Звучала песнь.По Ригалондрол раздавалась песнь бога-дракона.— … То есть дело в этом?..

Твоя импровизированная магия уничтожила мир бога… Иначе говоря приобретённая тобой мудрость превосходит мудрость наших предков…Усмехнувшись, я ответил ему:— Думаешь, раз она импровизированная, то появилась за секунду?Горулоан непонимающе посмотрел на меня.— Не нужно цепляться за прошлое, нужно его накапливать.

Накопленное прошлое и собранные отпечатки помогли сделать новый шаг — создать <Гилиэлиам Навиэм>.«Земли отпечатков нельзя разрушить».

Горулоан больше не может игнорировать меня, поскольку я растоптал это утверждение.— Пока ты просто молишься, сила Ривалшнеддо остаётся отпечатком, пережитком прошлого.

Так не достичь ответов, накопленных нашими предками, а также того, что лежит за ними, — я заявил молча слушавшему Горулоану: — Что это за мир без границ такой, в котором не признаются и не исправляются ошибки? Можешь ли ты сказать, что твои взгляды и мышление не ограничены этой полуторотысячелетней молитвой?Верховный священник сжал зубы.— Прежде чем открывать купол, избавься от собственных границ, — я сжал правую руку в кулак и наполнил её магической силой. — А если не можешь, следующим будет разрушен твой бог.— … Я же сказал, что уже слишком поздно… — Горулоан сжал обе руки на клятвенной жемчужине, молясь изо всех сил. — Пока ты раздавливал земли отпечатков, Ривалшнеддо выполнил свою роль.

Теперь уже его уничтожение ни на что не повлияет.

Песнь бога-дракона унесётся вверх, и божественный дракон поглотит купол.

Мир лишится границ и переродится.

Это и есть последнее евангелие, Зачатие бога-дракона <Бехелом>.Горулоан с непоколебимой решимостью уставился на меня.— Твоя сила в ужасающем разрушении, поэтому ты уже ничего не сделаешь.

Что бы ты не уничтожил, купол не защитить.— Как ты и говоришь, уничтожение фонематического круга <Бехелом> и правда ничего не закончит для поверхности.В лучшем случае изменится рельеф поверхности, в худшем — поверхность будет уничтожена.— Но это если использовать только мои силы, — воспользовавшись <Ликус>, я сказал: — Аркана, слышишь меня? <Бехелом> уже не остановить, но способ защититься от неё есть.Вскоре раздался её ответ:«… Что мне делать?»— Воспользуйся мечом всемогущего Риваингилум, чтобы сделать купол неизменимым. <Бехелом> будет бесполезна против судейства Риваингилума.Мои атаки и <Нэднэлиаз> не действовали на неизменимого Ахида.

Он отражал любую магию, которая способна навредить.«… Я могу сделать неизменимым только того, с кем у меня заключена клятва.

Сделать что-то неизменимым помимо тебя невозможно…»— Раз так, то я уничтожу этот принцип.На моей правой руке собралась магическая сила и полетела вверх.

Она подлетела к куполу и вызвала магический круг рядом с Арканой.— <Дельзогед>.Из круга начали подниматься черные частицы, и вместе с ними появился замок короля демонов Дельзогед.

У главных ворот черным светом сиял уничтожающий принципы меч Венуздоноа.— Соедини его с «Луной созидания» для превращения в Риваингилум.

Каким бы не получился внешний вид, по меньшей мере он будет способен сделать цель неизменимой.Аркана подлетела к уничтожающему принципы мечу.Немного понаблюдав за ней, я повернулся к Горулоану.— Поможешь мне вернуть воспоминания, и я оставлю бога отпечатка в живых.

Идёт?— … Тогда позволь задать один вопрос… — Горулоан, намекая на что-то, задал мне вопрос: — Каких именно воспоминаний ты ищешь?— Фуму.

Что значит «каких именно»?Он тихонько заговорил:— Воспоминания, которые Аркана уже вернула? Или же оставшиеся воспоминания? — Горулоан продолжил, не дожидаясь моего ответа: — В свой прошлый визит в Ригалондрол она вернула часть воспоминаний во сне бога отпечатков.

