Данталион, Король простолюдинов 71-го ранга1.03.1506 год по Имперскому календарюЧерные горы, горный проход20 ведьм вылетело, вернулось 12.

У всех 12 ведьм была пробита грудь, и они истекали кровью.Я не видел среди них Хумбабу.— …Чувствуя себя ужасно, я не мог спросить, где Хумбаба.

Я мог только спросить, смогут ли они продолжать сражаться.

Если бы ведьмы сказали, что это трудно, тогда я планировал убрать их из битвы.— Вы можете снова летать?— Мы отплатим за доброту нашего хозяина своими жизнями.Окровавленные ведьмы стали на колени в снег.

В тех местах, куда капала их кровь, в снегу появились дыры.

Смотря вниз на эти красные дыры, я поклялся.

Любой ценой, я получу победу в этой битве.Хотя в наших войсках было 50 ведьм, я намеренно отправил только 20, чтобы выманить врага. 20 ведьм приняли нелогичный приказ без единого слова.

И без единого слова 9 из них погибли.

О чем думали те 9, когда падали в холодном зимнем воздухе в последний раз, и как одиноко, наверно, им было опускаться в бесконечно темную пропасть в одиночку, я не осмеливался оценить это чувство.

Они умерли ради меня.Я тихо отдал приказ командирам.— Рассчитывайте на деревянные щиты.

Враг расположит кавалерию спереди и нападет на наши силы.

Если вы выйдете за эти щиты, все будет кончено.

Копейщики будут защищать арбалетчиков, а арбалетчики будут защищать копейщиков.

Полагайтесь друг на друга и держитесь вместе.Командиры повторили приказы и побежали к передовой.Издалека доносился стук копыт, гудела земля.

Вражеская кавалерия приближалась, поднимая с земли облака снега.

В эту темную ночь их фигуры были видны не в деталях, а представали одной огромной массой; словно одна гигантская тень.

Среди теней слышались резкие звуки горнов.

Копыта, снежная пыль и горны хаотически смешались вместе, от чего казалось, что к нам приближается не тысяча, а десять тысяч.— Трубите в горны.Наши трубачи затрубили в горны.

В ночном воздухе перемешалось дыхание вражеских солдат и дыхание нашей армии, а ведьмы снова поднялись в небо.Там отдавался звук горнов, пути ведьм и магов пересеклись.

А на земле, дрожа от копыт, схлестнулись пехотинцы и кавалерия.

Кровь, которая прорвалась с неба, брызгами летела вниз, а кровь, хлынувшая с земли, выстреливала вверх.

Мир пропитался кровью.Адъютант командира закричал:— Ваше Высочество, это вражеские пехотинцы!Лунный свет слабо осветил вражеских солдат на другой стороне горного прохода.

И хотя лиц их видно не было, копья, которые они держали, ярко сверкали в тусклом свете.

Моя центральная армия состояла из 2 500 солдат, но, кажется, число вражеских солдат достигало примерно 5 000, если они добавили кавалерию к пехотинцам.Хотя деревянные щиты, на которые полагалось наше войско, были крепкими, нас было мало числом.

Между щитами были большие прорехи.

Вражеская кавалерия постоянно направляла своих лошадей к тем местам.

Наших копейщиков медленно оттесняли назад.

Копье, выткнувшееся из лав вражеской кавалерии, пронзило голову одного из пехотинцев.

Острие прошло через глаз и вышло через затылок.Взобравшись на коня и пристально осмотрев поле боя, я спокойно сказал.— Держитесь.

Мы выживем, если вы выдержите.

Если вы сдадитесь, мы все погибнем.Мне было горько от моего бессилия.

В эту страшную ночь все солдаты были относительно одиноки.

Каждый по-своему наши, солдаты справлялись с тенями врагов, приближавшиеся к ним, как наводнение.

Поскольку битвы вели солдаты, а не я сам, я не мог умереть вместо них, и задание умирать приняли исключительно солдаты.Наши воины падали головой вперед на снег и умирали.

Поскольку они не были союзниками, вражеские силы наступали на трупы и еще глубже хоронили их в снегу.

Ветер трепал волосы полупогребенных трупов.

Поскольку их тела были твердыми, никаких витиеватых слов остаться не могло.

Смерть отвергает слова.Я посмотрел на сосновый лес слева от поля боя.

Скорее всего Фарнезе пряталась там, затаив дыхание.

Мне показалось, что я ощущаю ее дыхание, когда она, подобно волку, пристально вглядывается в поле боя своими зелеными глазами.То ли первым паду я, то ли вражеские солдаты смогут первыми прорвать нашу защиту, то ли Фарнезе первой возьмет врагов сзади в клещи, я не мог разобраться, в какой последовательности все это закончится.

Каждый был одинок во время этого ночного сражения.

Я повторил те же слова, которые сказал за мгновение до этого.— Держитесь.

Мы выживем, если выдержите вы.

