— А… хау-у, м-м, ау!..

А, аха-а-а… м!Мы сидели лицом друг к другу — Фламия в моих объятиях у меня на коленях.

Когда я впервые вошёл в неё, ей было немного больно, но она всё равно испускала стоны блаженства.— Вот это да-а-а… Дяденька, твой горячий член… наполнил меня изнутри-и…Когда член как следует вошёл, на её белоснежном мягком животике появился небольшой холмик.— Я начинаю двигаться, Фламия, ты готова?— У-угу, гото-ова!..

У меня в животике стало тесно, но-о-а-а-а! С-сейчас мне уже легче…Не выходя из неё, я продолжал ласкать и тонкую шейку, и плоскую грудь, и подмышки с проступающими рёбрами.

Мои усилия давали плоды — девочка источала смазку, постепенно смачивавшую член со всех сторон.

С её помощью я начал медленно скользить внутри неё.— А, ам-м, а-а! Н-наконец-то, давай, д-двигайся! Твёрдый член дяденьки бушует внутри меня!От движений моих бёдер преступно лёгкое — в ней, поди, даже тридцати килограммов нет — тело маленькой демоницы ритмично раскачивалось и подпрыгивало.

И каждый раз каждая клеточка её сочной девственной вагины облизывала мой восставший шест.— Кх… н-неплохо, Фламия.

Не думал, что девственница может так быстро привыкнуть к члену во время первого же секса! У-у!— Хе-хе-хе… правда, я великолепна? Наконец-то ты познал мою силу, дяденька! Ма-а, ха-а!— У-у!..

К-как такое вообще получилось, вы вообще стыда не знаете?! — подала обиженный голос Пальмира, сидевшая на попе неподалёку от нас и красневшая от целой гаммы сложных чувств.На всякий случай я отдал ей магический приказ не делать резких движений.

В одиночку ей не победить, к тому же я тоже сдохну, если попаду под перекрестный огонь.— Ох, как ты надоела.

Помолчи, Пальмира!— Ч-что ты сказала?!— Я наконец-то занялась с дяденькой страстным сексом, а ты всё настроение портишь… ах, ам-м!— Ф… Фламия! Неужели ты, равная по силе высокородным, не стесняешься спариваться с человеком?!Извращённость соперницы настолько сбила Пальмиру с толку, что она краснела, смотрела круглыми глазами и совсем не думала о себе.Хотя поначалу Фламия действительно стеснялась, уже скоро застенчивость и сопротивление исчезли.

Она беззаботно увлеклась сексом так же, как обычно увлекалась битвами.— Да мне плевать, кто он, ведь это та-ак приятно… аха, дяденька, твой горячий член опять резвится внутри меня!— Ч… ч-ч-чт…К тому же она, кажется, уверена, что сможет победить меня в сексе.

Кажется, безумная принцесса твёрдо решила одолеть меня на глазах заклятой соперницы Пальмиры и увериться в своей непобедимости.— Так что, Пальмира, сиди, соси лапу и смотрели, как я… кушаю член дяденьки и побеждаю.

Вот… так!— Кхо, к-какие движения… не слишком ли ты смелая для девственницы?!— Э-хе-хе… ну-ка ну-ка ну-ка!Её врожденная интуиция проявляется не только в битвах.

К сексу она тоже приспособилась моментально.

Её вспотевшие ножки напряглись, крылышки на спине захлопали.

Она постепенно училась поворачиваться и наклоняться, подстраиваясь под мои движения.— Ахаха, когда я так делаю, он стучится так глубоко, что у меня по телу эхо проносится.

Ты задеваешь меня так, что мне теперь ещё приятнее, ахаха!В дополнение ко всему её девственная вагина сжимала меня, будто целое множество мягких детских пальчиков.