Как думаешь, почему она не рассказа тебе, её избранному, об этом?Задав вопрос, Горулоан продолжил говорить:— Это факт, предоставленный порядком бога отпечатков.

Если я лгу, то верну свою жизнь богу.Он вызвал магический круг <Зект>, подписал её, и заговорил уверенным тоном:— Она бог лжи и предательства, бог абсурдности Генудунуву.

Верная своему имени, Аркана обязательно тебя предаст.

Возможно даже сейчас, в этой ситуации.<Зект> действительно действует.

Раз Гоурлоан жив, значит так всё и есть.— Тебе показалось, что ты вернул часть воспоминаний с помощью силы божества сна.

Однако это ложь.

У тебя не было сводной сестры по имени Аркана.

Всё это полная выдумка.<Зект> не нарушилась, и Горулоан остался жив.Увиденный мной сон был ложью, и это действительно так.— Она и правда забыла воспоминания.

Но вспомнив о том, что она бог абсурдности, Аркана не призналась тебе.

Она не рассказала тебе правду, и непонятно зачем продолжала смотреть с тобой сны, изображая младшую сестру.

Зачем вообще ей было так поступать?Горулоан продолжал вываливать правду.— Для чего она претворялась твой младшей сестрой?Он плавно подводил к одному.— Всё ради того, чтобы предать тебя, — верховный священник говорил, будто бы предостерегая своих верующих. — Хорошо подумай, непригодный, правда ли ты доверишь судьбу поверхности, того, что хочешь защитить больше всего, богу абсурдности? Тому самому богу предательства.

Можешь ли ты с уверенностью сказать, что она не сотрёт поверхность?Верховный священник должно быть и дожидался этого момента.Он заглянул в прошлое с помощью порядка отпечатков, чтобы прочитать, как я отреагирую.

Отняв время на размышления и разговоры, он пытается вытянуть из меня компромисс.С самого начала понимая, что против меня не выиграть, он терпеливо изображал шута, всецело полагаясь на данный шаг.— Клянусь богом, <Бехелом> не отнимет жизней обитателей поверхности.

Мы лишь избавляемся от границы.

Есть ли для тебя разница в наличии границы или её отсутствии, с твоей-то силой?Это и правда так.Пока ты жив, пока тебя не постигло разрушение, всегда можно начать всё заново.Когда купола не станет, и место, в котором ты жил, изменится, можно будет раздавить любую трагедию.— Но если ты доверишься богу абсурдности, могут погибнуть множество людей и демонов.

Получится ли у тебя действительно поверить в своего бога? Как ты, неверующий, можешь довериться той, кто даже не является твоей сестрой? — продолжал задавать вопрос Горулоан. — Компромисс.

Пойди на уступки.

Ты говорил, не цепляться за прошлое, но у тебя с твоим богом нет даже накопленного прошлого.

Поддельным воспоминаниям и ложным снам не сравниться с нашей полуторатысячелетней молитвой.Договорив, Горулоан посмотрел наверх.Врата Ригалондрол открылись, и вдалеке можно было увидеть купол.— Прошу, можешь убедиться сам у своего бога.

До <Бехелом> есть еще немного времени.Я обратил магические глаза на Аркану, парившую под куполом.

Благодаря налаженной магической связи можно отчетливо видеть её лицо.«… Анос…»Точно такое же, как в тот раз, когда она проснулась ото сна бога отпечатков в Ригалондрол.«Всё как и говорит это драконье дитя.

Я вспомнила, что являюсь богом абсурдности Генудунуву.

Обернувшимся против порядка богом лжи и предательства.

Анос, мне…» — она закусила губу, но с мрачным выражением всё же призналась, — «ни за что нельзя верить.»Её разрывала печаль.У неё потекли слёзы, а с уст доносились неразборчивые слова.

Вместо них я получил по магической линии то, что у неё на сердце.В том сне бога отпечатков я вернула свои воспоминания.Я вспомнила, что была богом абсурдности.Это было похоже на то, как во мне бушевал безграничный гнев, сжигающий меня вплоть до истока.Всё-таки не дано мне быть добрым богом.А доказательством этому служит то, что я продолжила обманывать тебя.Я продолжила претворяться твой сестрой, не рассказав о воспоминаниях.Должно быть я думала, насколько бы могла быть счастливой, будь это действительно так.Теперь я понимаю.Это действительно было лишь моими грёзами.Никакие это не воспоминания.Всего лишь сон, воплощения которого я желала.Меня… да, меня действительно преследовали.С самого детства за мной охотились драконы.

