Том 6 Глава 43

Эпилог. Дом, милый дом

Он прибыл по нужному адресу; пред ним предстали ворота усадьбы настолько большой, что трудно было поверить, будто она для одной семьи. Врата величественно разделяли внутреннее убранство и внешнее, а сама ограда напоминала длинные копья, вытянутые к небесам.

Шин так и стоял перед вратами, смотря на усадьбу – резиденцию клана воинов бывшей Империи, дом Маркиза Ноузена. Даже после отказа от своих территорий и придворных чинов, семья Ноузенов владела частной собственностью, которая по размерам походила скорее на городской район. Помимо этого, у нее в распоряжении также были некоторые частные предприятия и сохранившееся в некоторой степени влияние в армии. Все под стать благородной семье, де-факто являвшейся частью правящей стороны Империи.

Именно здесь проживал старик, до сих пор главенствующий в семье, – его дедушка.

Они покинули базу два месяца назад, но только по возвращению в полной мере почувствовали себя дома. За эти два месяца пришло лето, и теперь из открытого окна внутрь задувал свежий ветерок. В нем чувствовалась прохлада, и пах он зеленью из-за окружающего базу леса.

Ощущая дуновение ветерка, Лена вновь вернула взгляд в свой кабинет. Она слышала голоса тренирующихся солдат, шум обслуживающей бригады и болтовню – так называемую повседневность этой базы.

— Новых операций пока не предвидится, так что можешь отдохнуть, Вик.

Ее взгляд упал на откинувшегося на спинку кресла Вика, который в ответ беспечно пожал плечами.

— Я лучше потрачу время на практику маневров Алконостов. Западный фронт Союза несколько отличается от Объединенного королевства с позиции топографии. На пути больно много непредсказуемых препятствий и ситуаций, с которыми Алконостам требуется справляться.

Подобные корректировки проводились и в ударной группе, когда тех готовили к развертыванию на территориях Объединенного королевства. Алконосты спроектированы для сражений на заснеженном поле боя на севере, а потому не совсем подходили для местности Союза. За исключением…

Опасения Лены, видимо, были видны по ее лицу, потому что Вик посмотрел на нее и продолжил:

— Как и в Объединенном королевстве, Сирины отключены и хранятся в ангаре, пока они не заняты тренировкой или не участвуют в операции. А когда речь зайдет о тренировках, мы воспользуемся не близлежащей площадкой, а гораздо более далекой… Мы не будем тревожить Ноузена, так что не делай такое лицо.

Лена не могла скрыть горькую улыбку. Ее беспокойство, судя по всему, было слишком очевидным.

— Спасибо за заботу, Вик.

— Способность Ноузена в разведке очень ценна, как-никак. Нам не следует вне сражений грузить его, чтобы в нужный момент он не сломался… По крайней мере, Лерче его не беспокоит.

Вик, вероятно, прав. Постоянные вопросы вроде

«Точно уверен?»

«Вы ведь не перенапрягаетесь?»

от Лерче, казалось, не вызывали дополнительной нагрузки на Шина. Более того, что было нехарактерным для него, он ворчал и задавался вопросом, правда ли они так сильно ему не доверяют. Однако Лена донимала его только из-за того, что ей эта реакция казалась милой, но эту истину она решила держать при себе.

— Уверен, даже Союз был бы не прочь взять такую способность под контроль или как-то ее воспроизвести… Я могу взяться за это, если позволишь.

Вик говорил спокойным, безразличным тоном голоса.

— Нет, — резко ответила Лена.

— Да, так и думал.

Принц пожал плечами и всем своим видом говорил, что ничуть не расстроился.

До того как они покинули Объединенное королевство, кронпринц Зафар дал огромный список

«Того, Чего Ни В Коем Случае Нельзя Позволять Вику Делать».

Лена мудро решила, что лучше всего не говорить самому Вику про этот список.

Все-таки в самом верху имелась красная пометка:

«Вик, если ты это читаешь, пусть сам уже должен был это понять, но ни за что, ни при каких обстоятельствах не делай что-либо из перечисленного в этом списке. Ни-че-го. Без исключений. Тебе также запрещено прибегать к широкой интерпретации.»