На попавший в плен лоли-щёлки член так бурно накатывало наслаждение, что я немедленно кончил бы, расслабившись даже на мгновение.— О-о? Что такое, дяденька? У тебя такой же страдальческий вид, как когда я облизывала тебя.— У-у, кх!— Ты так вспотел… что, проигрываешь? Аха, проигрываешь мне в сексе?— Т-Тору, ты чего?! Уж кто-кто, а ты точно не должен позволить кому угодно одолеть тебя всухую!Даже Пальмира вдруг начала переживать за меня.

Впрочем, пока что всё идёт по моему плану… сейчас я поставлю зарвавшуюся принцессу на место.

Пусть знает, на что способны самцы.— Хи-хи-хи, дава-ай! Проигрывай, проигрывай моей вагине! Вот та-ак, а-ан, ахаха!— Ладно, Фламия.

Прости, что перебиваю…— Уэ? Мхья-а-а?! Э, что за, он вдруг… увеличился?!Моё достоинство набухало, наполняясь свежей кровью.

Оно восставало до конца, становясь толще, твёрже, жарче, уродливее… и начало яростно отвечать наглой, но неопытной вагине Фламии!— А, нет, н-не может бы-ы-ыть! Что это, что происходит, он ведь не был таким… хья-а-а-а-а-а-ан-н-н-н!!!Левой рукой я обхватил осиную талию, а правой надавил на плечо.

Надёжно захватив, чтобы даже не подумала убежать, я начал нещадно трахать её скользкую пещеру.

Я долбил её, словно секс-куклу, и лёгкое тело лольки подскакивало с каждым ударом.

Вот он — настоящий, взрослый секс, от которого в моей постели стонут и кричат даже Кирика и Амелия.— А-а-хи-и! Хгюу-у-у-у, н-нет, это слишком… бух-бух-бух, он так стучи-ит!..

Мха-а-ао-о-о… а-а-а-а!!!— Так-так-так, что с тобой такое?! Разве ты не собиралась выиграть?! Разве не говорила, что победишь меня в сексе, а-а?!— Ау, яа-а-а-а-а-а! Г-говорила, но это… это нечестно-о-о! Т-ты меня изнутри развороти-и-ишь!Я входил в неё не только прямо, но и под разными углами.

Водя внутри членом, я чесал твёрдой головкой её стенки.

Я двигался без жалости и без осторожности, превращая благородную вагину только что узнавшей о сексе демонической аристократки в игрушку для моего члена.— К-какой напор! И подумать только, что Фламия будет так похотливо стонать, пронзённая достоинством человеческого мужчины!.. — с придыханием воскликнула Пальмира, нервно сглатывая.Фламия осознала, что взгляд красных глаз соперницы обращён к ней, стонущей под неистовым натиском.— Нет, не смотри-и-и-и-и! — она мигом залилась краской. — Не смотри, Пальмира, отвернись… игх! Ай, и-и-и-им-м-м!В ней не осталось ни капли самодовольства.

Стыд терзал её, превращённую в игрушку мужчины и рабыню наслаждения на глазах заклятой соперницы.

Мысль о собственном унижении пробудила в ней такие сильные чувства, что вагина резко сжалась, ещё плотнее облегая чувствительные точки моего члена.— Помни Фламия, проиграет тот, кто кончит первым! Ты там так дрожишь, словно тебе уже недолго осталось!— Ай, я… я помню! Это мелочь, ерунда… а, фх-х, м-м-м!Сине-фиолетовые волосы совсем растрепались.

Фламия изо всех сил кусала губу, пытаясь вытерпеть наслаждение, штурмующее её снизу.

Она не могла позволить себе кончить и проиграть на глазах у Пальмиры… и именно поэтому щадить я её не стану.— Хья-а-а! И-и-и-иа-а-а-а, так глубоко-о-о-о! Он так бьётся, заполняя меня целико-о-ом… стучит и стучит, бум-бум-бу-ум… а-а-а-а!Я неожиданно сменил тактику и перешёл на прямые глубокие удары, достигающие шейки матки.

Короткое — под стать миниатюрному телу — влагалище легко пропустило член.

