— Аааааа! — священное дерево издало гневный вопль: — Щенок, ты посмел издеваться над уважаемым старейшиной! Немедленно заканчивай с такими шутками! Иначе я должен буду разукрасить твою надменную рожицу!— Ха-ха! Старейшина разукрасит мне рожицу, значит? — Цзюнь Мосе фыркнул, поджал под себя ногу, и «сел» на несуществующий стул, располагаясь в полутора метрах от земли.

После этого он взмахнул рукой, и вдруг откуда не возьмись появилось чёрное пылающее пламя, от которого так и веяло смертью и опасностью!«Пламя первозданного хаоса! Смерть! Угроза!»Глаза священного дерева едва не выпали наружу.Он отчётливо почувствовал, что этот неприметный огонь сможет запросто превратить в пепел всё его существо.

А самым страшным было то, что здесь располагались его внутренние органы, и у него не было ни единой возможности оказать сопротивление.

Священное дерево очень тактично прикрыло свой рот.Это привело к мощному хлюпанью слюней, которые упали на землю.

Одновременно с этим это силуэт стал более отчётливым и ясным, с его головы падали увесистые капли пота!Священное дерево едва ли не плакало… «Зачем я только впустил сюда это ходячее бедствие? Я был уверен, что на своей территории смогу поглотить какие угодно вещи, и впустил его для так называемого „разговора“, полностью будучи уверенным в том, что если разговор пройдёт неудачно, я просто переварю этого мальчишку, превратив его в удобрение, и с этим я справлюсь без труда…» Вот тебе и на! Кто же знал, что этот разговор совершенно поменяет градус, и душа священного дерева окажется в руках этого злосчастного парнишки…С волей небес бесполезно бороться, но вот собственный грех пережить ой как трудно! Великие и нестареющие слова!Священное дерево закрыло свой рот и выпучило глаза, пребывая в настоящей растерянности и непонимании, что предпринять.

Несмотря на свой почтенный возраст, ума у него было не больше, чем у ребенка малого, где тут в минуту смертельной опасности быстро среагируешь?Однако Цзюнь Мосе взял на себя ответственность и дал подсказку этому великовозрастному ребёнку!— Я говорю, «старейшина», вы, помнится, собирались мне рожу разукрасить? Ну, и как вам? Достаточно необычно на ваш взгляд?Цзюнь Мосе опустил голову, взглянув на чёрное пламя, в тот же миг огонь покинул руку Мосе, и в воздухе начал разгораться с пугающей скоростью и мощностью.Как не кстати, но весь воздух здесь был щедро пропитан энергией, испускаемой священным деревом и его разноцветной листвой.

Хотя это не было нечто газообразное, но для зловещего огня эта вещь стала вполне сносным топливом…— Подожди! — голос священного дерева теперь напоминал яростный писк: — Мальчишка, заканчивай! Не надо больше…В тот миг мучительная боль пронзила все его внутренние органы…— А? Сукин сын, как ты там меня назвал? — Цзюнь Мосе произнёс свой вопрос преспокойным тоном, и в тот же момент повернул запястье, призвав появление нового чёрного пламени, которое было ещё мощнее предыдущего…Священное дерево от страха даже позабыло о боли: «Бог ты мой! Ещё один удар я просто не выдержу, снова удар… умоляю, спасите!»— Как звать тебя? А, старший брат! — священное дерево наконец осознало свою ошибку, и исправилось.— А? Старший брат? Кажется, этого по-прежнему недостаточно, не подходит! — Цзюнь Мосе опустил голову, и как ни в чём не бывало, со спокойным видом начал играться с чёрным огнём.

Досчитав до пяти, он резко размахнулся.— Нет! Нет! Господин! Мой уважаемый господин! — священному дереву пришлось полностью принять поражение.— Какой тебе ещё господин? А, хотя, господин — так господин.

Я, вообще-то, очень благородный и достойный человек.

Так и быть, не стану спорить с тобой… — Цзюнь Мосе махнул рукой, и оба огненный мяча, слившись воедино, безмолвно исчезли в его ладонях.Опасность временно миновала.Священное дерево, наконец, выдохнуло с облегчением, и похоже, даже успело обмочиться от страха, а, может, что и похуже…— Господин, у-уу… — дерево было больше не в силах сдерживаться, и расплакалось.

