— Ну ладно, давай просыпайся, не то опоздаем к завтраку. — Е У Чэнь посмотрел как она встает с кровати и нежно потрепал ее за щеки.

Кожа ее, белая как снег, и если сильно не засматриваться, то выглядит девочка как живая, милая кукла.

Однако эти два ужасных шрама полностью обезобразили ее лицо.

Смотрелось так, словно на непорочной снежной глади прошлись глубокие трещины.— Завтрак? — Нин Сюэ, открыв глаза, неясно спросила:— Неужели утром тоже можно покушать?У Е У Чэна кольнуло в груди, и он ласково улыбнулся:— Нин Сюэ раньше не завтракала?— Угу, — все еще находясь в полусонном состояний ответила она:— Все потому… что я ничего не могу найти, только вечером братик Да Ню угощает меня фруктами.Е У Чэнь аккуратно привел ее волосы и одежду в порядок, Нин Сюэ же неподвижно наблюдала и наслаждалась этим новым невероятным чувством.

У Чэнь поставил ее на землю и взял ее за руку: — Пошли, ведь братик сказал, что больше не позволит тебе голодать.На том же месте, где вчера вечером не было никого, сейчас же сидело множество людей: взрослые, дети, старики.

Их появление тут же привлекло внимание людей.

И в следующее мгновение, взгляды людей стали намного холоднее, а несколько детей завопили с пронзительным криком:— Э-это та самая уродина!— Она снова появилась, вааа… Папа, я не хочу видеть ее!— Скорее бейте ее, бейте!Не только дети, но во взгляде взрослых четко виделось презрение.

Маленькое личико Нин Сюэ резко побледнело, и хрупкое тельце тут же спряталось за спину У Чэна.

Ее маленькие ручки все сильнее сжимали его одежду, а на глазах появились капельки слез.Пару небольших камней полетели в их сторону, Е У Чэнь, нахмурив брови, провел рукой, и тут же все камни оказались в его ладони.

Затем снова провел рукой, и камни на невероятной скорости полетели обратно, попав при этом точно детям в лицо.

Несколько детей замерли на мгновение, не зная, как реагировать, и затем громко заревели.

Это действие, словно пороховая бочка, взорвалось гневными криками взрослых: «Что ты творишь!» и затем, несколько чашек полетели в его сторону.Чу Цзин Тянь хотел остановить их, но пожилой старец, покачав головой, схватил его за рукав.

На его лице появилось озадаченное выражение, однако он никогда не перечил дедушке, и поэтому он снова сел на свое место, не вымолвив ни слова.Пожилой старец, прищурив глаза, пристально следил за каждым движением Е У Чэна.

Хоть другие и не видели, однако он разглядел все очень четко: те камни определенно летели в нижнюю часть его тела.

Однако, он не ловил их сам, а всего лишь махнул рукой, и все эти камни будто бы что-то притянуло в его руку,Такие трюки старец и сам мог проделать, однако с самого начала и до конца он не почувствовал никаких признаков выпускаемой энергии… это и было непостижимо старцу.Е У Чэнь, поймав за руку одного мужчину, посмотрел на него холодным взглядом и затем, со звуком «Хрясь!», вывернул ему правую руку.

Жалостный визг пронесся по округе, и спокойная до этого момента толпа пришла в ярость.

Несколько людей тут же набросились на Е У Чэна, а остальные хватали разные вещи и швыряли в него и Нин Сюэ…Е У Чэнь холодно засмеялся, несильно отцепив руку Нин Сюэ, двинулся вперед.

Схватив двух мужчин за запястья, своим худощавым телом, он с невероятной физической силой швырнул их в полет, и два хрустящих звука вывернутых конечностей пронеслись вокруг.

Пнул одной ногой, и один мужчина покатился по земле.

Е У Чэнь беззаботно ступил вперед и встал тому на лодыжку и с силой вывернул ее.А все те предметы, что были брошены в него, без исключения полетели обратно, к тому же не было ни одного, что не попал бы противнику в лицо.

Хоть он и не использовал всю свою силу чтобы не поранить их, долговременная боль им была обеспечена.В один миг, как все молодые люди, так и мужчины свалились на землю, один за другим прижимая руки или ноги и стоная.

А те надменные дети один за другим менялись в лице и громко ревели, а увидев, как их отцов избили, от страха начали реветь еще громче.

