Джордж фон Розенберг, Маркграф Розенберга, Северный Хранитель11.03.1506 год по Имперскому календарюНярисская равнинаОфицеры и люди не смогли узнать меня, когда я приблизился, ковыляя с тростью.

Даже после того, как я показал кольцо Дома Розенбергов, привратник все еще сомневался.

Я выглядел грязным и оборванным.

Хоть я пойду и спрошу, не ждите слишком многого, пробубнил привратник и пошел оповестить людей о моем прибытии.После длительного времени пришел командир с веревкой, которой связывали преступников.

Я был с ним знаком.

Не в состоянии отнестись ко мне как к преступнику, капитан промолвил, заикаясь:— Говорят, что преступление поражения, которое вы принесли нам, было ужасным…— Ее Высочество Принцесса Империи приказала связать меня?— Мои извинения, Ваша Честь.Горло мое пересохло.

Я сухо кашлянул.

С тех пор как меня ударили в затылок, и я упал в снег, кашлять я стал чаще.

Этот частый сухой кашель, который настиг меня в возрасте 60 лет, оповещал меня о моем возрасте.

Старение, с которым я столкнулся, потому что был стар, было болезненным.— За что тут приносить извинения.

Связывай.— Прошу вас, гневайтесь на этого командира.Командир связал обе мои руки и повел меня на плацдарм.

Полуденное солнце щедро освещало широкие просторы военной базы.

В каждом уголке, который освещало солнце, собирались солдаты и болтали о том о сем.

Как только появился командир, ведущий на веревке престарелого мужчину, солдаты повернулись, чтобы посмотреть на него.

Кто-то узнал мое старое тело, поскольку мое имя мгновенно разнеслось.— Это маркграф Розенберга.— Ну, причина, по которой наша позиция была захвачена несколько дней назад…Офицеры и солдаты шептались.

Я чувствовал, будто мое тело было совершенно открыто и моя внутренняя плоть выставлена на показ.

Командир вел меня не к казармам, используемым для военных советов, а к личной палатке Принцессы.— Я привел поверженного генерала, Ваше Высочество.Поверженный генерал.Я вздрогнул.

Позор, который я ощутил, теперь проник мне в душу глубже, чем когда я проходил перед солдатами.Принцесса не ответила.

Ее силуэт едва виднелся через белое полотно палатки.— Ваше Высочество.Командир позвал еще раз.

Ответа нет.

В замешательстве, командир повернулся и взглянул на меня.

Казалось, что у командира не было смелости, чтобы настаивать и звать Принцессу, которая была словно небо, уже в третий раз.

Я прочистил горло.— Ваше Высочество, Ваш покорный слуга тут, чтобы склонить голову.— Входите, — прозвучал из палатки тонкий голос.Шагами преступника я зашел в помещение.

Принцесса сидела за столом и разбиралась с документами.

В центре палатки от ведра, наполненного горячей водой, поднимался пар.Даже после того, как мы вошли, Принцесса продолжала лишь касаться документов.

Казалось, что длительное пребывание командира в палатке Принцессы необычайно давило на него.

В палатке раздавался лишь звук пера, которым писали по пергаменту.

И хотя время должно было быть одним и тем же, независимо от пространства, в котором ты находился, командир был не в состоянии справиться со временем в этом изолированном пространстве.

Принцесса заговорила:— Вы можете идти, командир.Командир быстро ушел.Только тогда Принцесса встала.

Красные как кровь глаза смотрели мне в лицо.

В них не было эмоций.— Сир Розенберг.— Да, прошу вас, говорите, Ваше Высочество.— Вы проиграли.Я упал на колени.— Не прощайте Вашего покорного слугу, Ваше Высочество.— Правильно.

Именно так вы должны вести себя.

Однако если я не прощу вас, разве вернутся к жизни погибшие солдаты? Будет ли снова прегражден путь по горному хребту, через который проникли внутрь? Наши подданные, которых сожгли, это все те же сожженные люди, а солдаты, которые разорвали окружение и отступили, все те же наши бежавшие солдаты.— …— Почему вы проиграли?Я рассказал ей все, что знал, во всех подробностях.Принцесса молчаливо слушала мои слова.