Оно, похоже, не встречало на своём веку столь опасных людей…— Если тебя не затруднит, можешь, пожалуйста, вернуть свой глаз на привычное для него место? Мне так тяжело смотреть на тебя, — Цзюнь Мосе всё также спокойно сидел нога на ногу, указав рукой на стоявший на земле пень.Священное дерево немедленно среагировало, и втянуло его обратно.

У дерева появился заискивающий вид: — Господин, может, у вас будут ещё какие-то указания?Услышав столь льстивый тон, Цзюнь Мосе сначала и не знал, что ответить на это… после чего вдруг сказал: — Ты прожил десять тысяч лет.

Не говоря уже о том, что у тебя характер, как у ребёнка, почему ты не обзавёлся несгибаемой волей и хоть какими-то принципами?При виде настолько бесхребетного существа, Мосе просто был в настоящем шоке: «Обычно выдающиеся личности обладают твёрдым характером, однако это жалкое дерево, чуть завидев опасность, даже и господином меня назвать не побрезговало…»«На самом деле, я и само без понятия почему так вышло! Может, потому, что ты, ублюдок проклятый, схватил меня за мои жизненно важные органы, а потом пригрозил вездесущим, уничтожающим всё вокруг огнём? Был ли у меня выбор, а? Ты ещё смеешь обвинять меня в том, что у меня нет силы воли и принципов?»— Как бы ты хотел, чтоб я ответил тебе? Я тоже хотел бы обладать твёрдым характером, но только как же быть в таких условиях? Моя душа вот-вот будет уничтожена… Я прожил десять тысяч лет и иметь твёрдый характер, разумеется важно… — священное дерево с горестным видом продолжило: — Но моя душа… ещё важнее…— Вот оно что, — Цзюнь Мосе раздосадовано произнёс: — Вы, сраные варварские существа! У вас просто ноль грамотности! Если из-за ценности души жертвовать своими принципами и волей, какой вообще смысл в этой гребаной жизни? Разве у тебя нет никакой цели в этом мире? Мечты? Или, на худой конец, достоинства?Священное дерево согласно кивало, как бы поддакивая Мосе.

Но в душе, разумеется, затаило обиду: «Я бы посмотрел на тебя и твои принципы, если бы к твоей шее приставили нож, сучёныш ты эдакий! Подлости я в жизни много повидал, но, чтобы такое бесстыдство…»— Мне говорили, здесь имеется ещё несколько священных деревьев.

Это так? Почему сейчас здесь только ты, старик? Остальные где? — Цзюнь Мосе вздохнул, осознав, что разговаривать с этим деревом о принципах — это всё равно, что говорить с коровой о классической музыке.

К счастью, Мосе-то грамотный человек, а то бы тоже уже мог давно выйти из себя.

Ну, и на этом спасибо, сэкономили хоть немного времени…— Какие остальные? Я здесь только одно священное дерево! — дерево немного потупилось, но потом, наконец, поняло, что может иметь в виду Мосе: — Вы, возможно, говорите о тех деревьях, которые они выращивают?— Верно, — Цзюнь Мосе кивнул.— Тьфу ты, да разве те деревья можно назвать священными? — священное дерево в тот же момент ощутило всю свою уникальность и неподдельное величие, весьма заносчиво объявив: — Те деревья — всего-навсего отростки, выведенные из моих корней.

Самое большое — они приходятся мне внучатыми потомками.

Откуда у них возьмутся какие-то удивительные способности? Пусть они проживут хоть десять тысяч лет, священных плодов им всё равно не видать! У них нет такой способности, не то бы я уж давно проглотил их!— Проглотил? Вот это да! — Цзюнь Мосе выпучил глаза.