Меня загнали в подземный мир, где за мной гнались уже драконолюды.Вокруг все были врагами, и не было никого, кто бы меня защитил.Поэтому я подумала, как было бы хорошо, если бы у меня был брат.В тот раз, когда гнался дракон…В тот раз, когда в дом вломились драконолюды со словами о жертвоприношении…Я подумала, вот бы у меня был старший брат, который бы меня спас.Я до самого конца не могла принять этих воспоминай и продолжала отворачиваться.Я не могла признаться тебе и продолжала забалтывать.Мне хотелось, чтобы сон продолжился хоть еще немного.По крайней мере во сне забыть о том, какой же я глупый бог.Всё было ложью, всё было обманом.Я бог, окутанный враньём.Я обязательно предам тебя.

Я обязательно раню тебя.Даже это чувство, это желание спасти смертных… подделка, созданная с помощью «Луны созидания».Когда наступит момент, и ко мне вернутся все воспоминания и мысли, я предам даже себя, исполнив своё предназначение…Поэтому, Анос, прежде чем дойдёт до этого, я хочу, чтобы ты уничтожил меня.Я не твоя сестра.Я врала даже себе, и начала принимать эту ложь за правду.Глупый, одинокий, непокорный бог…Я была вруньей Долой.Со стороны верховного священника передо мной раздался голос.— Это моё спасение для тебя.

Непокорный бог тебя не предаст, — Горулоан закрыл глаза в молитве. — На всё воля «Всемогущего сияния».— Горулоан, — тихонько сказал я. — Этого ты и хотел добиться с помощью силы бога отпечатков?Открыв глаза, он взглянул на меня.— Если это так, то тебе не повезло.Горулоан нахмурился.— В чем?..— Моя сестра никогда меня не предаст.— … Что ты такое гово...

Она не твоя сестра.

Всё это было враньём.— Ага, верно.

Поэтому его нужно превратить в реальность.

Желания должны исполняться.

Ты способен заглядывать в прошлое, но не в сердца, верховный священник.— Она бог абсурдности, который лжет и предаёт, а не какой-то смертный! Она пыталась обмануть тебя, показывая свои сны и забалтывая ложью! Она сама в этом призналась!— Глупец.

Как ты не видишь разницы между ложью и желанием? Всё как в её сне, Аркана желала брата.

Бог, которому никто не верил, отчаянно желала брата, который верил бы ей несмотря ни на что, — я обратился к драконолюду, который вцепился в прошлое бога абсурдности. — Ты что, совсем ослеп, и не видишь это одиночество, эти отпечатки печали, Горулоан?«… Анос…» — раздался голос Арканы, наполненный печалью и слезами.— Помнишь обещание, Аркана? — произнёс я как можно нежнее, чтобы напомнить. — Я же говорил тебе никогда не забывать.

Ты моя младшая сестра.

Да, кровь нас не связывает, но ты моя сестра.«… Проведённые вместе дни были выдумкой… Это обещание тоже…»— Тем не менее увиденное мной желание вовсе не было ложью.Как и во сне, из глаз Арканы потекли слёзы.— Ты станешь сильней, когда переродишься, так? И сказала, что поможешь мне.

Ну так преодолей своё слабое сердце сейчас.

Стань сильнее.

Бог абсурдности или бог лжи и предательства — мне всё равно.

Во сне ты сказала, что больше мне не соврёшь.Раз её желание никого не достигло, его исполню я.— Думала, просто потому, что это сон, он не может стать явью?«Я… тебя…»— Я не дам тебе предать.

Ты ни за что не предашь меня, я позабочусь об этом.Верховный священник продолжали молиться.Песнь бога-дракона разносилась по подземному миру, став громче чем когда-то бы то ни было.

Купол вот-вот переродится.— Писание евангелия, последняя часть, <Бехелом>.Наверху что-то вспыхнуло, и из-за света не было ничего видно.— Я до самого конца буду верить в слово своего бога, в желание моей младшей сестры.

