я проигнорировал это.— Дальше мне нужно было быстро устранить армию захватчиков.

Это было нелегкое задание, поскольку моей целью было не разбить вражеские силы, а возвысить моего будущего действующего генерала.

Что ж, в некоторой мере она успешно пробудилась — в некоторой мере.

Ее еще многому нужно научить.

В любом случае после подавления захватчиков и сминания мисс Фарнезе на свой вкус…Я коснулся подбородка.— После этого мне пришлось порвать с Лазурит.— …Растеклось тихое безмолвие.— … Что?Я мягко засмеялся.— Представь ее.

Представь ее разочарование.

Как Сильно Лазурит разочаровалась во мне.

Еще мгновение назад я настоятельно советовал мисс Фарнезе стать не более чем рабой власти, но сразу же после этого, вмиг, оказалось, что я был не более чем рабом любви.

Это неправильно.

Это не дело.Я медленно покачал указательным пальцем влево-вправо.— Лазурит не требовала от меня любви.

Конечно, мы немного кувыркались вместе в постели, но что ж… это было не столь важно.

Я бы любил Лазурит, даже если бы я был евнухом.Барбатос изумленно смотрела на меня.— Ладно, я буду говорить честно.

Я мог бы любить ее чуть меньше.

Сексуальное желание довольно важно, в конце концов.

Вдобавок к этому, она оправдывает свое имя суккубы, умения Лазурит в этой сфере действительно… ух, просто невероятные.

И хотя моя увлеченность женщинами была довольно беспорядочной, я чувствовал себя, словно внезапно стал девственником.

Я признаю это.

Ночные дела сыграли довольно большую роль в том, что моя любовь к ней выросла.

Но это и все.

Это не было существенно.

Язык между нами вышел за рамки телодвижений.— …— Единственное желание Лазурит — получить абсолютную власть.

Но если бы я просил любви, тогда временами ей бы пришлось подчиняться.

Как я невольно сделал для Лазурит… когда встретился с той старой женщиной, служанкой и Джакомо Петрархом.Я медленно покачал головой.— Но это было бы пренебрежением желания и намерений Лазурит, а также уничтожило бы мое собственное желание.

Потому что…Я улыбнулся— Я любил власть больше, чем Лазурит.Барбатос закрыла рот.Нежно смотря на нее, я добавил:— Если бы мне пришлось дать предварительную оценку, что ж… Лазурит была бы третьей.— Третьей кем?..— Я говорю о последовательности любви.

Порядок приоритетов в жизни человека.

Человек должен знать, что для него важно, а что менее важно.

Если пытаешься взять и то, и другое, то все закончится у тебя, как у льва, который потерял и кролика, и оленя.Я слегка сморщил брови.— Жизнь человека в хаосе распадется на части.

Стоит ли называть ее хрупкой? По крайней мере, если ты стоишь перед решающим выбором, тогда нужно знать заранее, что выберешь.

В моем случае самое первое в моем списке важных вещей это жизнь, когда можно немного лениться, а второе самое важное — власть.

А теперь Лазурит стала третьей самой ценной вещью для меня.— …— Разве это не поразительно? Лень пребывает со мной с тех пор, как мне исполнился год.

Власть со мной с тех пор, как мне исполнилось 6.

В сущности, они сопровождают меня на протяжении всей моей жизни.

Несмотря на это, то, с чем я живу всего лишь полгода, заняло третье место среди самых важных вещей в моей жизни.

Если это не чудо, то я не знаю тогда, что это.Я прижал обе руки к груди.

Биение моего сердца передалось ладони.Я никогда не забуду это чувство.Это был по-настоящему чудесный и поразительный опыт.— Это — не любовь, — cказала Барбатос.Интересно, было ли это лишь мое воображение, но ее голос дрожал.— Отлично, если вы двое разойдетесь, но любовь… это чувство самое ценное из всех.

Это то, чему все прочее должно охотно поддаваться, уступать место.— Ах, так думает большинство людей, — я кивнул. — И большинство людей ошибаются.И ухмыльнулся.Как и я до этого времени.Как я и продолжу.— Я знаю ответ.Всегда.

Данталион, Слабейший Владыка Демонов 71 ранга

21.09.1505 год по Имперскому календарю

Нифльхейм, Резиденция Губернатора

Выражение Барбатос медленно менялось.

Сначала, кажется, ее мозг был не в состоянии понять то, что она только что услышала.

Однако через 3 секунды ее брови медленно поползли вверх.

— Любовь, Барбатос.

Я говорю про любовь, — я улыбнулся.

Барбатос все еще не могла понять мои слова.

С ухмылкой, растянутой на лице, я говорил в игривой манере.

— Подумай об этом.

Это было слишком очевидно.

Почему я пытался убить мать Лазурит? А?

