Прозвучал ясный голос.— Вставай, Ахид.Вместе с лунным светом появилось магическое тело Арканы.

Поскольку сила бога перемещена в Ахида, от неё не чувствуется особой угрозы, только воля.— Твой божественный облик невредим.Сияющая магическая форма Арканы вытянула руки, на которых были духовно-божественный меч и убийца богов.

На них полился лунный свет Атьертоноа.

Ослепительное серебристое сияние создало мост между луной и землёй.«Луна созидания» медленно спустилась по этому мосту.

Свет приближающейся половины луны становился всё ярче и ярче, пока не окутал святой и магический мечи.

Очертания Эвансмана и Гнэодроса начали размываться подобно таящему снегу.

Оба меча превратились в жидкость, после чего смешались в этом свете.Таким образом свет половины луны принял вытянутую форму, образуя меч.

Святой и магический мечи благодаря «Луне созидания» были пересозданы как одно целое.В руке Арканы появился безмятежный меч в золотых ножнах.— Меч всемогущего Риваингилум.— О как.Я взглянул на него магическими глазами.

Ахид спокойно поднялся на ноги и вернулся на балкон.Пусть с божественным обликом его бы сразу не убило, но кое-какие раны должны были остаться.

Однако он был совершенно цел, словно вообще ничего не произошло.

Признаков применения магии исцеления нет.Меч всемогущего постарался?— Непригодный Анос Волдигод.Аркана слегка припустила колени, протянула руки, и меч всемогущего подлетел ко мне.— С этого момента ты будешь подвержен судейству Риваингилума.

Пока этот меч существует, мой последователь Ахид Аробо Агацэ неизменен и не может быть уничтожен никоим образом.Так вот как ран от <Джио Грейз> не стало.

Довольно загадочно как время обернулось, и раны исчезли.— Уничтожить оракула можно только одним способом: обнажить меч всемогущего Риваингилум и нанести ему им три удара.Всего три удара Риваингилума уничтожат Ахида.

В обмен на эту уязвимость, он получил неуязвимость ко всем остальным атакам, значит.— Однако если вытащить святой меч не удастся, сила меча поразит пытающегося и уничтожит его исток в прошлом, настоящем и будущем.Фуму. <Агронемут> значит не сработает.

Если её объяснения — правда, то сила святого меча превосходит силу даже нынешнего Ахида.Это чудо стало возможным только лишь благодаря сочетанию духовно-божественного меча, убийцы богов и Атьертоноа.

Скорее всего духовно-божественный меч играет ключевую роль, поэтому Ахид и спланировал отнять его у Рея.Духовно-божественный меч появился на свет с целью уничтожения короля демонов, но неизвестно как, у него подходящий исток и для этой цели.— Бог отбора Аркана приступает к судейству.

Непригодный Анос Волдигод, ответь на вопрос: есть ли на свете всемогущие?Ахиду не навредить, не обнажив меч всемогущего Риваингилум.

А если его обнажить, то сам будешь уничтожен, прежде чем что-либо сделаешь Ахиду.

Вот о каком судействе говорит Аркана.— Хехе, хехехе, — проронил жуткий смешок Ахид. — Снизошло откровение.

Всемогущий создал меч Риваингилум, который никому не дано обнажить.

Если его обнажить, исток того, кто это сделал, уничтожается в прошлом, настоящем и будущем.

Иначе говоря, его клинок никогда не видел света.Вальяжно шагая ко мне, он заявил:— Понимаешь? Я всемогущий, и без всемогущества тебе меня не победить.— Фуму.

Предположим, ты всемогущий, но в такому случае, Ахид, всемогущество не сделало тебя всеведущим.

То, как ты визжал от <Джио Грейз>, когда на тебе ни царапины не осталось, иначе как жалким не назовешь.Ахид спокойно улыбнулся.— Является ли бесстрашие пороком? — задал себе вопрос Ахид и помотал на него головой. — Нет, я так не считаю.Он остановился и взглянул на меня.— Как в сердце того, у кого нет бога, может быть страх.

Именно эти страх и знание боли необходимы для спасения мира.

Я пройду священную войну вместе с этой болью, даже если при этом буду выглядеть жалко, — из ладони Ахида взмыли луноцветы, превратившиеся в снежный меч. — Я невежественен, но в отличие от тебя не столь высокомерен, чтобы полагать, что знаю всё.