И по какой-то причине Вик стал казаться Лене намного опаснее, чем прежде. Словно для усиления важности списка, он был подписан сразу двумя людьми: Его Высочеством кронпринцем и Его Величеством королем. Документ, по правде говоря, пугал Лену. Что еще сделал этот парень, кроме Сиринов? Любопытство, однако, было слабее страха, поэтому она не осмеливалась задавать вопросы.

— Уверен, что с обращением к тебе как к офицеру, Вик, все нормально?.. Ты уже испытал это на себе какое-то время. Что-то кажется тебе неудобным? Мы могли бы попытаться, если ты этого хочешь, как-то приспособиться к ситуации – в пределах разумного, конечно.

Союз уже развернул свои силы на территориях Объединенного королевства, так что пришел их черед исполнять условия соглашения и развертывать войска для помощи ударной группы. Командующим некогда был Вик, но теперь под его контролем находилась только группа Алконостов, тогда как сам он подчиняется непосредственно тактическому командиру. Его внедрили в цепочку командования ударной группы в роли подполковника.

В соответствии с этим званием ему выделили жилье полевого офицера, что было явно лучше предоставляемого ротным офицерам. Но такое сравнение верно только по стандартам солдат, а не королевской семьи.

— В Объединенном королевстве, что касается жилья, королевская семья не получает каких-то привилегий. Ну, на военных базах, может, есть такое, но на передовой нас не выделяют. У меня нет жалоб ни на покои, ни на обращение. Для спонтанной базы это вполне неплохое место. Разве что…

— М, что такое?

— …Жарковато тут у вас.

Вик говорил с явным раздражением, что заставило Лену изумленно раскрыть глаза. Но затем она разразилась смехом. Он не говорил что-то неправильное. Вик вырос на севере и до сих пор пребывал на поле брани, где поденки создали искусственную зиму. Теперь он находился посреди изнуряющего лета, пытаясь привыкнуть к климату.

— Нет тут ничего смешного. Почему бы тебе не посетить мою страну в самый разгар зимы? Приезжие описывают холод таким суровым, что он способен заковать саму душу. Да даже наш народ так говорит.

— Прости. Знаешь, однажды я действительно приеду с визитом.

Однажды – когда закончится война.

— Да, будем ждать. Я уверен, ты будешь с нежностью вспоминать эту адскую жару, когда ее не станет.

Лена улыбнулась.

— Да, однажды.

Затем она сменила тему.

— Ударная группа и 1-й бронетанковый корпус… Ну, капитан Ноузен будет на какое-то время освобожден от участия в боевых операциях. Мы переместимся в соседний город, чтобы воспользоваться как временем, так и образовательными учреждениями в нем…

— Это я слышал. Кстати, разве тебе не дали отгул еще вчера? Кажется, президент Зиммерман пригласил их вернуться?

— Да. Поскольку он является законным опекуном группы Шина, они решили вернуться туда. Райден и Фредерика уже прибыли на место… Сегодня же Шин…

Лена закрыла глаза с улыбкой на лице. Шин всегда отклонял эту идею, но сегодня впервые согласился на встречу с тем человеком.

— …встретится со своим дедушкой, Маркизом Ноузеном.

Только войдя в холл, Шина встретил герб на стене – безголовый скелет с длинным мечом. Знакомый символ. Слишком знакомый. Настолько, что Шин остановился и невольно взглянул на него. Такой же был персональной меткой его брата, которая затем послужила основной для его собственного.

— Этот герб служил роду Ноузенов с самого его зарождения.

Старый дворецкий показывал ему все, что попадалось на пути; обернувшись, он начал объяснять. На нем был архаичный фрак, серебряный монокль. Стоял он с выпрямленной спиной. Дворецкий при ходьбе также не издавал шума. Он будто скользил по полу как тень.

