Су Юнь усмехнулась и затем, она поставила небольшую мисочку с водой, на пол.

Одинокий Волк начал быстро лакать из неё языком.

И он это делал, на довольно шумный манер.Затем Су Юнь отправилась на кухню и всё её внимание, теперь занимала готовка.

В тот же момент, в гостиной остались лишь добрый на вид Фанчжэн и холодный на вид Лу Хуй с нахмуренными бровями.

Ситуация в комнате, стала довольно-таки неловкой.И через какое-то время, Лу Хуй внезапно заговорил: «Маленький монах, ты ведь наблюдал сейчас за баскетбольным матчем, не так ли? И так же, ты был здесь и вчера, не правда ли?»Фанчжэн кивнул: «Этот Нищий Монах и вправду был там.»«Так, если у тебя есть настолько много свободного времени, что ты можешь тратить его на просмотр любительских баскетбольных матчей, то почему ты это делаешь, вместо того чтобы, посвятить его Будде?» — Лу Хуй ехидно ухмыльнулся.

Он был уверен в том, что этот молодой монах, перед ним, был монахом-мошенником.

И даже если он был настоящим монахом, это было не важно! Ведь было более чем очевидно, что он не был аскетом.

Если же это, было бы не так, то откуда у него могло найтись свободное время, чтобы смотреть за любительскими баскетбольными матчами?Фанчжэн улыбнулся: «Этот Нищий Монах покинул гору, чтобы окунуться в светский мир, и чтобы увидеть мириады особых черт, разумных людей.

Баскетбольные матчи так же являлись частью человеческой жизни.

Поэтому, этот Нищий Монах за ними наблюдал, и он находил их довольно интересными.

Кроме того, то, что было поистине интересным, возможно, было никак не связано с баскетбольными матчами.»«Ох? Ты меня заинтриговал.

Если интересной штукой, не являлись баскетбольные матчи, то что, для тебя, было интересным?» — Ну и после прослушивания ответа Фанчжэна, любопытство Лу Хуя было спровоцировано.Фанчжэн ответил ему, на глубокомысленный манер: «Естественно, это было что-то, что находилось за пределами баскетбольного матча.

А именно, сердце человека.»Лу Хуй был ошарашен этим ответом.

Однако же, он не был им удовлетворён: «Так ты говоришь мне о том, что я не должен был их прогонять? Да ты нихуя не знаешь!» Фанчжэн покачал головой: «Покровитель, как этот Нищий Монах, может быть, ну хоть как-нибудь с вами связан?»Лу Хуй был ошеломлён: «Что ты имеешь в виду?»Фанчжэн безмолвно улыбнулся, когда Лу Хуй с подозрением пялился на Фанчжэна.

Он был слегка озадачен тем, что было у этого молодого монаха, на уме.И в этот момент, Су Юнь подала на стол блюда.

На блюдах были лишь овощи, вообще без какого-либо мяса.

И из того, как это всё и выглядело, финансовая ситуация данной семьи, так же была, не очень-то и хорошей.

Су Юнь сказала: «Почтеннейший, простите нас за то, что мы не можем выдать вам многого.»Фанчжэн быстро встал из-за стола и затем, он сложил ладони вместе: «Амитабха.

Покровитель, этот Нищий Монах, уже у вас в большом долгу, за то, что вы его накормили.

Поэтому, как этот Нищий Монах, вообще может вас винить?»И только тогда, Су Юнь радостно вернулась на кухню, чтобы сделать что-то еще.И в тот момент, когда Фанчжэн опять сел за стол, он услышал комментарий от Лу Хуя: «В наше время, очень много монахов, просят у людей: пожертвования, подати и безвозмездную помощь.

Но, в итоге, большая их часть оказывается в кутузке.

Подобное я видел своими глазами.

Так же, я слышал, что Буддизм был разделён на Школы Мысли, Махаяны и Хинаяны.