Оракулу и положено осознавать своё невежество.

Недостаток мудрости восполняет слово божье!Ахид оттолкнулся от земли и изо всех сил опустил на меня снежный меч.

Я схватил его правой рукой, окутанной <Бено Йевен>.— По-видимому, ты даже этого не знал.

Этот меч появился из снежных луноцветов, снега бога.

Божественный меч Роколонот.

Чего бы он не коснулся, замёрзнет всё, даже магия, — Ахид взмолился: — Прощай, непри…Я со звоном сломал снежный меч пальцами, окутанными <Бебузуд>.— … Что?..— Запомни, такие слова как «осознание своего невежества» не делают дураков умнее.Я воткнул пальцы левой руки, окутанные <Бебузуд>, в грудь Ахида, но они не проткнули даже кожи.— <Джирасудо>.Ахида обхватила черная молния и с треском взорвалась.

Мощь молнии, сотрясшей Эбеластоанзетта, была сосредоточена на его теле.Однако несмотря на слегка обгоревшее одеяние, сам Ахид остался невредимым.

Сила <Джирасудо> оттеснила его, но на божественном облике не осталось ни царапины.— Фуму.

Россказни про силу меча всемогущего, по-видимому, являются правдой.Ахид пронзительно уставился на меня со сломанным снежным мечом в руке.— Меч божественного снега не подействовал из-за его магических глаз, — заявила Аркана, глядя на мои пурпурные магические глаза. — «Магические глаза разрушения» представляют собой искусственные Магические глаза погибели.

Из-за них боги, которые должны быть неуничтожимы, сводятся в ничто.— Хорошо подметила, заглянув в мою бездну.

Почему бы тебе не занять его место вместо того, чтобы давать какие-то откровения? Насколько бы Ахид не был силён, без понимания как это силой распоряжаться он мне не соперник.Я вызвал большой магический круг на куполе подземного мира.

Оттуда один за другим начали появляться огромные магические камни, сияющие черным светом.Звездопад магических скал <Гиа Греас>.

На Ахида посыпался град магических скал, напоминающих звездопад.— Перехват луноцветами.— Как того пожелает госпожа.Ахид поднял руки вверх, и из них вылетели луноцветы, которые заморозили <Гиа Греас>.

Магические скалы приморозило к куполу, и они не упали.— Чем ты думал, сосредоточившись только на том, что наверху, и отводя взгляд от меня?Услышав мой голос, Ахид тут же перевёл взгляд обратно.

В тот же миг на его шее появился ошейник.— Раз твоё тело неразрушимо, то что насчет этого?<Нэднэлиаз> наполнилась магической силой.

Однако иллюзии ужасающего ошейника не сковали его, и он оттолкнулся от земли.Он побежал вокруг меня с помощью порядка бога сияющего света Джиоссерии и восстановил меч божественного снега луноцветами.— Я, которого не ранит ни одна атака, и ты, способный свести на нет всякий удар.

На первый взгляд может показаться, что мы на равных, но тут и без откровения понятно у кого превосходство.— И правда.

Неважно насколько неразрушим божественный облик, если у него с самого начала есть уязвимость.

Чтобы ранить тебя мне не нужно даже атаковать.— Глупый безбожник.

Верному апостолу божьему не пристало такое говорить, но это наверное и называется неумением проигрывать?С Ахида вверх взмыли луноцветы.

Подхваченные ветром луноцветы падали не только на Эбеластоанзетта, но и на священную столицу Гаэлаэста.— Ты говорил, что я не могу проявить полную силу Атьертоноа.

В таком случае покажем на что она способна на самом деле и покончим с этим.Аркана, которую я видел краем глаза, была поражена.— Снегопад луноцветов осыплет народ, и они вернут свои жизни богу.

С гибелью начнет сиять ярче и «Луна созидания».

Истинный лунный свет, сошедшийся на мече всемогущего Риваингилум, просветит безбожника.— Ахид, в Гаэлаэста действует пакт о ненападении.

Не стоит делать драконолюдов подношением для отборочного судейства.— Аркана, мой бог отбора, каюсь.

Прошу простить моё невежество, ибо как верующий я не могу терпеть безбожника, осквернившего бога.