Это дерево такое бесчувственное, что даже своих внуков готово с лёгкостью сожрать…— С твоих слов, я так понимаю, что в мире не может быть ещё одного такого же священного дерева, как ты? — Цзюнь Мосе спросил.— Да разве вырастить ещё одно священное дерево такое лёгкое занятие? Только по прошествии нескольких тысяч лет ветров и дождей… Как добиться успеха? Священное дерево, действительно, единственное и неповторимое… — сказав это, голос у дерева изменился, и мотая головой и всхлипывая, оно продолжило: — Священное дерево — это большое дерево, старое дерево, прошедшее через различные горести и трудности жизни, только тогда оно может стать равным по достоинству с небом…— Как поэтично! — Мосе даже другими глазами взглянул на него.

Но через секунду в голосе его послышался металл и угроза: — В самом деле нет способов вырастить второе такое же дерево?В его руках вновь появилось чёрное пламя первозданного хаоса, и он с досадой в голосе произнес: — Ах, тогда у меня и тебя оставлять в живых нет необходимости.

Я сегодня прибыл сюда, чтобы забрать священное дерево с собой, однако ты такое большое, что я просто не смогу забрать тебя.

Выходит, что я не смогу заполучить священное дерево, а так не пойдёт.

Раз я не могу заполучить такую хорошую вещицу, значит, никто не будет обладать ею.

Поскольку ты говоришь, что ты — единственное священное дерево, я просто-напросто уничтожу тебя, и после этого дня память о твоём существовании сохранится лишь в истории, и ты больше не будешь никому принадлежать…Цзюнь Мосе — не глупый человек, и давно понял, что составляющая для выращивания нового священного дерева находится где-то в теле у этого хрена, а этот хрен довольно жаден.

Но Мосе сейчас находится прямо у него под сердцем, и, значит, сейчас не время для жадности, верно?— Господин, не надо! Господин, вы же благородный человек, прошу не поджигайте! — голос священного дерева снова изменился, и на лице вмиг появилась некоторая надежда: — Мы же не чужие люди друг другу, конечно, договоримся, надо всё обсудить!— Я тебе не чужой? Какой, нахрен, договоримся? Раз мне не видать второго священного дерева, а тебя я перенести не в состоянии, как мы с тобой должны договориться? — Цзюнь Мосе был дико разгневан: — Поскольку ничего не выходит, тогда никому ни хрена не достанется! Я так сказал!

— Аааааа! — священное дерево издало гневный вопль: — Щенок, ты посмел издеваться над уважаемым старейшиной! Немедленно заканчивай с такими шутками! Иначе я должен буду разукрасить твою надменную рожицу!

— Ха-ха! Старейшина разукрасит мне рожицу, значит? — Цзюнь Мосе фыркнул, поджал под себя ногу, и «сел» на несуществующий стул, располагаясь в полутора метрах от земли.

После этого он взмахнул рукой, и вдруг откуда не возьмись появилось чёрное пылающее пламя, от которого так и веяло смертью и опасностью!

«Пламя первозданного хаоса! Смерть! Угроза!»

Глаза священного дерева едва не выпали наружу.

Он отчётливо почувствовал, что этот неприметный огонь сможет запросто превратить в пепел всё его существо.

А самым страшным было то, что здесь располагались его внутренние органы, и у него не было ни единой возможности оказать сопротивление.

Священное дерево очень тактично прикрыло свой рот.

Это привело к мощному хлюпанью слюней, которые упали на землю.

Одновременно с этим это силуэт стал более отчётливым и ясным, с его головы падали увесистые капли пота!

Священное дерево едва ли не плакало… «Зачем я только впустил сюда это ходячее бедствие? Я был уверен, что на своей территории смогу поглотить какие угодно вещи, и впустил его для так называемого „разговора“, полностью будучи уверенным в том, что если разговор пройдёт неудачно, я просто переварю этого мальчишку, превратив его в удобрение, и с этим я справлюсь без труда…» Вот тебе и на! Кто же знал, что этот разговор совершенно поменяет градус, и душа священного дерева окажется в руках этого злосчастного парнишки…

С волей небес бесполезно бороться, но вот собственный грех пережить ой как трудно! Великие и нестареющие слова!

Священное дерево закрыло свой рот и выпучило глаза, пребывая в настоящей растерянности и непонимании, что предпринять.

Несмотря на свой почтенный возраст, ума у него было не больше, чем у ребенка малого, где тут в минуту смертельной опасности быстро среагируешь?

Однако Цзюнь Мосе взял на себя ответственность и дал подсказку этому великовозрастному ребёнку!