Горячая головка стучала по маленькому колечку из плоти, словно кувалда.— На, на, на! Посмотрим! Сколько ты вытерпишь!— А-а-а-а-а! Мгаа-а-а-а-а-а! Не надо больше бум-бума-а-а-а! Мой живот не выдержи-и-ит!!!Каждый раз я долбил её так, будто пытался пробить тарантом и тело, и душу.

Чуть отступал… и пронзал снова.

Демоны крайне живучи, жалеть их незачем.Однако я и сам был уверен в своих силах только на словах.

У основания члена, ставшего стенобитным орудием, скопилась и кипела сперма, жаждущая вырваться на свободу.

Приближался момент истины.

Вот она — настоящая секс-битва, мой настоящий поединок с Фламией.— Я н-не проигра… а-а-а, мгу-у-у! Я не могу проиграть человечи… хин-н-нья-а-а-а!Сладкий голосок Фламии, похожий на звон вымоченного в молоке колокольчика, вдруг взял новую октаву.

Вернее, не вдруг, а в ответ на мою новую задумку.— За… что-о-о-о?! М-мои соскии-и-ия-а-а! И-и самая середина спины-ы-ы?!Два розовых сосочка, дерзко возвышающихся над маленькой грудью.Проступающие из-под кожи лопатки под чёрными перепончатыми крыльями.Я уже выяснил, что и то, и другое — её эрогенные зоны, но намеренно выжидал… а теперь набросился на них одновременно.— Как тебе, Фламия?! Нравится, когда тебя одновременно чпокают и тискают?! Мозги, поди, от блаженства тают?!— И-и-и-и-и!!! Не надо всё одновременно-о-о-о-о! Я… я сейчась расплавлюсь… ч-честное слово, расплавлюсь, ня-а-а-а!До сих пор Фламия держалась исключительно потому, что полностью фокусировалась на ощущениях своей вагины.

Теперь же наслаждение нападало на неё со всех сторон.

С таким напором девственнице ни за что не совладать.— Та-ак, а теперь пора от души добить тебя! Проиграй моему члену, кончи и вознесись в рай, Фламия-а-а-а!— Н-нет-нет-нет-нет, дяденька, прекрати-и-и-и! Е-если ты продолжишь, я, яа-а-а-а!Её тело выгнулось дугой, по коже пробежала дрожь.

Вспотевшая, источающая густой запах феромонов Фламия изо всех сил держалась за последнюю ниточку силы воли.И я вонзился ещё раз, безжалостно перерубая её.— А… ахю?..Наши с Фламией тела замерли.

И на глазах Пальмиры, уже тоже возбудившейся от сцены жаркого секса….— М-м-м, а-а-а-а-а-а-А-А-А-А!!! К-кончаю-у-у-У-У-У!!!Очаровательный похотливый вопль раздался так громко, что слышал, кажется, весь лес.

Безумную принцессу Фламию охватил первый в её жизни вагинальный оргазм.— Кх… уо-о-о! Готовь свою проигравшую наглую вагину Фламия, вот он, вкус… поражения!Дождавшись, когда она насквозь пропитается мыслью о поражении, я выплеснул в тугую детскую щёлку заждавшуюся дозу!— А-а-а-а, а-а-а-а-а, горячо-о-о-о! Что за, что за-а-а-а, н-не может быть, эта жидкость теперь внутри меня-а-а-а-а! Она наполняет меня-а-а-а-а!Душ раскаленной белой магмы бил в её чувствительную после оргазма до тех пор, пока в матке не осталось места и жидкость не начала вытекать наружу.

Не в силах скрыть бурного продолжительного оргазма, Фламия до крови впилась ногтями в мою спину.

Она качалась на волнах наслаждения, словно лодочка в шторм…***— Ха-а, ха-а… ха-а-а… В-вот это да, ничего себе!..Фламия бессильно упала на спину, глядя в пустоту и тяжело дыша.