Даже если это означает ослушаться откровения.Аркана взглянула на него с неописуемо печальным выражением.

Наверное она по-прежнему хочет помочь безнадёжному типу вроде него.— Боже, я каюсь.

Вы не подарите мне прощения? Вы же бог.Опустив взгляд с выражением «ничего не поделаешь» на лице, Аркана тихонько произнесла:— Оракул Ахид, твоё спасение…— Ты говорила, что ищешь ответ.Аркана повернулась ко мне после этих слов.— Ответ на вопрос: «Способен ли всемогущий создать меч, который не под силу вытащить никому».Я взялся за меч всемогущего Риваингилум, который парил передо мной.— Под этим подразумевался вопрос «Способен ли всемогущий спасти всех»?Держа в руке Риваинилум, я уставился на двигающегося со скоростью света Ахида.— Всемогущий не всемогущ, если спасение для одного означает гибель для другого, и спасение первого тут роли совершенно не играет.Ахид вытянул в моём направлении руку, и выстрелило несметное количество сосулек.

Летящие со всех сторон снаряды отразила <Бено Йевен> в форме полусферы.В тот же миг <Бено Йевен> разрубил удар белого меча.— Похоже, с такой скоростью меч всё же имеет эффект.— Ну и что с того.Пальцами, окутанными <Бебузуд>, я обрубил клинок снежного меча на корню.

Ахид отбросил меч и потянулся ко мне.

Вот только <Бено Йевен> неспособна навредить божественному облику, получившему благословение Риваингилум.Его пальцы пронзили мою грудь, проливая свежую кровь.— То, что божественный облик неразрушим, делает его величайшим оружием.

Причина твоего поражения кроется в чрезмерной самоуверенности и неосознанности своего невежества, — Ахид взялся за моё сердце и раздавил его вместе с истоком, после чего вытащил руку. — Похоже, не ты тот враг, о котором говорилось в моём откровении.Ахид обернулся и увидел, что Аркана сурово смотрит на него.— Мой бог отбора, Аркана, прошу вашего прощения.

Я собирался уничтожить народ Гаэлаэста, поскольку думал, что другого способа одолеть непригодного нет.

На самом деле это не было моим намерением, — покаялся он, встав на колени.— … Ну тогда прекращай уже разбрасывать луноцветы.Он повернулся в направлении голоса, где стоял невредимый я.— У тебя магические глаза бога, но в отличие от Арканы ты не видишь совершенно ничего.

Присмотрись к тому, что ты нащупал и вытащил.<Райнел> отменилась, являя то, что он вытащил из меня.

У него в руке находился меч всемогущего, клинок которого сияет серебряным цветом, Риваингилум.То, как он раздавил мне сердце, было иллюзией.

На самом же деле он взялся за рукоять и вытащил меч всемогущего из ножен.Уничтоженный исток тоже был подделкой, созданной при помощи <Элеонора>.

Аркана бы это заметила, но он не мог в ту же секунду получить откровения.— Если меч всемогущего находится не в ножнах, исток того, кто его вытащил, уничтожится его силой в прошлом, настоящем и будущем.— … Невоз… можно… — пробормотал Ахид с изумлением на лице. — … Такое… как же… так…Он лишь шевелил дрожащими губами, не в силах что-либо вымолвить.— Способен ли всемогущий создать меч, который не под силу вытащить никому? Предположим, ты всемогущий, создавший Риваингилум.

Если всемогущий вытащит меч всемогущего, его не станет в прошлом.Ахид слушал меня с отсутствующим видом.

На его лице не отражалось ничего кроме ужаса.— Никому не дано вытащить меч всемогущего, иначе говоря, всемогущего не существует.

Нет того, кто способен спасти всех.

Осознание этого и является судейством бога отбора Арканы, — я задал вопрос, подойдя к Аркане: — Всё так?Она кивнула.— Боги не всемогущи.

Только тот, кто понимает это, достоин стать исполнителем.Ахид побледнел.

Шаги приближающейся смерти должно быть для него невыносимы.— У… а, а, ааа, ааа!.. — божественный облик упал на колени, уперевшись руками в пол. — … Уээээ!..Его стошнило.— Гаааааааааа!..

