Хань Юньси ждала с утра и до ночи.

В этом месте не было не только жениха, но и вообще признаков других людей.

Поздно вечером, пока она отдыхала, облокотившись на подушку, Хань Юньси провалилась в сон.

Тем не менее внезапный звук удара, исходящего от одного из окон, разбудил ее.

В лампе было недостаточно масла, чтобы осветить то, что было снаружи, поэтому она могла только ждать с беспокойством на сердце.

Но все же девушка осторожно вышла из спальни.— Кто там?Снаружи было тихо и темно; никто не отвечал.— Кто-то пришел? Кто ты? — Хань Юньси снова спросила, освещая путь лампой.

И в этот момент в ее голове зазвучала тревога "ду-ду-ду", предупреждая о яде поблизости.

Что происходит?Кто-то пришел с намерением отравить ее?Хань Юньси затряслась и обернулась, чтобы вернуться в комнату.

Но кто мог знать, что прямо в этот момент рука схватит ее за лодыжку?— Аааа... — до того, как она смогла закричать, кто-то потянул ее назад.

Масляная лампа упала на пол, когда Хань Юньси повалилась.

Но она не могла волноваться о таких вещах и была слишком занята, пытаясь сбить ногой схватившую ее руку.

Неожиданно ее нога соприкоснулась с грудью человека, наполняя комнату зловонием крови.— Если хочешь жить — не двигайся, — заговорил равнодушный мужской голос, охлаждая комнату.Хань Юньси внезапно затихла, потому что ледяное лезвие меча упиралось в ее тело.

Кажется, этот парень был ранен — и не только, его еще и отравили.

Он — убийца?Их окружение было очень тихим, таким тихим, что можно было услышать тяжелое дыхание мужчины.

Не ощущая никакой реакции от него какое-то время, Хань Юньси робко задала вопрос:— Эй, ты здесь, чтобы убить герцога Цинь?Мужчина не дал ответа.— Герцога Цинь здесь нет.

Не думаю, что он вернется в течение, по меньшей мере, года.

Почему бы тебе не отпустить меня, и я притворюсь, что ничего этого не было? — Хань Юньси пыталась поговорить.К сожалению, этот человек до сих пор молчал.

В темноте она видела, как он сидел, опираясь на стену.

Он был одет во все черное, так что было трудно разглядеть его черты.— Ты — ранен.

Не сиди тут, поспеши и уходи.

Я обещаю, что никого не позову на помощь, — нервно проговорила Хань Юньси, осторожно приближаясь к своим ногам, чтобы попытаться оттолнуть меч.Кто бы знал, что как только она коснется меча, мужчина поднесет его к шее и будет готов ранить ее!? Пока ее жизнь висела на волоске, Хань Юньси попятилась и поспешно заговорила:— Ты — отравлен, из-за раны на твоей груди в четырех сантиметрах от сердца.

Это — змеиный яд, который начал распространяться час назад.

Он — не от прямого укуса, а извлечен из змеи.

Тебе трудно дышать, а сердцебиение замедлилось, потому что цель этого яда — навредить сердцу.

Приступы будут происходить очень часто, так что еще час — это твой предел.Хань Юньси сказала всё на одном дыхании согласно заключению, которое она взяла из системы очищения яда.

Даже сейчас кончик лезвия все еще оставался около ее горла, и медленно стекающая струйка крови заставила ее сердце сильно забиться.

Но тот факт, что мужчина не сдвинул своё оружие немного дальше, доказывало, что слова Хань Юньси попали в точку.В наступившей тишине холодный воздух наполнял напряженную атмосферу.

Сглотнув, Хань Юньси набралась мужества заговорить:— Я могу помочь тебе избавиться от яда.

Если я не смогу, еще будет не слишком поздно, чтобы убить меня, — после этого она не решалась снова говорить, сидя на месте и дрожа от страха.Спустя долгое время, мужчина, наконец-то, холодно спросил:— Как долго?— Мне надо осмотреть рану, чтобы проверить силу яда, — вымолвила Хань Юньси, придерживаясь фактов.Мужчина не дал никакого ответа, но зато опустил меч.

Ее сердце, которое готово было выскочить, полностью успокоилось.

Убедившись, что ей не надо волноваться о своей жизни, Хань Юньси окружила атмосфера профессионализма, и она встала на ноги.

Видя это, мужчина в черном также собирался поступить так, но она тотчас же приказала ему:— Сиди, тебе нельзя двигаться! — её голос был слаб, но не давал и шанса на возмущение. — Если будешь двигаться, ты ускоришь кровообращение.

Если еще больше яда войдет в твое сердце, у нас будут проблемы.В сумерках глаза мужчины в черном блеснули, и он покорно перестал двигаться.

Но кто мог знать, что следующим, что скажет Хань Юньси, будет:— Снимай одежду.