— Я говорю, «старейшина», вы, помнится, собирались мне рожу разукрасить? Ну, и как вам? Достаточно необычно на ваш взгляд?

Цзюнь Мосе опустил голову, взглянув на чёрное пламя, в тот же миг огонь покинул руку Мосе, и в воздухе начал разгораться с пугающей скоростью и мощностью.

Как не кстати, но весь воздух здесь был щедро пропитан энергией, испускаемой священным деревом и его разноцветной листвой.

Хотя это не было нечто газообразное, но для зловещего огня эта вещь стала вполне сносным топливом…

— Подожди! — голос священного дерева теперь напоминал яростный писк: — Мальчишка, заканчивай! Не надо больше…

В тот миг мучительная боль пронзила все его внутренние органы…

— А? Сукин сын, как ты там меня назвал? — Цзюнь Мосе произнёс свой вопрос преспокойным тоном, и в тот же момент повернул запястье, призвав появление нового чёрного пламени, которое было ещё мощнее предыдущего…

Священное дерево от страха даже позабыло о боли: «Бог ты мой! Ещё один удар я просто не выдержу, снова удар… умоляю, спасите!»

— Как звать тебя? А, старший брат! — священное дерево наконец осознало свою ошибку, и исправилось.

— А? Старший брат? Кажется, этого по-прежнему недостаточно, не подходит! — Цзюнь Мосе опустил голову, и как ни в чём не бывало, со спокойным видом начал играться с чёрным огнём.

Досчитав до пяти, он резко размахнулся.

— Нет! Нет! Господин! Мой уважаемый господин! — священному дереву пришлось полностью принять поражение.

— Какой тебе ещё господин? А, хотя, господин — так господин.

Я, вообще-то, очень благородный и достойный человек.

Так и быть, не стану спорить с тобой… — Цзюнь Мосе махнул рукой, и оба огненный мяча, слившись воедино, безмолвно исчезли в его ладонях.

Опасность временно миновала.

Священное дерево, наконец, выдохнуло с облегчением, и похоже, даже успело обмочиться от страха, а, может, что и похуже…

— Господин, у-уу… — дерево было больше не в силах сдерживаться, и расплакалось.

Оно, похоже, не встречало на своём веку столь опасных людей…

— Если тебя не затруднит, можешь, пожалуйста, вернуть свой глаз на привычное для него место? Мне так тяжело смотреть на тебя, — Цзюнь Мосе всё также спокойно сидел нога на ногу, указав рукой на стоявший на земле пень.

Священное дерево немедленно среагировало, и втянуло его обратно.

У дерева появился заискивающий вид: — Господин, может, у вас будут ещё какие-то указания?

Услышав столь льстивый тон, Цзюнь Мосе сначала и не знал, что ответить на это… после чего вдруг сказал: — Ты прожил десять тысяч лет.

Не говоря уже о том, что у тебя характер, как у ребёнка, почему ты не обзавёлся несгибаемой волей и хоть какими-то принципами?

При виде настолько бесхребетного существа, Мосе просто был в настоящем шоке: «Обычно выдающиеся личности обладают твёрдым характером, однако это жалкое дерево, чуть завидев опасность, даже и господином меня назвать не побрезговало…»

«На самом деле, я и само без понятия почему так вышло! Может, потому, что ты, ублюдок проклятый, схватил меня за мои жизненно важные органы, а потом пригрозил вездесущим, уничтожающим всё вокруг огнём? Был ли у меня выбор, а? Ты ещё смеешь обвинять меня в том, что у меня нет силы воли и принципов?»

— Как бы ты хотел, чтоб я ответил тебе? Я тоже хотел бы обладать твёрдым характером, но только как же быть в таких условиях? Моя душа вот-вот будет уничтожена… Я прожил десять тысяч лет и иметь твёрдый характер, разумеется важно… — священное дерево с горестным видом продолжило: — Но моя душа… ещё важнее…

— Вот оно что, — Цзюнь Мосе раздосадовано произнёс: — Вы, сраные варварские существа! У вас просто ноль грамотности! Если из-за ценности души жертвовать своими принципами и волей, какой вообще смысл в этой гребаной жизни? Разве у тебя нет никакой цели в этом мире? Мечты? Или, на худой конец, достоинства?