Уааааааааа!!!Кто бы не вытащил меч всемогущего, его ждёт разрушение.

Ахида рвало, пока он как безумный мотал головой.— Ты не невежество своё осознаешь, а простой болван, — я обратился к Аркане, которая с грустью наблюдала за Ахидом: — Расскажи ему, а то смотреть жалко.— Оракул Ахид, не бойся, ты не умрешь.

У тебя в руке не Риваингилум.Испачканный рвотой Ахид с шоком уставился на святой меч у себя в руке.— Это подделка, выполненная из моей магии.

Настоящий у меня, — использовав <Райнел> и <Наджира>, я показал настоящий меч всемогущего Риваингилум. — Если бы ты вытащил его, а не эту подделку, от тебя бы уже следа не осталось.Ахид ошеломлённо поднялся на ноги.— Что такое? Уже полегчало что ли? — я усмехнулся. — Несмотря на неразрушимый божественный облик, сердце у тебя очень даже ранимое.На лице Ахида отразилось возмущение, но он смотрел на меня с непониманием.— … Не знаю, что ты там замышляешь, но именно по руководству божьему я до сих пор жив.

Эти везение с удачей и делают меня оракулом…— Ха-ха-ха, ХАХАХА! Похоже, ты меня не так понял.

Если считаешь это спасением, то мои тебе поздравления.От этих слов его бессмертное тело вздрогнуло.— Твой ад еще даже не начался.Взяв ножны Риваингилума правой рукой, я положил левую руку на рукоять.— Способен ли всемогущий создать меч, который не под силу вытащить никому? Существует ли всемогущий? — сжав рукоять в руке, я обратился к Аркане: — Я уже ответил тебе, Аркана, но это лишь твоё заключение.Чуть-чуть повернув взгляд в её сторону, я увидел, что она слушает меня с серьёзным лицом.Всемогущих не существует.

Несмотря на уверенность в этом, она жаждала услышать ответ.На этот вопрос есть другой ответ.— Сейчас я дам тебе свой ответ.

Верить или нет, решать тебе.

Прозвучал ясный голос.

— Вставай, Ахид.

Вместе с лунным светом появилось магическое тело Арканы.

Поскольку сила бога перемещена в Ахида, от неё не чувствуется особой угрозы, только воля.

— Твой божественный облик невредим.

Сияющая магическая форма Арканы вытянула руки, на которых были духовно-божественный меч и убийца богов.

На них полился лунный свет Атьертоноа.

Ослепительное серебристое сияние создало мост между луной и землёй.

«Луна созидания» медленно спустилась по этому мосту.

Свет приближающейся половины луны становился всё ярче и ярче, пока не окутал святой и магический мечи.

Очертания Эвансмана и Гнэодроса начали размываться подобно таящему снегу.

Оба меча превратились в жидкость, после чего смешались в этом свете.

Таким образом свет половины луны принял вытянутую форму, образуя меч.

Святой и магический мечи благодаря «Луне созидания» были пересозданы как одно целое.

В руке Арканы появился безмятежный меч в золотых ножнах.

— Меч всемогущего Риваингилум.

Я взглянул на него магическими глазами.

Ахид спокойно поднялся на ноги и вернулся на балкон.

Пусть с божественным обликом его бы сразу не убило, но кое-какие раны должны были остаться.

Однако он был совершенно цел, словно вообще ничего не произошло.

Признаков применения магии исцеления нет.

Меч всемогущего постарался?

— Непригодный Анос Волдигод.

Аркана слегка припустила колени, протянула руки, и меч всемогущего подлетел ко мне.

— С этого момента ты будешь подвержен судейству Риваингилума.

Пока этот меч существует, мой последователь Ахид Аробо Агацэ неизменен и не может быть уничтожен никоим образом.

Так вот как ран от <Джио Грейз> не стало.

Довольно загадочно как время обернулось, и раны исчезли.

— Уничтожить оракула можно только одним способом: обнажить меч всемогущего Риваингилум и нанести ему им три удара.

Всего три удара Риваингилума уничтожат Ахида.

В обмен на эту уязвимость, он получил неуязвимость ко всем остальным атакам, значит.

— Однако если вытащить святой меч не удастся, сила меча поразит пытающегося и уничтожит его исток в прошлом, настоящем и будущем.