Поскольку Барбатос не отвечала, я спросил снова:

— Почему я пытался убить мать Лазурит.

Если ты хоть немного подумаешь своей головй, тогда сможешь понять.

По правде сказать, я не мог получить никакую выгоду от убийства той старой карги.

Совсем никакую.

— Владыка Демонов, который зверски убил мать своей любовницы.

Как бы люди смотрели на меня? Они считали бы меня безумным придурком-убийцей.

Сделать такое — это словно смешать мое имя с грязью.

Несомненно, мне не стоило убивать ее.

Момент, когда ты избавился от своего невежества, был радостным.

Ааа, я почувствовал, что мне невольно начал нравиться этот мир.

— Однако я пытался убить ту старую женщину, словно это было самым очевидным в мире.

Если бы Лазурит не остановила меня, внутренности той старой женщины разорвало бы на куски.

Какова была причина.

Почему я старался сделать то, что не принесло бы мне пользы в политическом плане? Есть только один ответ.

Потому что я люблю Лазурит…

— …Погоди секундочку, — Барбатос нахмурилась.

— Перестань распалять себя и погоди секунду.

Что, любовь? Ты пытался убить мать этого дитя из-за любви? Данталион.

Мои уши все правильно услышали?

— Ты услышала правильно.

Кажется, у тебя прекрасный слух.

— Блядь, и в каком месте это — любовь?

Я мягко улыбнулся.

Сейчас я относился к жизни безгранично терпимо.

— Принцип очень простой и четкий, Барбатос.

Я совершил три действия, которые при обычных обстоятельствах никогда бы сам не сделал.

Во-первых, я пытался убить старую женщину, хоть пользы от этого не было никакой.

Во-вторых, я пытался убить служанку из Резиденции Губернатора, вот уж точно никакой корысти.

Если бы я бездумно убил служанку, тогда репутация Владыки Демонов была бы сильно повреждена.

Пожалуй, это нельзя было бы расценить как логическое действие.

В-третьих, я пытался сохранить жизни Джакомо Петрарху и стражникам, подвергая себя опасности, что о моем кровопролитии узнают.

Вот это действительно было абсурдно.

Я был безумцем? Почему я пытался помиловать тех парней? Это случилось лишь потому, что я хотел показать Лазурит, что «я способен проявлять милосердие».

Первый раз был причудой.

Второй раз был совпадением.

Третий раз был неизбежностью.

А я был глупой скотиной, которая не могла понять, что же было неизбежно.

Два раза понятно, но чтобы я упустил это и в третий раз? Невозможно.

Мой разум дал ответ, вслед за моим уравновешенным характером.

Она была моей логической ошибкой.

Не отличающейся от вируса, который был причиной ошибок.

— Честно говоря, это было невероятно очевидно…

Я тупо уставился в пустоту.

— Когда я пытался убить ту старую женщину, мне было совсем не весело.

Разве это не удивительно? Для меня нет ничего приятнее, чем отправить кого-то в Ад, используя мою власть.

Но по какой-то причине, когда я собирался убить ту старую каргу, настроение у меня было самое скверное…

И со служанкой было так же.

Это не было даже чуточку в радость.

Крайне неприятная ярость, которая наполняла мою грудь.

Я был тем человеком, который наслаждался, смело смотря в лицо Пеймон и Ивару Лордбруку в Вальпургиеву ночь.

В ситуации, когда, сделай одно неправильное движение, я подверг бы себя опасности уничтожения, я все же мило наслаждался чувством, что играюсь с теми двумя, как мне хочется.

Я был тем, кто сходил с ума по власти.

Но чтобы я чувствовал себя раздраженным, пытаясь убрать старую женщину и служанку?

Это было странно.

Какую это повлекло за собой ошибку, было ясно.

Все ключи были даны заранее.

Когда я наступил на голову Ивар Лордбрук, я чувствовал удовлетворение…

Когда я запугивал старую женщину и служанку, я чувствовал раздражение…

Разница была проста.

Первое действие было сделано в силу власти, а вот последующие действие были совершены из-за любви.

Если уж это не было сюрпризом, то я не знал, что им могло быть.

Когда я мысленно возвращался к этому, все было ясно.

— Я на самом деле был поражен.

Мыслью о том, что действительно настанет день, когда такой человек, как я, по-настоящему полюбит кого-то.

Этого я не мог предвидеть даже в своих снах, потому был не способен понять раньше…

— Ты… Ты действительно говоришь это искренне?

— Я всегда искренен, Барбатос.

Лицо собеседницы стало мрачным.

— … Безумец.

Ты совершенно безумен.

— В этом нет ничего нового.

Горьковатая сладость смочила мой язык.

Это вино действительно подходило своему названию как лучшее в мире демонов благодаря своему глубокому вкусу.