Священное дерево согласно кивало, как бы поддакивая Мосе.

Но в душе, разумеется, затаило обиду: «Я бы посмотрел на тебя и твои принципы, если бы к твоей шее приставили нож, сучёныш ты эдакий! Подлости я в жизни много повидал, но, чтобы такое бесстыдство…»

— Мне говорили, здесь имеется ещё несколько священных деревьев.

Это так? Почему сейчас здесь только ты, старик? Остальные где? — Цзюнь Мосе вздохнул, осознав, что разговаривать с этим деревом о принципах — это всё равно, что говорить с коровой о классической музыке.

К счастью, Мосе-то грамотный человек, а то бы тоже уже мог давно выйти из себя.

Ну, и на этом спасибо, сэкономили хоть немного времени…

— Какие остальные? Я здесь только одно священное дерево! — дерево немного потупилось, но потом, наконец, поняло, что может иметь в виду Мосе: — Вы, возможно, говорите о тех деревьях, которые они выращивают?

— Верно, — Цзюнь Мосе кивнул.

— Тьфу ты, да разве те деревья можно назвать священными? — священное дерево в тот же момент ощутило всю свою уникальность и неподдельное величие, весьма заносчиво объявив: — Те деревья — всего-навсего отростки, выведенные из моих корней.

Самое большое — они приходятся мне внучатыми потомками.

Откуда у них возьмутся какие-то удивительные способности? Пусть они проживут хоть десять тысяч лет, священных плодов им всё равно не видать! У них нет такой способности, не то бы я уж давно проглотил их!

— Проглотил? Вот это да! — Цзюнь Мосе выпучил глаза.

Это дерево такое бесчувственное, что даже своих внуков готово с лёгкостью сожрать…

— С твоих слов, я так понимаю, что в мире не может быть ещё одного такого же священного дерева, как ты? — Цзюнь Мосе спросил.

— Да разве вырастить ещё одно священное дерево такое лёгкое занятие? Только по прошествии нескольких тысяч лет ветров и дождей… Как добиться успеха? Священное дерево, действительно, единственное и неповторимое… — сказав это, голос у дерева изменился, и мотая головой и всхлипывая, оно продолжило: — Священное дерево — это большое дерево, старое дерево, прошедшее через различные горести и трудности жизни, только тогда оно может стать равным по достоинству с небом…

— Как поэтично! — Мосе даже другими глазами взглянул на него.

Но через секунду в голосе его послышался металл и угроза: — В самом деле нет способов вырастить второе такое же дерево?

В его руках вновь появилось чёрное пламя первозданного хаоса, и он с досадой в голосе произнес: — Ах, тогда у меня и тебя оставлять в живых нет необходимости.

Я сегодня прибыл сюда, чтобы забрать священное дерево с собой, однако ты такое большое, что я просто не смогу забрать тебя.

Выходит, что я не смогу заполучить священное дерево, а так не пойдёт.

Раз я не могу заполучить такую хорошую вещицу, значит, никто не будет обладать ею.

Поскольку ты говоришь, что ты — единственное священное дерево, я просто-напросто уничтожу тебя, и после этого дня память о твоём существовании сохранится лишь в истории, и ты больше не будешь никому принадлежать…

Цзюнь Мосе — не глупый человек, и давно понял, что составляющая для выращивания нового священного дерева находится где-то в теле у этого хрена, а этот хрен довольно жаден.

Но Мосе сейчас находится прямо у него под сердцем, и, значит, сейчас не время для жадности, верно?

— Господин, не надо! Господин, вы же благородный человек, прошу не поджигайте! — голос священного дерева снова изменился, и на лице вмиг появилась некоторая надежда: — Мы же не чужие люди друг другу, конечно, договоримся, надо всё обсудить!

— Я тебе не чужой? Какой, нахрен, договоримся? Раз мне не видать второго священного дерева, а тебя я перенести не в состоянии, как мы с тобой должны договориться? — Цзюнь Мосе был дико разгневан: — Поскольку ничего не выходит, тогда никому ни хрена не достанется! Я так сказал!