Буддизм Махаяны учит спасать других людей, когда Буддизм Хинаяны, учит спасать лишь самого себя.

Буддизм Махаяны не одобряет собирание пожертвований, с людей, когда Буддизм Хинаяны, в свою очередь, это дело одобряет.

Это правда? Маленький монах, ты ведь из Хинаянской школы мысли, не так ли?»Из этой серии, из вопросов, стало ясно, что Лу Хуй знает кое-чего о Буддизме.

Более того, он язвительно задавал эти вопросы Фанчжэну.

В Китае, Буддизм Махаяны был основным религиозным течением.

И если кто-то являлся частью Хинаянской школы мысли Буддизма, то к нему бы относились в обществе, лишь с презрением.

Ну, по крайней мере, обычные люди придерживались подобного мнения.

Ну и конечно же, в глазах монахов…«Покровитель, это была правда, что Буддизм разделился на Махаянскую и Хинаянскую школы мысли.

Однако же, они не были, ни хуже и не лучше, друг друга.

Будь то спасение себя самого, или же спасение других, оба этих действия приводили к тому, что в нашем мире появлялось на одного, или же на пару хороших человек больше.

Так почему подобные действия, должны считаться, чем-то плохим? А что до этого Нищего Монаха… Ну, он верит в Будду, и данная вера не была уникальна ни для Махаянской, ни для Хинаянской школ мысли.

Покуда подобные действия, были верными, этот Нищий Монах будет в них верить.А что до испрашивания пожертвований, то существуют определённые правила, чтобы этим заниматься.

Существует такие вот фразы: пожертвования никогда не просят после полудня и, просить их можно, не более чем у семи семей.Поэтому, если кто-то не сможет испросить пожертвования за эти семь попыток, то ему придётся медитировать на пустой желудок, и он не может тревожить покой остальных людей.»«Ты веришь в Будду? А в какого именно Будду ты веришь?» — Лу Хуй захотел проверить Фанчжэна.Фанчжэн указал пальцем, на своё сердце: «Будда в сердце, Будда ты сам и Будда является всем в этом мире.»«Что это ещё за Будда то такой?» — Лу Хуй был ошарашен.«Увидев истинную натуру бытия и слившись с Буддийской натурой, любой может стать Буддой.

Так почему бы вам не верить в себя, в своё сердце и в добро, которое существовало в каждом существе, этого мира? Этот Нищий Монах желает быть честным со своим сердцем, и он хочет помочь этому миру, посредством его достойных поступков.

Ведь, как говорится: как кто-то может стать Буддой, когда его сердце, уже является Буддой?»Лу Хуй ошарашено замолчал.

И он смотрел на Фанчжэна так, как если бы тот был монстром.

Монахи, с которыми он встречался в прошлом, часто говорили о Будде и о его поступках.

И это был, его первый раз, когда он видел кого-то, навроде Фанчжэна! Он был буквально монстром, среди Буддистов!Лу Хуй теперь был еще сильнее заинтригован Фанчжэном и поэтому, он расправил спину и сел поудобнее.

Его нахмуренные брови, практически полностью исчезли и затем, он спросил: «Если то, что ты говоришь, будет распространено среди обычного люда, то скорее всего, тебя насмерть забьют палками, остальные Буддисты.»Фанчжэн слегка покачал головой: «Подобное никогда не произойдёт.

Будда способен принять, всё что угодно.

Покуда это было правильным и хорошим, он мог это принять.

Будда существует не только в одной школе мысли, которая была самой правой и ортодоксальной, вовсе нет, он был амальгамой многих школ мысли нашего мира.

В сердцах всех людей, находится Будда, который принадлежит, лишь им самим.

Однако же, и вправду существуют такие люди, которые верят в Будд, что были сущими, в других.

И это всё.»«А разве за подобные мысли, монахи не будут подвергаться остракизму (изгнанию)?» — Со всей серьёзностью спросил Лу Хуй.Фанчжэн хотел кивнуть, но затем, он подумал о Мастере Дзэна Одном Пальце.