Если этого недостаточно, я повторю, — я обратился к ней от всего сердца. — Стань моей сестрой.Секундная пустота, и атмосфера вздрогнула от слёз.— Бра… тец…Аркана протянула руку и взялась за Венуздоноа.«Луна созидания» обратилась к нему и слилась с ним.Лицо Горулоана исказилось.— … Довериться богу абсурдности, что за глупец!..

Покарай неверного и разрушь мир грешников, Ривалшнеддо!..Бог отпечатков открыл белоснежную книгу и вытянул руку ко мне.

В тот же миг раздался грохот, и сверху ко мне прилетел святой меч.Меч всемогущего Риваингилум.

Я взял меч, созданный при помощи слияния «Луны созидания» и уничтожающего принципы меча, за ножны и положил руку на рукоять.— Отпечаток меч…Моё тело и магическая сила исказились подобно ряби на воде.— … «Разрубание небесного клинка».Несметное количество вспышек меча, выпущенных Ривалшнеддо, атаковали меня.

Я шагнул вперёд, нанося ответный удар.— <Венэджиала>.Мы пересеклись и поменялись местами.Миг тишины, и Ривалшнеддо покачнулся.Бога разрубило на две части.

Риваингилум всё так же находился в ножнах, но его клинок вероятности прорубился сквозь «Разрубание небесного клинка» вместе с противником.Перед порядком, обращенным против порядка, и мечом с силой бога абсурдности Генудунуву, разрушения не избежать даже богу отпечатков.— … Верховный священник… теперь остаешься только ты со своей молитвой…В следующий миг бог рассыпался.

Осталась отпечатком лишь белоснежная книга, которую он держал в руке…Я неспешно поднял глаза на купол.<Бехелом> пришла в действие, но купол… так и остался без изменений.Сила меча всемогущего Риваингилума сделала его вечным и неизменимым, что отторгло мощь <Бехелом>.Прислушавшись, вместо привычной песни бога-дракона я услышал лишь тихий плач Арканы, разносящийся по подземному небу.

Звучала песнь.

По Ригалондрол раздавалась песнь бога-дракона.

— … То есть дело в этом?..

Твоя импровизированная магия уничтожила мир бога… Иначе говоря приобретённая тобой мудрость превосходит мудрость наших предков…

Усмехнувшись, я ответил ему:

— Думаешь, раз она импровизированная, то появилась за секунду?

Горулоан непонимающе посмотрел на меня.

— Не нужно цепляться за прошлое, нужно его накапливать.

Накопленное прошлое и собранные отпечатки помогли сделать новый шаг — создать <Гилиэлиам Навиэм>.

«Земли отпечатков нельзя разрушить».

Горулоан больше не может игнорировать меня, поскольку я растоптал это утверждение.

— Пока ты просто молишься, сила Ривалшнеддо остаётся отпечатком, пережитком прошлого.

Так не достичь ответов, накопленных нашими предками, а также того, что лежит за ними, — я заявил молча слушавшему Горулоану: — Что это за мир без границ такой, в котором не признаются и не исправляются ошибки? Можешь ли ты сказать, что твои взгляды и мышление не ограничены этой полуторотысячелетней молитвой?

Верховный священник сжал зубы.

— Прежде чем открывать купол, избавься от собственных границ, — я сжал правую руку в кулак и наполнил её магической силой. — А если не можешь, следующим будет разрушен твой бог.

— … Я же сказал, что уже слишком поздно… — Горулоан сжал обе руки на клятвенной жемчужине, молясь изо всех сил. — Пока ты раздавливал земли отпечатков, Ривалшнеддо выполнил свою роль.

Теперь уже его уничтожение ни на что не повлияет.

Песнь бога-дракона унесётся вверх, и божественный дракон поглотит купол.

Мир лишится границ и переродится.

Это и есть последнее евангелие, Зачатие бога-дракона <Бехелом>.

Горулоан с непоколебимой решимостью уставился на меня.

— Твоя сила в ужасающем разрушении, поэтому ты уже ничего не сделаешь.

Что бы ты не уничтожил, купол не защитить.

— Как ты и говоришь, уничтожение фонематического круга <Бехелом> и правда ничего не закончит для поверхности.

В лучшем случае изменится рельеф поверхности, в худшем — поверхность будет уничтожена.