При этом из неё вывалился до сих пор не до конца увядший член.

Ещё секунда, и из узкой щёлки хлынул ручей спермы, немного розовой из-за недавно потерянной девственности.— А! Т-Тору, не мешкай! Это наш шанс!.. — некстати ляпнула Пальмира, вспомнив, что вообще происходит.Но как я и думал… Фламия так просто не сдаётся.— Уо-о-о?!Я услышал свист воздуха.

Когда Пальмира попыталась метнуться ко мне, между нашими носами пронеслась незримая пуля и через секунду проделала метровую сквозную дыру в каком-то дереве.— Я же приказала тебе молчать, Пальмира!Пространственный снаряд выпустила Фламия, еле-еле поднимавшаяся на ноги.

Я оттрахал её так, что обычная женщина на её месте валялась бы как тряпка, но высокоранговую демоницу так просто не одолеть.Глаза, полные слёз стыда и унижения, уставились на меня.— Судя по твоим глазам, сдаваться и покоряться мне ты не собираешься, Фламия?— З… заткнись! Заткни-ись! Я не могу признать, я отказываюсь признавать поражение! Ты заставил меня кончить, полагаясь на атаки, которых я не знала!Как я и ожидал, после поражения в сексе — да ещё и на глазах Пальмиры — у Фламии началась детская истерика.— Так что, ты нарушишь обещание? И ты называешь себя сестрой Иврис?— Н-не смей упоминать мою сестру! Я… я просто убивала время! Ч-честное слово!— А мне почему-то казалось, что ты стараешься всерьёз.— А… заткнись, заткнись, заткни-ись! — закричала она, и вокруг маленькой фигурки в полураскрытом кимоно начало искажаться пространство.Каждое из этих искажений могло мгновенно прикончить не только меня, но и Пальмиру.

Мы оба застыли, словно маленькие лягушки перед смертоносной змеёй.— Но должна признать… секс мне и правда очень понравился, дяденька.Вдруг к Фламии вернулось хладнокровие.

На маленьком потном личике, к которому прилипла пара фиолетовых прядей, появилась улыбка — одновременно невинная и безумная.— Поэтому я не буду тебя убивать.

Ты вернёшься со мной в ад и будешь моей игрушкой, пока не сдохнешь, ха-ха-ха!На её лице появилась жажда.

Уже не невинное любопытство маленькой девочки, а похоть познавшей прелести секса самки.— Сочту за честь.— ЧТО-О?! А-а ведь я говорила, рабомант! Говорила, что этим всё и кончится!— Ха-ха-ха! Увы тебе, Пальмира! Готовься, сейчас я размажу тебя на глазах у дяденьки и докажу, что сильнее тебя во всём!— У! Кх… Всё, это конец?!Ну, этого следовало ожидать.

Может, я и приглянулся Фламии, я не стану для неё важнее родной сестры настолько быстро.

Она не даст мне освободить Пальмиру от рабства, чтобы у меня появилась свободная ячейка.

Могло показаться, я попусту тратил время, трахая Фламию.

Всё шло точно по моему плану.— М?...

А?!Пока Фламия отвлекалась на Пальмиру, я поступил так, как не ожидала ни одна, ни другая.

Я оттолкнулся от веток и листьев и прыгнул назад.

Поскольку мы находились на верхушке дерева размером с небоскрёб, а летать я не умею, разумеется я тут же полетел к своей смерти.— Что?! Тору?! Ты что, свихнулся?!— Стой, дяденька! Умереть захотел?!Лоли-демоницы воскликнули хором, обе застигнутые врасплох.— Пора, Пальмира! У меня всё готово!— Что… о чём ты?Мой прыжок с тарзанкой — только без тарзанки — всё продолжался.

Спина ощущала близкую смерть и покрывалась мурашками.

И всё же я смог собраться с силами и крикнуть:— Я помогу тебе… одолеть Фламию!

— А… хау-у, м-м, ау!..

А, аха-а-а… м!