Единственные, кто не получил никакого урона были дрожащие старики и перепуганные женщины.— З-за что ты нас так? — терпя боль спросил мужчина средних лет.— Потому что вы пошли против меня, — ответил Е У Чэнь грубым тоном.— Мы лишь хотели прогнать эту уродину, — мужчина средних лет указал на Нин Сюэ.— Вот как? Я — ее брат! Давайте попробуйте! — холодно хмыкнул Е У Чэнь.Мужчина несколько раз открывал и закрывал рот, но так и ничего не ответил.— Что такое? Уже не хотите? — холодно посмеялся Е У Чэнь, подошел к мужчине и наступил ногой ему на грудь и, взирая на него сверху вниз, сказал:— Все верно, она — всего лишь маленькая девочка и не имеет никаких сил сопротивляться.

Вы сильнее ее, и именно поэтому вы можете спокойно обижать и издеваться над ней.

А сейчас, я намного сильнее вас, поэтому я могу так же, как и вы издевались над ней ранее, издеваться над вами, я даже могу оборвать ваши жизни прямо здесь и сейчас.

Вы так жестоко обращались с ней, так какое право имеете жаловаться на мое жестокое обращение к вам!Е У Чэнь одним пинком отправил мужчину в полет, затем взял за шиворот мальчика лет семи-восьми и громко прорычал: «Хватит реветь!»Ребенок, сильно перепугавшись, в ту же секунду перестал реветь, побоявшись и звука проронить, и с полными глазами слез посмотрел на него.— Кто из них — твой отец? — холодно спросил Е У Чэнь.— О-он, — мальчик хоть и хотел, но боялся снова заплакать, хлюпая носом указал на мужчину, которому Е У Чэнь вывихнул лодыжку.— Разве он не учил тебя не обижать других?— У-учил…— Тогда почему ты все равно обижал ее? — Е У Чэнь указал на Нин Сюэ.— По-потому, что она слишком страшная.

Все остальные издеваются над ней, вот я и…— Вот как? Тогда я сейчас же сделаю тебя таким же уродом, и ты узнаешь каково это, когда все издеваются над тобой.Е У Чэнь вытянул пальцы и слегка провел ими по лицу мальчика, тем самым вызвав жалобный крик:— Не надо! Я больше никогда не обижу ее, честное слово! Увааа!..Несильно отшвырнув его, Е У Чэнь, без каких-либо эмоций на лице, подошел к отцу ребенка:— Раз ты учил его не обижать других, тогда почему ты не вмешался, когда он начал обижать мою сестренку по такой причине! И не только это: даже ты, взрослый, поднял на нее руку! Твой сын еще может считаться непослушным ребенком, но неужели и ты такой же непослушный ребенок? И раз вы так обращаетесь с всего лишь десятилетней девочкой, тогда не вините меня за то, что я обращаюсь с вами также! Издевательства, да? Тогда с этого дня, как только я увижу вас хоть раз, то буду избивать!Губы мужчины продолжали дрожать, так и ничего не сказав.

Все потому, что в безжалостном выражении лица этого молодого человека было видно — он явно не шутит.— Эх, достаточно.Старец наконец-то встал и мирно промолвил:— Молодой человек, в этом деле они действительно не правы, однако они вовсе не злодеи.

Такова всего лишь их сущность.

Думаю, они больше не будут так поступать.

Я заставлю их извиниться перед твоей сестренкой, и на этом, пожалуйста, сделай мне одолжение и прости их.Е У Чэнь развернулся, вся его злость тут же испарилась, и он с улыбкой на лице ответил:— Дедушка Чу, вы — мой спаситель, как я могу ослушаться вашей просьбы.

Однако извинения — это уже лишнее.

Если они посмеют обидеть мою сестренку еще раз, я просто продолжу начатое сегодня, хаха.Ногой пнув вверх каменную чашу, он поймал ее рукой и спокойно продолжил:— На этот раз была лишь разминка, если что-нибудь такое повторится, я сотру их в порошок!Он сжал свою правую руку, твердая каменная чаша превратилась в пыль и посыпалась из нее, что привело их в еще больший ужас.

Несколько молодых людей все еще хотели сопротивляться, однако после увиденного, они все будто бы язык проглотили.— Все вы, расходитесь, — помахал рукой старец.

Этот завтрак превратился в сущий кавардак, и вряд ли у кого-то еще остался аппетит после всего случившегося.Все второпях немедленно разбежались.

Взяв Нин Сюэ за руку, Е У Чэнь подошел к старцу и сказал:— Дедушка Чу, прости меня за доставленные проблемы.Старец не радовался и не сердился, а лишь со вздохом промолвил:— Презирать все страшное и отвратительное у людей в крови, хоть они и провинились, нельзя всю вину перекладывать лишь на них.Е У Чэнь кивнул головой:— Я знаю.

Именно поэтому я всего лишь слегка преподал им урок.

С этих, запертых здесь людей, требовать что-то бесполезно.

Возможно, такой способ они запомнят получше.Старец хохотнул и не сказал ни слова.

