Том 3 Глава 101

Глава 3. Операция Ковчег. Часть 1

20 ИЮНЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ.

В столовой Генерального штаба, как обычно, генерал-майоры фон Зеттюр и фон Рудерсдорф запивали ужасным заменителем кофе куски невкусного непонятной бурды, которое большинство не решилась называть едой.

Кухня не делала абсолютно ничего, чтобы подогреть их аппетиты, но еще больше расстраивала такая ужасная еда на красивых блюдах.

Дорогая посуда была на одном уровне с тем придворным сервизом, хоть пара и резала на куски то, что можно было бы назвать едой (но, возможно, и нет), они давно перестали думать над этим. Главное — не обращать внимания на то, что вы едите.

Поскольку они изо всех сил старались смотреть друг на друга, а не на свои тарелки, тема сегодняшнего разговора была необычайно абстрактной.

После хороших новостей о подавлении Республики, следующие дебаты закладывали основу для переговоров с Королевством Ильдоа.

— И что? Как думаешь, было бы лучше договориться об условиях капитуляции через королевство Ильдоа?

— Собственно говоря, генерал фон Рудерсдорф, долг армии — защищать Империю. Дипломатическая стратегия вне нашей юрисдикции.

— Тоже верно.

Рудерсдорф считал, что им, возможно, следует заключить мирный договор, и Зеттюр посоветовал ему, что это было бы превышением их полномочий.

Все еще стараясь не смотреть на свою еду, пара обсуждала политику не как ответственная, а как третья сторона — редкое явление.

— Это работа Министерства иностранных дел, поэтому мы должны уважать их работу. И мы, наверное, должны сосредоточиться на наших собственных обязанностях.

— Другими словами, административные задачи, связанные с прекращением огня, верно?

Вот почему, когда Зеттюр напомнил ему об их работе, Рудерсдорф быстро отреагировал. Хотя это был только административный вопрос, управление прекращением огня — немного сложная задача. Но правда была в том, что тот кто сейчас ворчит, будет иметь кучу дел связанных с операциями.

Рудерсдорф вздохнул. Ему еще предстояло крепко держать поводья и по возможности ограничить путаницу.

— Когда вы стреляете друг в друга, менталитет может вызвать проблемы, знаешь ли. Когда эмоции накаляются, мы рискуем все перепутать. Почему бы нам хотя бы не понять, какую тактику мы выбрали?

— А пока давай составим план прекращения огня на линии фронта. Стандартная процедура локального прекращения огня должна быть применима, но давай проверим для уверенности. Тогда мы просто должны показать его юристам.

Курсанты изучали основы принуждения врагов к капитуляции и введения режима прекращения огня в академии, но это был лишь беглый взгляд на элементарные принципы. Когда дело доходило до офицеров Имперской армии, имевших опыт борьбы с последствиями крупного военного столкновения между нациями, было только несколько специалистов по правовым вопросам.

— Да, если нужен отчет о состоянии дел, подполковник фон Лерген только что вернулся с полевых наблюдений. Пусть он введет нас в курс дела.

Было очевидно, что знания, которые штабной офицер привез с фронта, придут с чрезвычайно ценными предложениями, особенно когда офицер был способным человеком, докладам которого можно доверять.

— Здорово, мы должны закончить все правильно. Мы показали хорошую демонстрацию доверия Верховному Главнокомандованию. У меня нет намерения потерпеть неудачу и стать посмешищем.

— Ну давай. Все жужжат о том, как умело ты управляешь. Ты действительно спас меня, подключив линии снабжения к столице. Я благодарен.

Основная нить разговора пары сместилась от дипломатических вопросов вне их юрисдикции к практическим вопросам, которые им предстояло решить. Так как способные бизнесмены, Зеттюр и Рудерсдорф знали, что существует гора нерешенных вопросов, касающихся логистики и линии фронта.

— Для этого и нужны друзья. Ну, ты можешь отблагодарить меня кофейными зернами.

— Как только все закончится, я принесу тебе столько импортного кофе, сколько ты сможешь выпить, жадный негодяй.