— Но это если использовать только мои силы, — воспользовавшись <Ликус>, я сказал: — Аркана, слышишь меня? <Бехелом> уже не остановить, но способ защититься от неё есть.

Вскоре раздался её ответ:

«… Что мне делать?»

— Воспользуйся мечом всемогущего Риваингилум, чтобы сделать купол неизменимым. <Бехелом> будет бесполезна против судейства Риваингилума.

Мои атаки и <Нэднэлиаз> не действовали на неизменимого Ахида.

Он отражал любую магию, которая способна навредить.

«… Я могу сделать неизменимым только того, с кем у меня заключена клятва.

Сделать что-то неизменимым помимо тебя невозможно…»

— Раз так, то я уничтожу этот принцип.

На моей правой руке собралась магическая сила и полетела вверх.

Она подлетела к куполу и вызвала магический круг рядом с Арканой.

— <Дельзогед>.

Из круга начали подниматься черные частицы, и вместе с ними появился замок короля демонов Дельзогед.

У главных ворот черным светом сиял уничтожающий принципы меч Венуздоноа.

— Соедини его с «Луной созидания» для превращения в Риваингилум.

Каким бы не получился внешний вид, по меньшей мере он будет способен сделать цель неизменимой.

Аркана подлетела к уничтожающему принципы мечу.

Немного понаблюдав за ней, я повернулся к Горулоану.

— Поможешь мне вернуть воспоминания, и я оставлю бога отпечатка в живых.

— … Тогда позволь задать один вопрос… — Горулоан, намекая на что-то, задал мне вопрос: — Каких именно воспоминаний ты ищешь?

Что значит «каких именно»?

Он тихонько заговорил:

— Воспоминания, которые Аркана уже вернула? Или же оставшиеся воспоминания? — Горулоан продолжил, не дожидаясь моего ответа: — В свой прошлый визит в Ригалондрол она вернула часть воспоминаний во сне бога отпечатков.

Как думаешь, почему она не рассказа тебе, её избранному, об этом?

Задав вопрос, Горулоан продолжил говорить:

— Это факт, предоставленный порядком бога отпечатков.

Если я лгу, то верну свою жизнь богу.

Он вызвал магический круг <Зект>, подписал её, и заговорил уверенным тоном:

— Она бог лжи и предательства, бог абсурдности Генудунуву.

Верная своему имени, Аркана обязательно тебя предаст.

Возможно даже сейчас, в этой ситуации.

<Зект> действительно действует.

Раз Гоурлоан жив, значит так всё и есть.

— Тебе показалось, что ты вернул часть воспоминаний с помощью силы божества сна.

Однако это ложь.

У тебя не было сводной сестры по имени Аркана.

Всё это полная выдумка.

<Зект> не нарушилась, и Горулоан остался жив.

Увиденный мной сон был ложью, и это действительно так.

— Она и правда забыла воспоминания.

Но вспомнив о том, что она бог абсурдности, Аркана не призналась тебе.

Она не рассказала тебе правду, и непонятно зачем продолжала смотреть с тобой сны, изображая младшую сестру.

Зачем вообще ей было так поступать?

Горулоан продолжал вываливать правду.

— Для чего она претворялась твой младшей сестрой?

Он плавно подводил к одному.

— Всё ради того, чтобы предать тебя, — верховный священник говорил, будто бы предостерегая своих верующих. — Хорошо подумай, непригодный, правда ли ты доверишь судьбу поверхности, того, что хочешь защитить больше всего, богу абсурдности? Тому самому богу предательства.

Можешь ли ты с уверенностью сказать, что она не сотрёт поверхность?

Верховный священник должно быть и дожидался этого момента.

Он заглянул в прошлое с помощью порядка отпечатков, чтобы прочитать, как я отреагирую.

Отняв время на размышления и разговоры, он пытается вытянуть из меня компромисс.

С самого начала понимая, что против меня не выиграть, он терпеливо изображал шута, всецело полагаясь на данный шаг.

— Клянусь богом, <Бехелом> не отнимет жизней обитателей поверхности.

Мы лишь избавляемся от границы.

Есть ли для тебя разница в наличии границы или её отсутствии, с твоей-то силой?

Это и правда так.