Мы сидели лицом друг к другу — Фламия в моих объятиях у меня на коленях.

Когда я впервые вошёл в неё, ей было немного больно, но она всё равно испускала стоны блаженства.

— Вот это да-а-а… Дяденька, твой горячий член… наполнил меня изнутри-и…

Когда член как следует вошёл, на её белоснежном мягком животике появился небольшой холмик.

— Я начинаю двигаться, Фламия, ты готова?

— У-угу, гото-ова!..

У меня в животике стало тесно, но-о-а-а-а! С-сейчас мне уже легче…

Не выходя из неё, я продолжал ласкать и тонкую шейку, и плоскую грудь, и подмышки с проступающими рёбрами.

Мои усилия давали плоды — девочка источала смазку, постепенно смачивавшую член со всех сторон.

С её помощью я начал медленно скользить внутри неё.

— А, ам-м, а-а! Н-наконец-то, давай, д-двигайся! Твёрдый член дяденьки бушует внутри меня!

От движений моих бёдер преступно лёгкое — в ней, поди, даже тридцати килограммов нет — тело маленькой демоницы ритмично раскачивалось и подпрыгивало.

И каждый раз каждая клеточка её сочной девственной вагины облизывала мой восставший шест.

— Кх… н-неплохо, Фламия.

Не думал, что девственница может так быстро привыкнуть к члену во время первого же секса! У-у!

— Хе-хе-хе… правда, я великолепна? Наконец-то ты познал мою силу, дяденька! Ма-а, ха-а!

К-как такое вообще получилось, вы вообще стыда не знаете?! — подала обиженный голос Пальмира, сидевшая на попе неподалёку от нас и красневшая от целой гаммы сложных чувств.

На всякий случай я отдал ей магический приказ не делать резких движений.

В одиночку ей не победить, к тому же я тоже сдохну, если попаду под перекрестный огонь.

— Ох, как ты надоела.

Помолчи, Пальмира!

— Ч-что ты сказала?!

— Я наконец-то занялась с дяденькой страстным сексом, а ты всё настроение портишь… ах, ам-м!

— Ф… Фламия! Неужели ты, равная по силе высокородным, не стесняешься спариваться с человеком?!

Извращённость соперницы настолько сбила Пальмиру с толку, что она краснела, смотрела круглыми глазами и совсем не думала о себе.

Хотя поначалу Фламия действительно стеснялась, уже скоро застенчивость и сопротивление исчезли.

Она беззаботно увлеклась сексом так же, как обычно увлекалась битвами.

— Да мне плевать, кто он, ведь это та-ак приятно… аха, дяденька, твой горячий член опять резвится внутри меня!

— Ч… ч-ч-чт…

К тому же она, кажется, уверена, что сможет победить меня в сексе.

Кажется, безумная принцесса твёрдо решила одолеть меня на глазах заклятой соперницы Пальмиры и увериться в своей непобедимости.

— Так что, Пальмира, сиди, соси лапу и смотрели, как я… кушаю член дяденьки и побеждаю.

— Кхо, к-какие движения… не слишком ли ты смелая для девственницы?!

— Э-хе-хе… ну-ка ну-ка ну-ка!

Её врожденная интуиция проявляется не только в битвах.

К сексу она тоже приспособилась моментально.

Её вспотевшие ножки напряглись, крылышки на спине захлопали.

Она постепенно училась поворачиваться и наклоняться, подстраиваясь под мои движения.

— Ахаха, когда я так делаю, он стучится так глубоко, что у меня по телу эхо проносится.

Ты задеваешь меня так, что мне теперь ещё приятнее, ахаха!

В дополнение ко всему её девственная вагина сжимала меня, будто целое множество мягких детских пальчиков.

На попавший в плен лоли-щёлки член так бурно накатывало наслаждение, что я немедленно кончил бы, расслабившись даже на мгновение.

— О-о? Что такое, дяденька? У тебя такой же страдальческий вид, как когда я облизывала тебя.