Фуму. <Агронемут> значит не сработает.

Если её объяснения — правда, то сила святого меча превосходит силу даже нынешнего Ахида.

Это чудо стало возможным только лишь благодаря сочетанию духовно-божественного меча, убийцы богов и Атьертоноа.

Скорее всего духовно-божественный меч играет ключевую роль, поэтому Ахид и спланировал отнять его у Рея.

Духовно-божественный меч появился на свет с целью уничтожения короля демонов, но неизвестно как, у него подходящий исток и для этой цели.

— Бог отбора Аркана приступает к судейству.

Непригодный Анос Волдигод, ответь на вопрос: есть ли на свете всемогущие?

Ахиду не навредить, не обнажив меч всемогущего Риваингилум.

А если его обнажить, то сам будешь уничтожен, прежде чем что-либо сделаешь Ахиду.

Вот о каком судействе говорит Аркана.

— Хехе, хехехе, — проронил жуткий смешок Ахид. — Снизошло откровение.

Всемогущий создал меч Риваингилум, который никому не дано обнажить.

Если его обнажить, исток того, кто это сделал, уничтожается в прошлом, настоящем и будущем.

Иначе говоря, его клинок никогда не видел света.

Вальяжно шагая ко мне, он заявил:

— Понимаешь? Я всемогущий, и без всемогущества тебе меня не победить.

Предположим, ты всемогущий, но в такому случае, Ахид, всемогущество не сделало тебя всеведущим.

То, как ты визжал от <Джио Грейз>, когда на тебе ни царапины не осталось, иначе как жалким не назовешь.

Ахид спокойно улыбнулся.

— Является ли бесстрашие пороком? — задал себе вопрос Ахид и помотал на него головой. — Нет, я так не считаю.

Он остановился и взглянул на меня.

— Как в сердце того, у кого нет бога, может быть страх.

Именно эти страх и знание боли необходимы для спасения мира.

Я пройду священную войну вместе с этой болью, даже если при этом буду выглядеть жалко, — из ладони Ахида взмыли луноцветы, превратившиеся в снежный меч. — Я невежественен, но в отличие от тебя не столь высокомерен, чтобы полагать, что знаю всё.

Оракулу и положено осознавать своё невежество.

Недостаток мудрости восполняет слово божье!

Ахид оттолкнулся от земли и изо всех сил опустил на меня снежный меч.

Я схватил его правой рукой, окутанной <Бено Йевен>.

— По-видимому, ты даже этого не знал.

Этот меч появился из снежных луноцветов, снега бога.

Божественный меч Роколонот.

Чего бы он не коснулся, замёрзнет всё, даже магия, — Ахид взмолился: — Прощай, непри…

Я со звоном сломал снежный меч пальцами, окутанными <Бебузуд>.

— Запомни, такие слова как «осознание своего невежества» не делают дураков умнее.

Я воткнул пальцы левой руки, окутанные <Бебузуд>, в грудь Ахида, но они не проткнули даже кожи.

— <Джирасудо>.

Ахида обхватила черная молния и с треском взорвалась.

Мощь молнии, сотрясшей Эбеластоанзетта, была сосредоточена на его теле.

Однако несмотря на слегка обгоревшее одеяние, сам Ахид остался невредимым.

Сила <Джирасудо> оттеснила его, но на божественном облике не осталось ни царапины.

Россказни про силу меча всемогущего, по-видимому, являются правдой.

Ахид пронзительно уставился на меня со сломанным снежным мечом в руке.

— Меч божественного снега не подействовал из-за его магических глаз, — заявила Аркана, глядя на мои пурпурные магические глаза. — «Магические глаза разрушения» представляют собой искусственные Магические глаза погибели.

Из-за них боги, которые должны быть неуничтожимы, сводятся в ничто.

— Хорошо подметила, заглянув в мою бездну.

Почему бы тебе не занять его место вместо того, чтобы давать какие-то откровения? Насколько бы Ахид не был силён, без понимания как это силой распоряжаться он мне не соперник.

Я вызвал большой магический круг на куполе подземного мира.

Оттуда один за другим начали появляться огромные магические камни, сияющие черным светом.

Звездопад магических скал <Гиа Греас>.

На Ахида посыпался град магических скал, напоминающих звездопад.