Выслушав все, она промолвила.— Понимаю, так тот человек — Данталион.— Как Ваше Высочество знает о таком…— Моя знакомая прислала мне некоторую информацию.

Вы тоже взгляните.Принцесса вытянула карманные часы из своих одежд.

Как только она повернула часовую стрелку часов, начал сочиться дымок.

В дыму появился еле различимый прозрачный экран.

Артефакт Пьеса-Воспоминание.

Инструмент по заоблачной цене.— Оберните это место в Ад.— А? Что Ваша Светлость имели в виду под «Адом»?— Я чувствую запах.

Это запах жира, который исходит от омерзительных куч плоти.

Это запах жадности и лицемерия.Мои глаза мгновенно открылись.

На экране появилась фигура Данталиона.

Он приказал устроить резню и несчетное количество людей было убито.

Я затаил дыхание.

Принцесса выключила артефакт и спросила меня:— Как оно? Наверно, вы видели этого Владыку Демонов лично.— Да… Несомненно, это был Владыка Демонов Данталион.— Есть ли какая-то возможность, что они нашли мужчину с тем же лицом, как у Данталиона, и заставили его действовать как Владыку Демонов? А также есть ли какая-то возможность, что они наняли большую группу магов, чтобы инсценировать все это представление, выставляя себя в ложном свете.— Вероятность этого крайне мала.

Ваше Высочество, ваш покорный слуга узнаёт ведьму, которая была с Владыкой Демонов.— Кто это?— Мы скрестили мечи несколько дней назад.

Ваш покорный слуга даже сразил ее.

Если бы это было постановкой, было бы трудно сделать почти идентичную внешность.

Более того, девушка, которую Данталион держит в объятиях, — генерал Владыки Демонов.Принцесса положила руку на подбородок и задумалась.— Я отправила человека в Павию, чтобы подтвердить случившееся.

Очевидно, там действительно имело место происшествие, когда на невольничий рынок напали прошлой осенью.

Люди Павии считают, что это сделал необузданный демонический монстр.— Ваше Высочество.— Владыка Демонов Данталион скорее всего перерезал людей умышленно, независимо от расы, чтобы замаскировать нападение на невольничий рынок под атаку монстра.

Поскольку и люди, и демоны, все подряд погибли, то, естественно, это виделось не иначе, как дело рук демонических монстров.— …— Он жестокий человек, сир Розенберг.Жестокий.Суждение Принцессы было бесконечно верным.

Владыка Демонов Данталион был бессердечной особой.

Еще не было ситуации, когда бы он пощадил жизни людей, взятых в плен.

Если бы это понадобилось для победы, он спокойно загнал бы своих подчиненных в смертельно опасную ситуацию.

Конечно, несомненно, Данталион был мерзавцем, более всего подходившим под определение «Владыка Демонов».Но почему? Почему сцена, свидетелем которой я стал, когда пришел в себя после потери сознания, казалась такой сентиментальной? Я не был уверен, было ли это реальностью или галлюцинацией.

В солнечном свете, подобном туману, Данталион и девушки смешались, как блики света.

Эта сцена осталась единственной тайной и отпечаталась у меня на роговице.

Чем больше я пытался вытолкнуть эту сцену из своей головы, тем ближе она подступала.

Однако даже эта близость была слишком далекой, чтобы я мог ее преодолеть.

Казалось, словно то место было нирваной.— Розенберг.— Да, Ваше Высочество.— Габсбурги однажды даровали вам свою веру.Принцесса подняла кинжал.Я медленно закрыл глаза.

Я пришел сюда решительно.

Причина, почему я не совершил самоубийство, была та, что моя личность считала самоубийство чем-то запретным.

Насколько умереть по своему желанию было обязанностью человека, настолько это было чрезвычайно расточительно для предателя, который опозорил свою расу и разрушил свою страну.

Моя смерть больше мне не принадлежала, и страна должна была меня покарать.

Я пришел сюда умереть.