— Ты так вспотел… что, проигрываешь? Аха, проигрываешь мне в сексе?

— Т-Тору, ты чего?! Уж кто-кто, а ты точно не должен позволить кому угодно одолеть тебя всухую!

Даже Пальмира вдруг начала переживать за меня.

Впрочем, пока что всё идёт по моему плану… сейчас я поставлю зарвавшуюся принцессу на место.

Пусть знает, на что способны самцы.

— Хи-хи-хи, дава-ай! Проигрывай, проигрывай моей вагине! Вот та-ак, а-ан, ахаха!

— Ладно, Фламия.

Прости, что перебиваю…

— Уэ? Мхья-а-а?! Э, что за, он вдруг… увеличился?!

Моё достоинство набухало, наполняясь свежей кровью.

Оно восставало до конца, становясь толще, твёрже, жарче, уродливее… и начало яростно отвечать наглой, но неопытной вагине Фламии!

— А, нет, н-не может бы-ы-ыть! Что это, что происходит, он ведь не был таким… хья-а-а-а-а-а-ан-н-н-н!!!

Левой рукой я обхватил осиную талию, а правой надавил на плечо.

Надёжно захватив, чтобы даже не подумала убежать, я начал нещадно трахать её скользкую пещеру.

Я долбил её, словно секс-куклу, и лёгкое тело лольки подскакивало с каждым ударом.

Вот он — настоящий, взрослый секс, от которого в моей постели стонут и кричат даже Кирика и Амелия.

— А-а-хи-и! Хгюу-у-у-у, н-нет, это слишком… бух-бух-бух, он так стучи-ит!..

Мха-а-ао-о-о… а-а-а-а!!!

— Так-так-так, что с тобой такое?! Разве ты не собиралась выиграть?! Разве не говорила, что победишь меня в сексе, а-а?!

— Ау, яа-а-а-а-а-а! Г-говорила, но это… это нечестно-о-о! Т-ты меня изнутри развороти-и-ишь!

Я входил в неё не только прямо, но и под разными углами.

Водя внутри членом, я чесал твёрдой головкой её стенки.

Я двигался без жалости и без осторожности, превращая благородную вагину только что узнавшей о сексе демонической аристократки в игрушку для моего члена.

— К-какой напор! И подумать только, что Фламия будет так похотливо стонать, пронзённая достоинством человеческого мужчины!.. — с придыханием воскликнула Пальмира, нервно сглатывая.

Фламия осознала, что взгляд красных глаз соперницы обращён к ней, стонущей под неистовым натиском.

— Нет, не смотри-и-и-и-и! — она мигом залилась краской. — Не смотри, Пальмира, отвернись… игх! Ай, и-и-и-им-м-м!

В ней не осталось ни капли самодовольства.

Стыд терзал её, превращённую в игрушку мужчины и рабыню наслаждения на глазах заклятой соперницы.

Мысль о собственном унижении пробудила в ней такие сильные чувства, что вагина резко сжалась, ещё плотнее облегая чувствительные точки моего члена.

— Помни Фламия, проиграет тот, кто кончит первым! Ты там так дрожишь, словно тебе уже недолго осталось!

— Ай, я… я помню! Это мелочь, ерунда… а, фх-х, м-м-м!

Сине-фиолетовые волосы совсем растрепались.

Фламия изо всех сил кусала губу, пытаясь вытерпеть наслаждение, штурмующее её снизу.

Она не могла позволить себе кончить и проиграть на глазах у Пальмиры… и именно поэтому щадить я её не стану.

— Хья-а-а! И-и-и-иа-а-а-а, так глубоко-о-о-о! Он так бьётся, заполняя меня целико-о-ом… стучит и стучит, бум-бум-бу-ум… а-а-а-а!

Я неожиданно сменил тактику и перешёл на прямые глубокие удары, достигающие шейки матки.

Короткое — под стать миниатюрному телу — влагалище легко пропустило член.