— Ну ладно, давай просыпайся, не то опоздаем к завтраку. — Е У Чэнь посмотрел как она встает с кровати и нежно потрепал ее за щеки.

Кожа ее, белая как снег, и если сильно не засматриваться, то выглядит девочка как живая, милая кукла.

Однако эти два ужасных шрама полностью обезобразили ее лицо.

Смотрелось так, словно на непорочной снежной глади прошлись глубокие трещины.

— Завтрак? — Нин Сюэ, открыв глаза, неясно спросила:

— Неужели утром тоже можно покушать?

У Е У Чэна кольнуло в груди, и он ласково улыбнулся:

— Нин Сюэ раньше не завтракала?

— Угу, — все еще находясь в полусонном состояний ответила она:

— Все потому… что я ничего не могу найти, только вечером братик Да Ню угощает меня фруктами.

Е У Чэнь аккуратно привел ее волосы и одежду в порядок, Нин Сюэ же неподвижно наблюдала и наслаждалась этим новым невероятным чувством.

У Чэнь поставил ее на землю и взял ее за руку: — Пошли, ведь братик сказал, что больше не позволит тебе голодать.

На том же месте, где вчера вечером не было никого, сейчас же сидело множество людей: взрослые, дети, старики.

Их появление тут же привлекло внимание людей.

И в следующее мгновение, взгляды людей стали намного холоднее, а несколько детей завопили с пронзительным криком:

— Э-это та самая уродина!

— Она снова появилась, вааа… Папа, я не хочу видеть ее!

— Скорее бейте ее, бейте!

Не только дети, но во взгляде взрослых четко виделось презрение.

Маленькое личико Нин Сюэ резко побледнело, и хрупкое тельце тут же спряталось за спину У Чэна.

Ее маленькие ручки все сильнее сжимали его одежду, а на глазах появились капельки слез.

Пару небольших камней полетели в их сторону, Е У Чэнь, нахмурив брови, провел рукой, и тут же все камни оказались в его ладони.

Затем снова провел рукой, и камни на невероятной скорости полетели обратно, попав при этом точно детям в лицо.

Несколько детей замерли на мгновение, не зная, как реагировать, и затем громко заревели.

Это действие, словно пороховая бочка, взорвалось гневными криками взрослых: «Что ты творишь!» и затем, несколько чашек полетели в его сторону.

Чу Цзин Тянь хотел остановить их, но пожилой старец, покачав головой, схватил его за рукав.

На его лице появилось озадаченное выражение, однако он никогда не перечил дедушке, и поэтому он снова сел на свое место, не вымолвив ни слова.

Пожилой старец, прищурив глаза, пристально следил за каждым движением Е У Чэна.

Хоть другие и не видели, однако он разглядел все очень четко: те камни определенно летели в нижнюю часть его тела.

Однако, он не ловил их сам, а всего лишь махнул рукой, и все эти камни будто бы что-то притянуло в его руку,

Такие трюки старец и сам мог проделать, однако с самого начала и до конца он не почувствовал никаких признаков выпускаемой энергии… это и было непостижимо старцу.

Е У Чэнь, поймав за руку одного мужчину, посмотрел на него холодным взглядом и затем, со звуком «Хрясь!», вывернул ему правую руку.

Жалостный визг пронесся по округе, и спокойная до этого момента толпа пришла в ярость.

Несколько людей тут же набросились на Е У Чэна, а остальные хватали разные вещи и швыряли в него и Нин Сюэ…

Е У Чэнь холодно засмеялся, несильно отцепив руку Нин Сюэ, двинулся вперед.

Схватив двух мужчин за запястья, своим худощавым телом, он с невероятной физической силой швырнул их в полет, и два хрустящих звука вывернутых конечностей пронеслись вокруг.

Пнул одной ногой, и один мужчина покатился по земле.

Е У Чэнь беззаботно ступил вперед и встал тому на лодыжку и с силой вывернул ее.

А все те предметы, что были брошены в него, без исключения полетели обратно, к тому же не было ни одного, что не попал бы противнику в лицо.

Хоть он и не использовал всю свою силу чтобы не поранить их, долговременная боль им была обеспечена.

В один миг, как все молодые люди, так и мужчины свалились на землю, один за другим прижимая руки или ноги и стоная.

А те надменные дети один за другим менялись в лице и громко ревели, а увидев, как их отцов избили, от страха начали реветь еще громче.

Единственные, кто не получил никакого урона были дрожащие старики и перепуганные женщины.

— З-за что ты нас так? — терпя боль спросил мужчина средних лет.

— Потому что вы пошли против меня, — ответил Е У Чэнь грубым тоном.

— Мы лишь хотели прогнать эту уродину, — мужчина средних лет указал на Нин Сюэ.