— Он также изображен на обложке книжки с картинками, которую господин отправил в качестве подарка на твой и твоего старшего брата день рождения. В ней описывались подвиги предков со слегка подправленным текстом, дабы его поняли дети… Твой отец сбежал в Республику, но регулярно продолжал слать письма господину. Тот, в свою очередь, упрямо отказывался отвечать на них, но посылал книжки с картинками. Говорил, что для торжественных событий делает исключения.

— Твой брат не очень-то принимал эту книгу, но, кажется, для тебя она много что значила… Я слышал, что во время службы в Республике ты также взял скелета в качестве основы для персональной метки. Ты помнишь ту книжку с картинками? Может, ты все еще испытываешь к ней какую-то привязанность?

Дворецкий спросил с нотками надежды и ожидания в голосе, но Шин просто качнул головой. Он не помнил. Не мог вспомнить. По крайней мере пока. Но вот Рей – возможно. В детстве он всегда читал ему ее… ту книжку с картинками, которую полюбил Шин.

Шин подумал, что наконец понял, почему Рей сделал себе именно такую персональную метку. Изначально он считал, что таково было проявление цинизма из-за неспособности умереть. Но когда Рей спас его, Шин продолжал думать над этим.

И теперь он понял.

«Брат, ты… ведь никогда по-настоящему не ненавидел меня, да?»

— Думаешь, Шин уже встретился со своим дедушкой?

1-й бронетанковый корпус, вместе с отрядом «Остриё копья», находился в отгуле со вчерашнего дня. В результате в столовой базы было не так уж и много знакомых лиц. К полудню она и вовсе опустела.

Заговорившим был Сео, сидевший за столом у окна, куда просачивался солнечный свет. Крена сидела напротив и украдкой посматривала на него. У «восемьдесят шесть» Республика отобрала их семьи и родные места, так что многим – пусть сейчас они и могли пойти куда угодно – некуда было возвращаться. Некоторые из первого поколения иммигрантов, вроде Шина, сохранили родственников, но они составляли меньшинство.

И хотя многие из «восемьдесят шесть» сейчас находились не на базе, домой они не возвращались. Они выбирали поход в магазины или развлекались в соседнем городишке. Райден и Фредерика вернулись к Эрнесту, а Анжу как раз пошла по магазинам в сопровождении Дастина, который показывал ей окрестности, ведь города Союза оставались для нее в новинку.

Крена так ничего и не сказала. Повара постарались приготовить лучшую еду для вернувшихся солдат, но она к ней не притронулась. Что-то – или вернее кто-то, кого здесь не было – беспокоило ее. Сео вяло улыбнулся.

— Ой, да ладно тебе, не делай такое лицо. Они просто встретятся друг с другом, да поговорят о том, о сем. Он скоро вернется.

Этот человек знал родителей Шина, а тот ничего не мог о них вспомнить. Для Шина встреча со своим дедушкой означала познать некогда потерянное. Но такая позиция неверна. Это был шанс вернуть потерянное. Теперь он хотел вернуть воспоминания. Поэтому Шин выбрал встречу с дедушкой… Выбрал то, от чего решительно отказывался раньше.

— Все нормально. Он же только-только ушел. Вернется уже скоро.

— …Но… — начала было Крена, но затем затихла.

Сео чувствовал, что понимал, о чем хотела высказаться Крена. Он еще собирался вернуться к

. Но завтра все может измениться. И даже если сейчас их пути не разойдутся, рано или поздно это произойдет. Этот день определенно настанет. Возможно, их все равно будут связывать узы. Может они даже не попрощаются друг с другом. Но возвращаться они будут в разные дома.

Этот день никогда бы не настал, если бы они погибли в восемьдесят шестом секторе. Время их смерти, может, и отличалось бы, но все они погибли бы в том же месте. Смерть настигла бы каждого из них в равной степени. И поэтому они никогда не задумывались над этим. Было лучше не думать.

И все-таки они выжили. Они все еще живы.

— Для нас это тоже верно, Крена.

— У нас ничего не осталось, но мы должны подумать – что нам делать дальше?.. Какую жизнь мы хотим прожить?