— Перехват луноцветами.

— Как того пожелает госпожа.

Ахид поднял руки вверх, и из них вылетели луноцветы, которые заморозили <Гиа Греас>.

Магические скалы приморозило к куполу, и они не упали.

— Чем ты думал, сосредоточившись только на том, что наверху, и отводя взгляд от меня?

Услышав мой голос, Ахид тут же перевёл взгляд обратно.

В тот же миг на его шее появился ошейник.

— Раз твоё тело неразрушимо, то что насчет этого?

<Нэднэлиаз> наполнилась магической силой.

Однако иллюзии ужасающего ошейника не сковали его, и он оттолкнулся от земли.

Он побежал вокруг меня с помощью порядка бога сияющего света Джиоссерии и восстановил меч божественного снега луноцветами.

— Я, которого не ранит ни одна атака, и ты, способный свести на нет всякий удар.

На первый взгляд может показаться, что мы на равных, но тут и без откровения понятно у кого превосходство.

— И правда.

Неважно насколько неразрушим божественный облик, если у него с самого начала есть уязвимость.

Чтобы ранить тебя мне не нужно даже атаковать.

— Глупый безбожник.

Верному апостолу божьему не пристало такое говорить, но это наверное и называется неумением проигрывать?

С Ахида вверх взмыли луноцветы.

Подхваченные ветром луноцветы падали не только на Эбеластоанзетта, но и на священную столицу Гаэлаэста.

— Ты говорил, что я не могу проявить полную силу Атьертоноа.

В таком случае покажем на что она способна на самом деле и покончим с этим.

Аркана, которую я видел краем глаза, была поражена.

— Снегопад луноцветов осыплет народ, и они вернут свои жизни богу.

С гибелью начнет сиять ярче и «Луна созидания».

Истинный лунный свет, сошедшийся на мече всемогущего Риваингилум, просветит безбожника.

— Ахид, в Гаэлаэста действует пакт о ненападении.

Не стоит делать драконолюдов подношением для отборочного судейства.

— Аркана, мой бог отбора, каюсь.

Прошу простить моё невежество, ибо как верующий я не могу терпеть безбожника, осквернившего бога.

Даже если это означает ослушаться откровения.

Аркана взглянула на него с неописуемо печальным выражением.

Наверное она по-прежнему хочет помочь безнадёжному типу вроде него.

— Боже, я каюсь.

Вы не подарите мне прощения? Вы же бог.

Опустив взгляд с выражением «ничего не поделаешь» на лице, Аркана тихонько произнесла:

— Оракул Ахид, твоё спасение…

— Ты говорила, что ищешь ответ.

Аркана повернулась ко мне после этих слов.

— Ответ на вопрос: «Способен ли всемогущий создать меч, который не под силу вытащить никому».

Я взялся за меч всемогущего Риваингилум, который парил передо мной.

— Под этим подразумевался вопрос «Способен ли всемогущий спасти всех»?

Держа в руке Риваинилум, я уставился на двигающегося со скоростью света Ахида.

— Всемогущий не всемогущ, если спасение для одного означает гибель для другого, и спасение первого тут роли совершенно не играет.

Ахид вытянул в моём направлении руку, и выстрелило несметное количество сосулек.

Летящие со всех сторон снаряды отразила <Бено Йевен> в форме полусферы.

В тот же миг <Бено Йевен> разрубил удар белого меча.

— Похоже, с такой скоростью меч всё же имеет эффект.

— Ну и что с того.

Пальцами, окутанными <Бебузуд>, я обрубил клинок снежного меча на корню.

Ахид отбросил меч и потянулся ко мне.

Вот только <Бено Йевен> неспособна навредить божественному облику, получившему благословение Риваингилум.

Его пальцы пронзили мою грудь, проливая свежую кровь.

— То, что божественный облик неразрушим, делает его величайшим оружием.

Причина твоего поражения кроется в чрезмерной самоуверенности и неосознанности своего невежества, — Ахид взялся за моё сердце и раздавил его вместе с истоком, после чего вытащил руку. — Похоже, не ты тот враг, о котором говорилось в моём откровении.

Ахид обернулся и увидел, что Аркана сурово смотрит на него.

— Мой бог отбора, Аркана, прошу вашего прощения.