Горячая головка стучала по маленькому колечку из плоти, словно кувалда.

— На, на, на! Посмотрим! Сколько ты вытерпишь!

— А-а-а-а-а! Мгаа-а-а-а-а-а! Не надо больше бум-бума-а-а-а! Мой живот не выдержи-и-ит!!!

Каждый раз я долбил её так, будто пытался пробить тарантом и тело, и душу.

Чуть отступал… и пронзал снова.

Демоны крайне живучи, жалеть их незачем.

Однако я и сам был уверен в своих силах только на словах.

У основания члена, ставшего стенобитным орудием, скопилась и кипела сперма, жаждущая вырваться на свободу.

Приближался момент истины.

Вот она — настоящая секс-битва, мой настоящий поединок с Фламией.

— Я н-не проигра… а-а-а, мгу-у-у! Я не могу проиграть человечи… хин-н-нья-а-а-а!

Сладкий голосок Фламии, похожий на звон вымоченного в молоке колокольчика, вдруг взял новую октаву.

Вернее, не вдруг, а в ответ на мою новую задумку.

— За… что-о-о-о?! М-мои соскии-и-ия-а-а! И-и самая середина спины-ы-ы?!

Два розовых сосочка, дерзко возвышающихся над маленькой грудью.

Проступающие из-под кожи лопатки под чёрными перепончатыми крыльями.

Я уже выяснил, что и то, и другое — её эрогенные зоны, но намеренно выжидал… а теперь набросился на них одновременно.

— Как тебе, Фламия?! Нравится, когда тебя одновременно чпокают и тискают?! Мозги, поди, от блаженства тают?!

— И-и-и-и-и!!! Не надо всё одновременно-о-о-о-о! Я… я сейчась расплавлюсь… ч-честное слово, расплавлюсь, ня-а-а-а!

До сих пор Фламия держалась исключительно потому, что полностью фокусировалась на ощущениях своей вагины.

Теперь же наслаждение нападало на неё со всех сторон.

С таким напором девственнице ни за что не совладать.

— Та-ак, а теперь пора от души добить тебя! Проиграй моему члену, кончи и вознесись в рай, Фламия-а-а-а!

— Н-нет-нет-нет-нет, дяденька, прекрати-и-и-и! Е-если ты продолжишь, я, яа-а-а-а!

Её тело выгнулось дугой, по коже пробежала дрожь.

Вспотевшая, источающая густой запах феромонов Фламия изо всех сил держалась за последнюю ниточку силы воли.

И я вонзился ещё раз, безжалостно перерубая её.

— А… ахю?..

Наши с Фламией тела замерли.

И на глазах Пальмиры, уже тоже возбудившейся от сцены жаркого секса….

— М-м-м, а-а-а-а-а-а-А-А-А-А!!! К-кончаю-у-у-У-У-У!!!

Очаровательный похотливый вопль раздался так громко, что слышал, кажется, весь лес.

Безумную принцессу Фламию охватил первый в её жизни вагинальный оргазм.

— Кх… уо-о-о! Готовь свою проигравшую наглую вагину Фламия, вот он, вкус… поражения!

Дождавшись, когда она насквозь пропитается мыслью о поражении, я выплеснул в тугую детскую щёлку заждавшуюся дозу!

— А-а-а-а, а-а-а-а-а, горячо-о-о-о! Что за, что за-а-а-а, н-не может быть, эта жидкость теперь внутри меня-а-а-а-а! Она наполняет меня-а-а-а-а!

Душ раскаленной белой магмы бил в её чувствительную после оргазма до тех пор, пока в матке не осталось места и жидкость не начала вытекать наружу.

Не в силах скрыть бурного продолжительного оргазма, Фламия до крови впилась ногтями в мою спину.

Она качалась на волнах наслаждения, словно лодочка в шторм…

— Ха-а, ха-а… ха-а-а… В-вот это да, ничего себе!..

Фламия бессильно упала на спину, глядя в пустоту и тяжело дыша.