— Если тебе повезет, ты встретишь хорошую женщину.

— Неважно, что ты делаешь.

Никогда не отпускай эту женщину.

Отец, ты был прав.

Если встретишь замечательную девушку, тогда это чувство просто придет к тебе.

Однако в целом, мой отец был прав только в этом.

Потому что бесспорно то, что я оказался более сведущим, чем он.

Я докажу это тут.

— То, что мне предстояло сделать тогда, было просто.

Во-первых, я должен был признаться Лазурит в любви.

Это, как я сказал тебе раньше, у меня получилось идеально.

— Идеально?..

Лицо Барбатос перекосилось, но я проигнорировал это.

— Дальше мне нужно было быстро устранить армию захватчиков.

Это было нелегкое задание, поскольку моей целью было не разбить вражеские силы, а возвысить моего будущего действующего генерала.

Что ж, в некоторой мере она успешно пробудилась — в некоторой мере.

Ее еще многому нужно научить.

В любом случае после подавления захватчиков и сминания мисс Фарнезе на свой вкус…

Я коснулся подбородка.

— После этого мне пришлось порвать с Лазурит.

Растеклось тихое безмолвие.

Я мягко засмеялся.

— Представь ее.

Представь ее разочарование.

Как Сильно Лазурит разочаровалась во мне.

Еще мгновение назад я настоятельно советовал мисс Фарнезе стать не более чем рабой власти, но сразу же после этого, вмиг, оказалось, что я был не более чем рабом любви.

Это неправильно.

Это не дело.

Я медленно покачал указательным пальцем влево-вправо.

— Лазурит не требовала от меня любви.

Конечно, мы немного кувыркались вместе в постели, но что ж… это было не столь важно.

Я бы любил Лазурит, даже если бы я был евнухом.

Барбатос изумленно смотрела на меня.

— Ладно, я буду говорить честно.

Я мог бы любить ее чуть меньше.

Сексуальное желание довольно важно, в конце концов.

Вдобавок к этому, она оправдывает свое имя суккубы, умения Лазурит в этой сфере действительно… ух, просто невероятные.

И хотя моя увлеченность женщинами была довольно беспорядочной, я чувствовал себя, словно внезапно стал девственником.

Я признаю это.

Ночные дела сыграли довольно большую роль в том, что моя любовь к ней выросла.

Но это и все.

Это не было существенно.

Язык между нами вышел за рамки телодвижений.

— Единственное желание Лазурит — получить абсолютную власть.

Но если бы я просил любви, тогда временами ей бы пришлось подчиняться.

Как я невольно сделал для Лазурит… когда встретился с той старой женщиной, служанкой и Джакомо Петрархом.

Я медленно покачал головой.

— Но это было бы пренебрежением желания и намерений Лазурит, а также уничтожило бы мое собственное желание.

Потому что…

Я улыбнулся

— Я любил власть больше, чем Лазурит.

Барбатос закрыла рот.

Нежно смотря на нее, я добавил:

— Если бы мне пришлось дать предварительную оценку, что ж… Лазурит была бы третьей.

— Третьей кем?..

— Я говорю о последовательности любви.

Порядок приоритетов в жизни человека.

Человек должен знать, что для него важно, а что менее важно.

Если пытаешься взять и то, и другое, то все закончится у тебя, как у льва, который потерял и кролика, и оленя.

Я слегка сморщил брови.

— Жизнь человека в хаосе распадется на части.

Стоит ли называть ее хрупкой? По крайней мере, если ты стоишь перед решающим выбором, тогда нужно знать заранее, что выберешь.

В моем случае самое первое в моем списке важных вещей это жизнь, когда можно немного лениться, а второе самое важное — власть.

А теперь Лазурит стала третьей самой ценной вещью для меня.

— Разве это не поразительно? Лень пребывает со мной с тех пор, как мне исполнился год.

Власть со мной с тех пор, как мне исполнилось 6.

В сущности, они сопровождают меня на протяжении всей моей жизни.

Несмотря на это, то, с чем я живу всего лишь полгода, заняло третье место среди самых важных вещей в моей жизни.

Если это не чудо, то я не знаю тогда, что это.

Я прижал обе руки к груди.

Биение моего сердца передалось ладони.

Я никогда не забуду это чувство.

Это был по-настоящему чудесный и поразительный опыт.

— Это — не любовь, — cказала Барбатос.

Интересно, было ли это лишь мое воображение, но ее голос дрожал.

— Отлично, если вы двое разойдетесь, но любовь… это чувство самое ценное из всех.

Это то, чему все прочее должно охотно поддаваться, уступать место.

— Ах, так думает большинство людей, — я кивнул. — И большинство людей ошибаются.

И ухмыльнулся.

Как и я до этого времени.

Как я и продолжу.

— Я знаю ответ.