Я собирался уничтожить народ Гаэлаэста, поскольку думал, что другого способа одолеть непригодного нет.

На самом деле это не было моим намерением, — покаялся он, встав на колени.

— … Ну тогда прекращай уже разбрасывать луноцветы.

Он повернулся в направлении голоса, где стоял невредимый я.

— У тебя магические глаза бога, но в отличие от Арканы ты не видишь совершенно ничего.

Присмотрись к тому, что ты нащупал и вытащил.

<Райнел> отменилась, являя то, что он вытащил из меня.

У него в руке находился меч всемогущего, клинок которого сияет серебряным цветом, Риваингилум.

То, как он раздавил мне сердце, было иллюзией.

На самом же деле он взялся за рукоять и вытащил меч всемогущего из ножен.

Уничтоженный исток тоже был подделкой, созданной при помощи <Элеонора>.

Аркана бы это заметила, но он не мог в ту же секунду получить откровения.

— Если меч всемогущего находится не в ножнах, исток того, кто его вытащил, уничтожится его силой в прошлом, настоящем и будущем.

— … Невоз… можно… — пробормотал Ахид с изумлением на лице. — … Такое… как же… так…

Он лишь шевелил дрожащими губами, не в силах что-либо вымолвить.

— Способен ли всемогущий создать меч, который не под силу вытащить никому? Предположим, ты всемогущий, создавший Риваингилум.

Если всемогущий вытащит меч всемогущего, его не станет в прошлом.

Ахид слушал меня с отсутствующим видом.

На его лице не отражалось ничего кроме ужаса.

— Никому не дано вытащить меч всемогущего, иначе говоря, всемогущего не существует.

Нет того, кто способен спасти всех.

Осознание этого и является судейством бога отбора Арканы, — я задал вопрос, подойдя к Аркане: — Всё так?

Она кивнула.

— Боги не всемогущи.

Только тот, кто понимает это, достоин стать исполнителем.

Ахид побледнел.

Шаги приближающейся смерти должно быть для него невыносимы.

— У… а, а, ааа, ааа!.. — божественный облик упал на колени, уперевшись руками в пол. — … Уээээ!..

Его стошнило.

— Гаааааааааа!..

Уааааааааа!!!

Кто бы не вытащил меч всемогущего, его ждёт разрушение.

Ахида рвало, пока он как безумный мотал головой.

— Ты не невежество своё осознаешь, а простой болван, — я обратился к Аркане, которая с грустью наблюдала за Ахидом: — Расскажи ему, а то смотреть жалко.

— Оракул Ахид, не бойся, ты не умрешь.

У тебя в руке не Риваингилум.

Испачканный рвотой Ахид с шоком уставился на святой меч у себя в руке.

— Это подделка, выполненная из моей магии.

Настоящий у меня, — использовав <Райнел> и <Наджира>, я показал настоящий меч всемогущего Риваингилум. — Если бы ты вытащил его, а не эту подделку, от тебя бы уже следа не осталось.

Ахид ошеломлённо поднялся на ноги.

— Что такое? Уже полегчало что ли? — я усмехнулся. — Несмотря на неразрушимый божественный облик, сердце у тебя очень даже ранимое.

На лице Ахида отразилось возмущение, но он смотрел на меня с непониманием.

— … Не знаю, что ты там замышляешь, но именно по руководству божьему я до сих пор жив.

Эти везение с удачей и делают меня оракулом…

— Ха-ха-ха, ХАХАХА! Похоже, ты меня не так понял.

Если считаешь это спасением, то мои тебе поздравления.

От этих слов его бессмертное тело вздрогнуло.

— Твой ад еще даже не начался.

Взяв ножны Риваингилума правой рукой, я положил левую руку на рукоять.

— Способен ли всемогущий создать меч, который не под силу вытащить никому? Существует ли всемогущий? — сжав рукоять в руке, я обратился к Аркане: — Я уже ответил тебе, Аркана, но это лишь твоё заключение.

Чуть-чуть повернув взгляд в её сторону, я увидел, что она слушает меня с серьёзным лицом.

Всемогущих не существует.

Несмотря на уверенность в этом, она жаждала услышать ответ.

На этот вопрос есть другой ответ.

— Сейчас я дам тебе свой ответ.

Верить или нет, решать тебе.