Данталион, Король простолюдинов 71-го ранга

1.03.1506 год по Имперскому календарю

Черные горы, горный проход

20 ведьм вылетело, вернулось 12.

У всех 12 ведьм была пробита грудь, и они истекали кровью.

Я не видел среди них Хумбабу.

Чувствуя себя ужасно, я не мог спросить, где Хумбаба.

Я мог только спросить, смогут ли они продолжать сражаться.

Если бы ведьмы сказали, что это трудно, тогда я планировал убрать их из битвы.

— Вы можете снова летать?

— Мы отплатим за доброту нашего хозяина своими жизнями.

Окровавленные ведьмы стали на колени в снег.

В тех местах, куда капала их кровь, в снегу появились дыры.

Смотря вниз на эти красные дыры, я поклялся.

Любой ценой, я получу победу в этой битве.

Хотя в наших войсках было 50 ведьм, я намеренно отправил только 20, чтобы выманить врага. 20 ведьм приняли нелогичный приказ без единого слова.

И без единого слова 9 из них погибли.

О чем думали те 9, когда падали в холодном зимнем воздухе в последний раз, и как одиноко, наверно, им было опускаться в бесконечно темную пропасть в одиночку, я не осмеливался оценить это чувство.

Они умерли ради меня.

Я тихо отдал приказ командирам.

— Рассчитывайте на деревянные щиты.

Враг расположит кавалерию спереди и нападет на наши силы.

Если вы выйдете за эти щиты, все будет кончено.

Копейщики будут защищать арбалетчиков, а арбалетчики будут защищать копейщиков.

Полагайтесь друг на друга и держитесь вместе.

Командиры повторили приказы и побежали к передовой.

Издалека доносился стук копыт, гудела земля.

Вражеская кавалерия приближалась, поднимая с земли облака снега.

В эту темную ночь их фигуры были видны не в деталях, а представали одной огромной массой; словно одна гигантская тень.

Среди теней слышались резкие звуки горнов.

Копыта, снежная пыль и горны хаотически смешались вместе, от чего казалось, что к нам приближается не тысяча, а десять тысяч.

— Трубите в горны.

Наши трубачи затрубили в горны.

В ночном воздухе перемешалось дыхание вражеских солдат и дыхание нашей армии, а ведьмы снова поднялись в небо.

Там отдавался звук горнов, пути ведьм и магов пересеклись.

А на земле, дрожа от копыт, схлестнулись пехотинцы и кавалерия.

Кровь, которая прорвалась с неба, брызгами летела вниз, а кровь, хлынувшая с земли, выстреливала вверх.

Мир пропитался кровью.

Адъютант командира закричал:

— Ваше Высочество, это вражеские пехотинцы!

Лунный свет слабо осветил вражеских солдат на другой стороне горного прохода.

И хотя лиц их видно не было, копья, которые они держали, ярко сверкали в тусклом свете.

Моя центральная армия состояла из 2 500 солдат, но, кажется, число вражеских солдат достигало примерно 5 000, если они добавили кавалерию к пехотинцам.

Хотя деревянные щиты, на которые полагалось наше войско, были крепкими, нас было мало числом.

Между щитами были большие прорехи.

Вражеская кавалерия постоянно направляла своих лошадей к тем местам.

Наших копейщиков медленно оттесняли назад.

Копье, выткнувшееся из лав вражеской кавалерии, пронзило голову одного из пехотинцев.

Острие прошло через глаз и вышло через затылок.

Взобравшись на коня и пристально осмотрев поле боя, я спокойно сказал.

— Держитесь.

Мы выживем, если вы выдержите.

Если вы сдадитесь, мы все погибнем.

Мне было горько от моего бессилия.

В эту страшную ночь все солдаты были относительно одиноки.

Каждый по-своему наши, солдаты справлялись с тенями врагов, приближавшиеся к ним, как наводнение.

Поскольку битвы вели солдаты, а не я сам, я не мог умереть вместо них, и задание умирать приняли исключительно солдаты.

Наши воины падали головой вперед на снег и умирали.

Поскольку они не были союзниками, вражеские силы наступали на трупы и еще глубже хоронили их в снегу.

Ветер трепал волосы полупогребенных трупов.

Поскольку их тела были твердыми, никаких витиеватых слов остаться не могло.

Смерть отвергает слова.

Я посмотрел на сосновый лес слева от поля боя.

Скорее всего Фарнезе пряталась там, затаив дыхание.

Мне показалось, что я ощущаю ее дыхание, когда она, подобно волку, пристально вглядывается в поле боя своими зелеными глазами.

То ли первым паду я, то ли вражеские солдаты смогут первыми прорвать нашу защиту, то ли Фарнезе первой возьмет врагов сзади в клещи, я не мог разобраться, в какой последовательности все это закончится.

Каждый был одинок во время этого ночного сражения.

Я повторил те же слова, которые сказал за мгновение до этого.

— Держитесь.

Мы выживем, если выдержите вы.