Пока ты жив, пока тебя не постигло разрушение, всегда можно начать всё заново.

Когда купола не станет, и место, в котором ты жил, изменится, можно будет раздавить любую трагедию.

— Но если ты доверишься богу абсурдности, могут погибнуть множество людей и демонов.

Получится ли у тебя действительно поверить в своего бога? Как ты, неверующий, можешь довериться той, кто даже не является твоей сестрой? — продолжал задавать вопрос Горулоан. — Компромисс.

Пойди на уступки.

Ты говорил, не цепляться за прошлое, но у тебя с твоим богом нет даже накопленного прошлого.

Поддельным воспоминаниям и ложным снам не сравниться с нашей полуторатысячелетней молитвой.

Договорив, Горулоан посмотрел наверх.

Врата Ригалондрол открылись, и вдалеке можно было увидеть купол.

— Прошу, можешь убедиться сам у своего бога.

До <Бехелом> есть еще немного времени.

Я обратил магические глаза на Аркану, парившую под куполом.

Благодаря налаженной магической связи можно отчетливо видеть её лицо.

Точно такое же, как в тот раз, когда она проснулась ото сна бога отпечатков в Ригалондрол.

«Всё как и говорит это драконье дитя.

Я вспомнила, что являюсь богом абсурдности Генудунуву.

Обернувшимся против порядка богом лжи и предательства.

Анос, мне…» — она закусила губу, но с мрачным выражением всё же призналась, — «ни за что нельзя верить.»

Её разрывала печаль.

У неё потекли слёзы, а с уст доносились неразборчивые слова.

Вместо них я получил по магической линии то, что у неё на сердце.

В том сне бога отпечатков я вернула свои воспоминания.

Я вспомнила, что была богом абсурдности.

Это было похоже на то, как во мне бушевал безграничный гнев, сжигающий меня вплоть до истока.

Всё-таки не дано мне быть добрым богом.

А доказательством этому служит то, что я продолжила обманывать тебя.

Я продолжила претворяться твой сестрой, не рассказав о воспоминаниях.

Должно быть я думала, насколько бы могла быть счастливой, будь это действительно так.

Теперь я понимаю.

Это действительно было лишь моими грёзами.

Никакие это не воспоминания.

Всего лишь сон, воплощения которого я желала.

Меня… да, меня действительно преследовали.

С самого детства за мной охотились драконы.

Меня загнали в подземный мир, где за мной гнались уже драконолюды.

Вокруг все были врагами, и не было никого, кто бы меня защитил.

Поэтому я подумала, как было бы хорошо, если бы у меня был брат.

В тот раз, когда гнался дракон…

В тот раз, когда в дом вломились драконолюды со словами о жертвоприношении…

Я подумала, вот бы у меня был старший брат, который бы меня спас.

Я до самого конца не могла принять этих воспоминай и продолжала отворачиваться.

Я не могла признаться тебе и продолжала забалтывать.

Мне хотелось, чтобы сон продолжился хоть еще немного.

По крайней мере во сне забыть о том, какой же я глупый бог.

Всё было ложью, всё было обманом.

Я бог, окутанный враньём.

Я обязательно предам тебя.

Я обязательно раню тебя.

Даже это чувство, это желание спасти смертных… подделка, созданная с помощью «Луны созидания».

Когда наступит момент, и ко мне вернутся все воспоминания и мысли, я предам даже себя, исполнив своё предназначение…

Поэтому, Анос, прежде чем дойдёт до этого, я хочу, чтобы ты уничтожил меня.

Я не твоя сестра.

Я врала даже себе, и начала принимать эту ложь за правду.

Глупый, одинокий, непокорный бог…

Я была вруньей Долой.

Со стороны верховного священника передо мной раздался голос.

— Это моё спасение для тебя.

Непокорный бог тебя не предаст, — Горулоан закрыл глаза в молитве. — На всё воля «Всемогущего сияния».

— Горулоан, — тихонько сказал я. — Этого ты и хотел добиться с помощью силы бога отпечатков?

Открыв глаза, он взглянул на меня.

— Если это так, то тебе не повезло.

Горулоан нахмурился.

— Моя сестра никогда меня не предаст.

— … Что ты такое гово...

Она не твоя сестра.