Шин вошел в гостиную, и встретили его две фигуры, ожидающие его прибытия. Они встали. Одним из них был высокий старик с черными волосами, почти полностью обратившимися в белые. Пара черных ястребиных глаз. Рядом с ним находилась добродушная старушка – в противовес старцу, она была низкой и с округлым лицом. Седые волосы у нее были элегантно уложены.

— Ты… — начал говорить старик, Маркиз Ноузен.

В немом вопросе чувствовалось своего рода отчаяние и попытка зацепиться за что-то. Услышав этот голос, у Шина подкатил комок к горлу. Как он должен ответить на этот вопрос? Ему удалось как-то кивнуть, но затем он опустил голову. Ничего больше он сделать не мог.

От осознания Шин прикусил губу. Он знал, что так все и будет – он ничего не почувствовал. Этот человек перед ним был его дедушкой, но встреча с ним не всколыхнула никаких эмоций. Они связаны кровью, но для него дедушка создавал впечатление лишь незнакомца.

Напоминание об этом… опечалило Шина. Он чувствовал, как что-то давит в груди.

В противовес внутренней борьбе Шина, Маркиза Ноузена переполнили эмоции – с его глаз полились слезы.

— Ты вырос. Да и выглядеть стал совсем как они. В тебе есть черты как моего сына, Рейши, так и принцессы клана Майки.

— Волосы и телосложение от родословной Ноузенов, но лицо… лицо у тебя от Юны. И глаза того же цвета, — нежно добавила старушка.

Шин приметил красный оттенок в ее глазах, скрытых за круглыми очками. Алые глаза Пиропов. Шин слышал, что супруга Маркиза Ноузена – бабушка Шина – ушла из жизни много лет назад. И поскольку аристократии Империи была противна идея смешивания родословных, она не могла быть его новой женой.

Заметив замешательство во взгляде Шина, Маркиз Ноузен понимающе кивнул.

— Она – маркиза Гелда Майка… Мама твоей мамы. Или бабушка по материнской линии. Я просто подумал, что раз ты собираешься встретиться со мной, то должен встретить и ее.

Маркиза Майка улыбнулась и склонила голову. Маркиз Ноузен слегка улыбнулся.

— Ну так, с чего нам следует начать? Для тебя мы, вероятно, будем незнакомыми старцами. Мы хоть и связаны кровью, но уверен, ты много о чем не захотел бы рассказывать.

— Давайте для начала попьем чаю. Тебе нравятся сладости? Из нашей теплицы я принесла клубничный джем. Прошу, возьми его с собой домой в качестве гостинца.

Она говорила с улыбкой на лице, и Шин вдруг понял, что та ждет от него ответа. Он поджал губы в поисках нужных слов. Они казались ему столь далекими, что ему нужно было подбирать слова. Но если он сейчас не ответит, искреннего разговора между ними не состоится.

Он, может, и не испытывал никаких эмоций по отношению к ним. Они были незнакомцами, которых он повстречал первый раз. И несмотря на это… эти люди знали его маму и отца. Они помнили ту часть жизни, когда он все еще был счастлив.

— …Вообще-то сладкое я не очень люблю. Но талисман моего отряда и командующая, наверное, сильно обрадуются этому гостинцу… Спасибо.

Маркиз Ноузен тепло улыбнулся.

— Точно. Давайте тогда начнем… Я бы также с радостью изменил бы меню ужина в соответствии с твоими вкусами, только вот незадача – мне о них совершенно ничего не известно. Мой повар ожидает в холле в состоянии растерянности. Я должен дать ему хоть небольшую подсказку. Останешься на ужин? Можешь также остаться на ночь, если не против.

Шину казалось, что дедушке пришлось набраться смелости, чтобы произнести эти слова. Это заставило расцвести естественную улыбку на лице, пока он слегка покачал головой.

потеряла свою семью в крупномасштабном наступлении. И

некуда было возвращаться во время отгула. Поэтому утром он сказал Эрнесту о желании взять

с собой, когда они пойдут за Сео и остальными.

Он должен находиться там же, где и она… там же, где и Лена.

— Сегодня я хочу вернуться домой… Кое-кто будет ждать меня.