Хань Юньси ждала с утра и до ночи.

В этом месте не было не только жениха, но и вообще признаков других людей.

Поздно вечером, пока она отдыхала, облокотившись на подушку, Хань Юньси провалилась в сон.

Тем не менее внезапный звук удара, исходящего от одного из окон, разбудил ее.

В лампе было недостаточно масла, чтобы осветить то, что было снаружи, поэтому она могла только ждать с беспокойством на сердце.

Но все же девушка осторожно вышла из спальни.

Снаружи было тихо и темно; никто не отвечал.

— Кто-то пришел? Кто ты? — Хань Юньси снова спросила, освещая путь лампой.

И в этот момент в ее голове зазвучала тревога "ду-ду-ду", предупреждая о яде поблизости.

Что происходит?

Кто-то пришел с намерением отравить ее?

Хань Юньси затряслась и обернулась, чтобы вернуться в комнату.

Но кто мог знать, что прямо в этот момент рука схватит ее за лодыжку?

— Аааа... — до того, как она смогла закричать, кто-то потянул ее назад.

Масляная лампа упала на пол, когда Хань Юньси повалилась.

Но она не могла волноваться о таких вещах и была слишком занята, пытаясь сбить ногой схватившую ее руку.

Неожиданно ее нога соприкоснулась с грудью человека, наполняя комнату зловонием крови.

— Если хочешь жить — не двигайся, — заговорил равнодушный мужской голос, охлаждая комнату.

Хань Юньси внезапно затихла, потому что ледяное лезвие меча упиралось в ее тело.

Кажется, этот парень был ранен — и не только, его еще и отравили.

Он — убийца?

Их окружение было очень тихим, таким тихим, что можно было услышать тяжелое дыхание мужчины.

Не ощущая никакой реакции от него какое-то время, Хань Юньси робко задала вопрос:

— Эй, ты здесь, чтобы убить герцога Цинь?

Мужчина не дал ответа.

— Герцога Цинь здесь нет.

Не думаю, что он вернется в течение, по меньшей мере, года.

Почему бы тебе не отпустить меня, и я притворюсь, что ничего этого не было? — Хань Юньси пыталась поговорить.

К сожалению, этот человек до сих пор молчал.

В темноте она видела, как он сидел, опираясь на стену.

Он был одет во все черное, так что было трудно разглядеть его черты.

— Ты — ранен.

Не сиди тут, поспеши и уходи.

Я обещаю, что никого не позову на помощь, — нервно проговорила Хань Юньси, осторожно приближаясь к своим ногам, чтобы попытаться оттолнуть меч.

Кто бы знал, что как только она коснется меча, мужчина поднесет его к шее и будет готов ранить ее!? Пока ее жизнь висела на волоске, Хань Юньси попятилась и поспешно заговорила:

— Ты — отравлен, из-за раны на твоей груди в четырех сантиметрах от сердца.

Это — змеиный яд, который начал распространяться час назад.

Он — не от прямого укуса, а извлечен из змеи.

Тебе трудно дышать, а сердцебиение замедлилось, потому что цель этого яда — навредить сердцу.

Приступы будут происходить очень часто, так что еще час — это твой предел.

Хань Юньси сказала всё на одном дыхании согласно заключению, которое она взяла из системы очищения яда.

Даже сейчас кончик лезвия все еще оставался около ее горла, и медленно стекающая струйка крови заставила ее сердце сильно забиться.

Но тот факт, что мужчина не сдвинул своё оружие немного дальше, доказывало, что слова Хань Юньси попали в точку.

В наступившей тишине холодный воздух наполнял напряженную атмосферу.

Сглотнув, Хань Юньси набралась мужества заговорить:

— Я могу помочь тебе избавиться от яда.

Если я не смогу, еще будет не слишком поздно, чтобы убить меня, — после этого она не решалась снова говорить, сидя на месте и дрожа от страха.

Спустя долгое время, мужчина, наконец-то, холодно спросил:

— Как долго?

— Мне надо осмотреть рану, чтобы проверить силу яда, — вымолвила Хань Юньси, придерживаясь фактов.

Мужчина не дал никакого ответа, но зато опустил меч.

Ее сердце, которое готово было выскочить, полностью успокоилось.

Убедившись, что ей не надо волноваться о своей жизни, Хань Юньси окружила атмосфера профессионализма, и она встала на ноги.

Видя это, мужчина в черном также собирался поступить так, но она тотчас же приказала ему:

— Сиди, тебе нельзя двигаться! — её голос был слаб, но не давал и шанса на возмущение. — Если будешь двигаться, ты ускоришь кровообращение.

Если еще больше яда войдет в твое сердце, у нас будут проблемы.

В сумерках глаза мужчины в черном блеснули, и он покорно перестал двигаться.

Но кто мог знать, что следующим, что скажет Хань Юньси, будет:

— Снимай одежду.