Таким образом, даже в шутку, единственное, что было у них на уме — плавное выполнение всего необходимого для прекращения войны.

— Ты такой же жадный. Я хочу, чтобы ты вспомнил, что Имперская армия была создана для функционирования вдоль внутренних линий. Пожалуйста, пойми, сколько раздоров ты нам причинил, сделав все, что захотев.

— Да знаю я... Во всяком случае, должны ли мы разгребать это?

— Действительно. Позвони полковнику фон Лергену.

Они были храбрыми, верными солдатами. И справедливо называть их выдающимися. Они, однако, определяли себя как штабные офицеры, которые должны постоянно заниматься военным делом. А солдаты — это те, кто сосредотачивается на сражениях.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. КОНСУЛЬТАТИВНЫЙ КОМИТЕТ ПО ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКЕ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ.

Конференц-зал был полон хмурых мужчин, каждый из которых одет так же серо, как и другой. Обычно атмосфера была напряженной, настолько серьезной, что обитатели комнаты воздерживались от курения, но сейчас она гудела от первых хороших новостей за последнее время.

Крупная контрнаступательная операция прошла успешно. Армия уведомила их, что войска вошли в столицу Республики и скоро будет объявлено прекращение огня. И то и другое означало победу Империи.

Их мечта об окончании войны и возвращении мира была прямо перед их глазами.

— Как министр иностранных дел думает справиться с окончанием войны?

Так что даже самые серьезные бюрократы кипели энтузиазмом, уже думая о послевоенных задачах.

По факту, окончание конфликта повлекло за собой большую работу.

Еще совсем недавно они переживали из-за огромных расходов, ужасаясь кризису, связанному с потерей Промышленного района в Низинах, но теперь они обменивались невыносимыми ухмылками и обсуждали окончание войны.

— Главным образом, мы планируем потребовать, чтобы каждая из воюющих стран установила мирные границы и выплатила репарации. Мы также планируем потребовать, чтобы Республика сдала часть своих колониальных владений и отказалась от некоторых других.

— А? Занять жесткую позицию, да? Э, простите...

Неожиданно сдержанный ответ министра иностранных дел вызвал в зале несколько удивленный ропот. Для тех, кто подозревал агрессивные требования с жесткой позиции, условия казались очень реалистичными.

— Хм? Судя по тому, как говорили молодые бюрократы, я думал, что они выдвинут более жесткие требования. — Прошептал кто-то.

И он был достаточно громким, чтобы долететь до ушей министра иностранных дел.

— Нет, я понимаю, что вы чувствуете. Но мы знаем, что произойдет, если напишем мирный договор после того, как испробуем сладкий нектар победы.

— То есть...?

— Мне стыдно признаться, что молодые чиновники написали такое заявление. Поэтому мы подождали, пока у них пройдет похмелье, и заставили их переписать его.

Неловко поморщившись, он честно изложил приватную встречу о закулисной работе и добавил, что понимает, что другие министерства смеются над их несколько экстремальными выходками.

— В текущем плане, с огромными уступками и большим законопроектом о возмещении, мы по существу рассматриваем их как зависимое государство. Это нереально в любом случае. Конечно, я заставил их переписать каракули! — Он криво усмехнулся, рассказывая историю.

— Ах, извините, я сорвался. Пожалуйста, вычеркните это из протокола.

— Все в порядке. Секретарь, сделайте, то что он попросил. — Клерки покорно вынесли свой вердикт с благожелательностью тех, кто свободен от тревог юношеского заблуждения.

— Вопрос. Ммм, как будем решать вопрос о капитуляции?

— Об этом позаботится армия. По крайней мере, было бы нехорошо ограничивать военное руководство до окончания войны. Для нас важно правильно выполнять свои задачи.

Они пришли к выводу, что должны сделать все возможное, чтобы ответить на просьбы военных. Затем они старательно перешли к следующей теме обсуждения.

— Итак, следующий пункт — торговое соглашение с Федерацией...