При этом из неё вывалился до сих пор не до конца увядший член.

Ещё секунда, и из узкой щёлки хлынул ручей спермы, немного розовой из-за недавно потерянной девственности.

— А! Т-Тору, не мешкай! Это наш шанс!.. — некстати ляпнула Пальмира, вспомнив, что вообще происходит.

Но как я и думал… Фламия так просто не сдаётся.

Я услышал свист воздуха.

Когда Пальмира попыталась метнуться ко мне, между нашими носами пронеслась незримая пуля и через секунду проделала метровую сквозную дыру в каком-то дереве.

— Я же приказала тебе молчать, Пальмира!

Пространственный снаряд выпустила Фламия, еле-еле поднимавшаяся на ноги.

Я оттрахал её так, что обычная женщина на её месте валялась бы как тряпка, но высокоранговую демоницу так просто не одолеть.

Глаза, полные слёз стыда и унижения, уставились на меня.

— Судя по твоим глазам, сдаваться и покоряться мне ты не собираешься, Фламия?

— З… заткнись! Заткни-ись! Я не могу признать, я отказываюсь признавать поражение! Ты заставил меня кончить, полагаясь на атаки, которых я не знала!

Как я и ожидал, после поражения в сексе — да ещё и на глазах Пальмиры — у Фламии началась детская истерика.

— Так что, ты нарушишь обещание? И ты называешь себя сестрой Иврис?

— Н-не смей упоминать мою сестру! Я… я просто убивала время! Ч-честное слово!

— А мне почему-то казалось, что ты стараешься всерьёз.

— А… заткнись, заткнись, заткни-ись! — закричала она, и вокруг маленькой фигурки в полураскрытом кимоно начало искажаться пространство.

Каждое из этих искажений могло мгновенно прикончить не только меня, но и Пальмиру.

Мы оба застыли, словно маленькие лягушки перед смертоносной змеёй.

— Но должна признать… секс мне и правда очень понравился, дяденька.

Вдруг к Фламии вернулось хладнокровие.

На маленьком потном личике, к которому прилипла пара фиолетовых прядей, появилась улыбка — одновременно невинная и безумная.

— Поэтому я не буду тебя убивать.

Ты вернёшься со мной в ад и будешь моей игрушкой, пока не сдохнешь, ха-ха-ха!

На её лице появилась жажда.

Уже не невинное любопытство маленькой девочки, а похоть познавшей прелести секса самки.

— Сочту за честь.

— ЧТО-О?! А-а ведь я говорила, рабомант! Говорила, что этим всё и кончится!

— Ха-ха-ха! Увы тебе, Пальмира! Готовься, сейчас я размажу тебя на глазах у дяденьки и докажу, что сильнее тебя во всём!

— У! Кх… Всё, это конец?!

Ну, этого следовало ожидать.

Может, я и приглянулся Фламии, я не стану для неё важнее родной сестры настолько быстро.

Она не даст мне освободить Пальмиру от рабства, чтобы у меня появилась свободная ячейка.

Могло показаться, я попусту тратил время, трахая Фламию.

Всё шло точно по моему плану.

Пока Фламия отвлекалась на Пальмиру, я поступил так, как не ожидала ни одна, ни другая.

Я оттолкнулся от веток и листьев и прыгнул назад.

Поскольку мы находились на верхушке дерева размером с небоскрёб, а летать я не умею, разумеется я тут же полетел к своей смерти.

— Что?! Тору?! Ты что, свихнулся?!

— Стой, дяденька! Умереть захотел?!

Лоли-демоницы воскликнули хором, обе застигнутые врасплох.

— Пора, Пальмира! У меня всё готово!

— Что… о чём ты?

Мой прыжок с тарзанкой — только без тарзанки — всё продолжался.

Спина ощущала близкую смерть и покрывалась мурашками.

И всё же я смог собраться с силами и крикнуть:

— Я помогу тебе… одолеть Фламию!