Джордж фон Розенберг, Маркграф Розенберга, Северный Хранитель

11.03.1506 год по Имперскому календарю

Нярисская равнина

Офицеры и люди не смогли узнать меня, когда я приблизился, ковыляя с тростью.

Даже после того, как я показал кольцо Дома Розенбергов, привратник все еще сомневался.

Я выглядел грязным и оборванным.

Хоть я пойду и спрошу, не ждите слишком многого, пробубнил привратник и пошел оповестить людей о моем прибытии.

После длительного времени пришел командир с веревкой, которой связывали преступников.

Я был с ним знаком.

Не в состоянии отнестись ко мне как к преступнику, капитан промолвил, заикаясь:

— Говорят, что преступление поражения, которое вы принесли нам, было ужасным…

— Ее Высочество Принцесса Империи приказала связать меня?

— Мои извинения, Ваша Честь.

Горло мое пересохло.

Я сухо кашлянул.

С тех пор как меня ударили в затылок, и я упал в снег, кашлять я стал чаще.

Этот частый сухой кашель, который настиг меня в возрасте 60 лет, оповещал меня о моем возрасте.

Старение, с которым я столкнулся, потому что был стар, было болезненным.

— За что тут приносить извинения.

— Прошу вас, гневайтесь на этого командира.

Командир связал обе мои руки и повел меня на плацдарм.

Полуденное солнце щедро освещало широкие просторы военной базы.

В каждом уголке, который освещало солнце, собирались солдаты и болтали о том о сем.

Как только появился командир, ведущий на веревке престарелого мужчину, солдаты повернулись, чтобы посмотреть на него.

Кто-то узнал мое старое тело, поскольку мое имя мгновенно разнеслось.

— Это маркграф Розенберга.

— Ну, причина, по которой наша позиция была захвачена несколько дней назад…

Офицеры и солдаты шептались.

Я чувствовал, будто мое тело было совершенно открыто и моя внутренняя плоть выставлена на показ.

Командир вел меня не к казармам, используемым для военных советов, а к личной палатке Принцессы.

— Я привел поверженного генерала, Ваше Высочество.

Поверженный генерал.

Я вздрогнул.

Позор, который я ощутил, теперь проник мне в душу глубже, чем когда я проходил перед солдатами.

Принцесса не ответила.

Ее силуэт едва виднелся через белое полотно палатки.

— Ваше Высочество.

Командир позвал еще раз.

Ответа нет.

В замешательстве, командир повернулся и взглянул на меня.

Казалось, что у командира не было смелости, чтобы настаивать и звать Принцессу, которая была словно небо, уже в третий раз.

Я прочистил горло.

— Ваше Высочество, Ваш покорный слуга тут, чтобы склонить голову.

— Входите, — прозвучал из палатки тонкий голос.

Шагами преступника я зашел в помещение.

Принцесса сидела за столом и разбиралась с документами.

В центре палатки от ведра, наполненного горячей водой, поднимался пар.

Даже после того, как мы вошли, Принцесса продолжала лишь касаться документов.

Казалось, что длительное пребывание командира в палатке Принцессы необычайно давило на него.

В палатке раздавался лишь звук пера, которым писали по пергаменту.

И хотя время должно было быть одним и тем же, независимо от пространства, в котором ты находился, командир был не в состоянии справиться со временем в этом изолированном пространстве.

Принцесса заговорила:

— Вы можете идти, командир.

Командир быстро ушел.

Только тогда Принцесса встала.

Красные как кровь глаза смотрели мне в лицо.

В них не было эмоций.

— Сир Розенберг.

— Да, прошу вас, говорите, Ваше Высочество.

— Вы проиграли.

Я упал на колени.

— Не прощайте Вашего покорного слугу, Ваше Высочество.

— Правильно.

Именно так вы должны вести себя.

Однако если я не прощу вас, разве вернутся к жизни погибшие солдаты? Будет ли снова прегражден путь по горному хребту, через который проникли внутрь? Наши подданные, которых сожгли, это все те же сожженные люди, а солдаты, которые разорвали окружение и отступили, все те же наши бежавшие солдаты.

— Почему вы проиграли?