— Вот как? Я — ее брат! Давайте попробуйте! — холодно хмыкнул Е У Чэнь.

Мужчина несколько раз открывал и закрывал рот, но так и ничего не ответил.

— Что такое? Уже не хотите? — холодно посмеялся Е У Чэнь, подошел к мужчине и наступил ногой ему на грудь и, взирая на него сверху вниз, сказал:

— Все верно, она — всего лишь маленькая девочка и не имеет никаких сил сопротивляться.

Вы сильнее ее, и именно поэтому вы можете спокойно обижать и издеваться над ней.

А сейчас, я намного сильнее вас, поэтому я могу так же, как и вы издевались над ней ранее, издеваться над вами, я даже могу оборвать ваши жизни прямо здесь и сейчас.

Вы так жестоко обращались с ней, так какое право имеете жаловаться на мое жестокое обращение к вам!

Е У Чэнь одним пинком отправил мужчину в полет, затем взял за шиворот мальчика лет семи-восьми и громко прорычал: «Хватит реветь!»

Ребенок, сильно перепугавшись, в ту же секунду перестал реветь, побоявшись и звука проронить, и с полными глазами слез посмотрел на него.

— Кто из них — твой отец? — холодно спросил Е У Чэнь.

— О-он, — мальчик хоть и хотел, но боялся снова заплакать, хлюпая носом указал на мужчину, которому Е У Чэнь вывихнул лодыжку.

— Разве он не учил тебя не обижать других?

— Тогда почему ты все равно обижал ее? — Е У Чэнь указал на Нин Сюэ.

— По-потому, что она слишком страшная.

Все остальные издеваются над ней, вот я и…

— Вот как? Тогда я сейчас же сделаю тебя таким же уродом, и ты узнаешь каково это, когда все издеваются над тобой.

Е У Чэнь вытянул пальцы и слегка провел ими по лицу мальчика, тем самым вызвав жалобный крик:

— Не надо! Я больше никогда не обижу ее, честное слово! Увааа!..

Несильно отшвырнув его, Е У Чэнь, без каких-либо эмоций на лице, подошел к отцу ребенка:

— Раз ты учил его не обижать других, тогда почему ты не вмешался, когда он начал обижать мою сестренку по такой причине! И не только это: даже ты, взрослый, поднял на нее руку! Твой сын еще может считаться непослушным ребенком, но неужели и ты такой же непослушный ребенок? И раз вы так обращаетесь с всего лишь десятилетней девочкой, тогда не вините меня за то, что я обращаюсь с вами также! Издевательства, да? Тогда с этого дня, как только я увижу вас хоть раз, то буду избивать!

Губы мужчины продолжали дрожать, так и ничего не сказав.

Все потому, что в безжалостном выражении лица этого молодого человека было видно — он явно не шутит.

— Эх, достаточно.

Старец наконец-то встал и мирно промолвил:

— Молодой человек, в этом деле они действительно не правы, однако они вовсе не злодеи.

Такова всего лишь их сущность.

Думаю, они больше не будут так поступать.

Я заставлю их извиниться перед твоей сестренкой, и на этом, пожалуйста, сделай мне одолжение и прости их.

Е У Чэнь развернулся, вся его злость тут же испарилась, и он с улыбкой на лице ответил:

— Дедушка Чу, вы — мой спаситель, как я могу ослушаться вашей просьбы.

Однако извинения — это уже лишнее.

Если они посмеют обидеть мою сестренку еще раз, я просто продолжу начатое сегодня, хаха.

Ногой пнув вверх каменную чашу, он поймал ее рукой и спокойно продолжил:

— На этот раз была лишь разминка, если что-нибудь такое повторится, я сотру их в порошок!

Он сжал свою правую руку, твердая каменная чаша превратилась в пыль и посыпалась из нее, что привело их в еще больший ужас.

Несколько молодых людей все еще хотели сопротивляться, однако после увиденного, они все будто бы язык проглотили.

— Все вы, расходитесь, — помахал рукой старец.

Этот завтрак превратился в сущий кавардак, и вряд ли у кого-то еще остался аппетит после всего случившегося.

Все второпях немедленно разбежались.

Взяв Нин Сюэ за руку, Е У Чэнь подошел к старцу и сказал:

— Дедушка Чу, прости меня за доставленные проблемы.

Старец не радовался и не сердился, а лишь со вздохом промолвил:

— Презирать все страшное и отвратительное у людей в крови, хоть они и провинились, нельзя всю вину перекладывать лишь на них.

Е У Чэнь кивнул головой:

Именно поэтому я всего лишь слегка преподал им урок.

С этих, запертых здесь людей, требовать что-то бесполезно.

Возможно, такой способ они запомнят получше.

Старец хохотнул и не сказал ни слова.