Всё это было враньём.

— Ага, верно.

Поэтому его нужно превратить в реальность.

Желания должны исполняться.

Ты способен заглядывать в прошлое, но не в сердца, верховный священник.

— Она бог абсурдности, который лжет и предаёт, а не какой-то смертный! Она пыталась обмануть тебя, показывая свои сны и забалтывая ложью! Она сама в этом призналась!

Как ты не видишь разницы между ложью и желанием? Всё как в её сне, Аркана желала брата.

Бог, которому никто не верил, отчаянно желала брата, который верил бы ей несмотря ни на что, — я обратился к драконолюду, который вцепился в прошлое бога абсурдности. — Ты что, совсем ослеп, и не видишь это одиночество, эти отпечатки печали, Горулоан?

«… Анос…» — раздался голос Арканы, наполненный печалью и слезами.

— Помнишь обещание, Аркана? — произнёс я как можно нежнее, чтобы напомнить. — Я же говорил тебе никогда не забывать.

Ты моя младшая сестра.

Да, кровь нас не связывает, но ты моя сестра.

«… Проведённые вместе дни были выдумкой… Это обещание тоже…»

— Тем не менее увиденное мной желание вовсе не было ложью.

Как и во сне, из глаз Арканы потекли слёзы.

— Ты станешь сильней, когда переродишься, так? И сказала, что поможешь мне.

Ну так преодолей своё слабое сердце сейчас.

Стань сильнее.

Бог абсурдности или бог лжи и предательства — мне всё равно.

Во сне ты сказала, что больше мне не соврёшь.

Раз её желание никого не достигло, его исполню я.

— Думала, просто потому, что это сон, он не может стать явью?

— Я не дам тебе предать.

Ты ни за что не предашь меня, я позабочусь об этом.

Верховный священник продолжали молиться.

Песнь бога-дракона разносилась по подземному миру, став громче чем когда-то бы то ни было.

Купол вот-вот переродится.

— Писание евангелия, последняя часть, <Бехелом>.

Наверху что-то вспыхнуло, и из-за света не было ничего видно.

— Я до самого конца буду верить в слово своего бога, в желание моей младшей сестры.

Если этого недостаточно, я повторю, — я обратился к ней от всего сердца. — Стань моей сестрой.

Секундная пустота, и атмосфера вздрогнула от слёз.

— Бра… тец…

Аркана протянула руку и взялась за Венуздоноа.

«Луна созидания» обратилась к нему и слилась с ним.

Лицо Горулоана исказилось.

— … Довериться богу абсурдности, что за глупец!..

Покарай неверного и разрушь мир грешников, Ривалшнеддо!..

Бог отпечатков открыл белоснежную книгу и вытянул руку ко мне.

В тот же миг раздался грохот, и сверху ко мне прилетел святой меч.

Меч всемогущего Риваингилум.

Я взял меч, созданный при помощи слияния «Луны созидания» и уничтожающего принципы меча, за ножны и положил руку на рукоять.

— Отпечаток меч…

Моё тело и магическая сила исказились подобно ряби на воде.

— … «Разрубание небесного клинка».

Несметное количество вспышек меча, выпущенных Ривалшнеддо, атаковали меня.

Я шагнул вперёд, нанося ответный удар.

— <Венэджиала>.

Мы пересеклись и поменялись местами.

Миг тишины, и Ривалшнеддо покачнулся.

Бога разрубило на две части.

Риваингилум всё так же находился в ножнах, но его клинок вероятности прорубился сквозь «Разрубание небесного клинка» вместе с противником.

Перед порядком, обращенным против порядка, и мечом с силой бога абсурдности Генудунуву, разрушения не избежать даже богу отпечатков.

— … Верховный священник… теперь остаешься только ты со своей молитвой…

В следующий миг бог рассыпался.

Осталась отпечатком лишь белоснежная книга, которую он держал в руке…

Я неспешно поднял глаза на купол.

<Бехелом> пришла в действие, но купол… так и остался без изменений.

Сила меча всемогущего Риваингилума сделала его вечным и неизменимым, что отторгло мощь <Бехелом>.

Прислушавшись, вместо привычной песни бога-дракона я услышал лишь тихий плач Арканы, разносящийся по подземному небу.