Я рассказал ей все, что знал, во всех подробностях.

Принцесса молчаливо слушала мои слова.

Выслушав все, она промолвила.

— Понимаю, так тот человек — Данталион.

— Как Ваше Высочество знает о таком…

— Моя знакомая прислала мне некоторую информацию.

Вы тоже взгляните.

Принцесса вытянула карманные часы из своих одежд.

Как только она повернула часовую стрелку часов, начал сочиться дымок.

В дыму появился еле различимый прозрачный экран.

Артефакт Пьеса-Воспоминание.

Инструмент по заоблачной цене.

— Оберните это место в Ад.

— А? Что Ваша Светлость имели в виду под «Адом»?

— Я чувствую запах.

Это запах жира, который исходит от омерзительных куч плоти.

Это запах жадности и лицемерия.

Мои глаза мгновенно открылись.

На экране появилась фигура Данталиона.

Он приказал устроить резню и несчетное количество людей было убито.

Я затаил дыхание.

Принцесса выключила артефакт и спросила меня:

— Как оно? Наверно, вы видели этого Владыку Демонов лично.

— Да… Несомненно, это был Владыка Демонов Данталион.

— Есть ли какая-то возможность, что они нашли мужчину с тем же лицом, как у Данталиона, и заставили его действовать как Владыку Демонов? А также есть ли какая-то возможность, что они наняли большую группу магов, чтобы инсценировать все это представление, выставляя себя в ложном свете.

— Вероятность этого крайне мала.

Ваше Высочество, ваш покорный слуга узнаёт ведьму, которая была с Владыкой Демонов.

— Мы скрестили мечи несколько дней назад.

Ваш покорный слуга даже сразил ее.

Если бы это было постановкой, было бы трудно сделать почти идентичную внешность.

Более того, девушка, которую Данталион держит в объятиях, — генерал Владыки Демонов.

Принцесса положила руку на подбородок и задумалась.

— Я отправила человека в Павию, чтобы подтвердить случившееся.

Очевидно, там действительно имело место происшествие, когда на невольничий рынок напали прошлой осенью.

Люди Павии считают, что это сделал необузданный демонический монстр.

— Ваше Высочество.

— Владыка Демонов Данталион скорее всего перерезал людей умышленно, независимо от расы, чтобы замаскировать нападение на невольничий рынок под атаку монстра.

Поскольку и люди, и демоны, все подряд погибли, то, естественно, это виделось не иначе, как дело рук демонических монстров.

— Он жестокий человек, сир Розенберг.

Суждение Принцессы было бесконечно верным.

Владыка Демонов Данталион был бессердечной особой.

Еще не было ситуации, когда бы он пощадил жизни людей, взятых в плен.

Если бы это понадобилось для победы, он спокойно загнал бы своих подчиненных в смертельно опасную ситуацию.

Конечно, несомненно, Данталион был мерзавцем, более всего подходившим под определение «Владыка Демонов».

Но почему? Почему сцена, свидетелем которой я стал, когда пришел в себя после потери сознания, казалась такой сентиментальной? Я не был уверен, было ли это реальностью или галлюцинацией.

В солнечном свете, подобном туману, Данталион и девушки смешались, как блики света.

Эта сцена осталась единственной тайной и отпечаталась у меня на роговице.

Чем больше я пытался вытолкнуть эту сцену из своей головы, тем ближе она подступала.

Однако даже эта близость была слишком далекой, чтобы я мог ее преодолеть.

Казалось, словно то место было нирваной.

— Розенберг.

— Да, Ваше Высочество.

— Габсбурги однажды даровали вам свою веру.

Принцесса подняла кинжал.

Я медленно закрыл глаза.

Я пришел сюда решительно.

Причина, почему я не совершил самоубийство, была та, что моя личность считала самоубийство чем-то запретным.

Насколько умереть по своему желанию было обязанностью человека, настолько это было чрезвычайно расточительно для предателя, который опозорил свою расу и разрушил свою страну.

Моя смерть больше мне не принадлежала, и страна должна была меня покарать.

Я пришел сюда умереть.