И поэтому, он задумался над возникшей дилеммой.

То, что Фанчжэн сейчас высказал, было словами, которые в прошлом говорил Мастер Дзэна Один Палец.

И некоторое время назад, Мастер Дзэна Хунянь, так же рассказал ему о том, что Мастер Дзэна Один Палец, был довольно сильным приверженцем неортодоксальности.

Из-за чего он и ушёл на гору Одного Пальца… Монастырь, в котором он состоял, в качестве монаха, его не принял.Ну и вспомнив об этом, Фанчжэн вздохнул: «Немногие могут дорасти до подобной культивационной стадии.

Разные убеждения приводят к раздорам, которые в итоге, не обязательно приведут к счастливому концу.

Поэтому, их можно лишь избегать.»Лу Хуй улыбнулся, когда он это и услышал.

Он начал верить в то, что Фанчжэн был настоящим монахом.

Это произошло потому, что он понял, что данный монах, перед ним, говорил все эти слова, с кристально чистыми глазами.

В них не было ни отвлечённых, ни сокрытых мыслей.

Всё что он говорил, брало начало в его сердце.

И это был его первый раз, когда он повстречал настолько невинного человека.Ну и в этот момент, Су Юнь пришла на кухню, с еще одним блюдом.

И затем, она с улыбкой произнесла: «О чём это вы тут говорите? Вы парни, кажется, что хорошо проводите время.»Лу Хуй, выдал ей, редкую для себя улыбку: «Я общаюсь с Почтеннейшим, о Буддизме.»Су Юнь с изумлением посмотрела на Лу Хуя.

Она не видела его улыбающимся, уже в течение очень долгого времени.

И когда, она в очередной раз посмотрела на Фанчжэна, она начала находить его, еще более приятным глазу! Ну и поэтому, Су Юнь и сказала: «У меня на кухне, всё ещё осталось немного вегетарианских ингредиентов.

И сейчас, я приготовлю из них, ещё какое-нибудь блюдо.

А вы, пока, продолжайте общаться.»И высказав это, Су Юнь ушла на кухню.Лу Хуй посмотрел на Фанчжэна: «Почтеннейший, согласно тому, что я знаю.

Ассоциация Буддистов, полностью запретила монахам, просить пожертвования по домам, это ведь правда? Что вы насчёт этого думаете?»Фанчжэн улыбнулся: «Я думаю, что это хорошо.»«Ну, если данный запрет, был хорошей штукой, то почему вы испрашиваете пожертвования?» — С замешательством в глазах, Лу Хуй посмотрел на Фанчжэна.Фанчжэн усмехнулся, когда он смотрел на Лу Хуя: «Покровитель, вы знаете разницу, между попрошайничеством и испрашиванием пожертвований?»Лу Хуй нахмурился: «Ну они, вроде как… Одинаковые по смыслу, верно же?»Фанчжэн покачал головой: «Во времена династии Мин, Император Хунъю 38разделил людей на разные социальные круги.

Попрошайки теперь имели социальный ранг десять, что было самым крайним рангом.

В трёх религиях и в девяти школах мысли, попрошайки были такими существами, которые так же были крайними по социальному рангу.

Из этого, вы можете сделать вывод, настолько сильно Китай ненавидел попрошаек.

Ну и поэтому, когда Буддизм распространился в Китае… Китай смог принять Буддизм, но люди в Китае, не смогли принять испрашивания пожертвований, которые по факту, ничем не отличались от попрошайничества.

Ну и поэтому, люди верили в то, что испрашивание пожертвований, было эквивалентно попрошайничеству.Однако же, испрашивание пожертвований и попрошайничество, сильно отличались друг от друга.

Цель прошения пожертвований, была не в том, чтобы что-нибудь попросить, вовсе нет, а чтобы выдать монаху предлог, для ухода из монастыря.

Ведь, таким образом, они могли интегрироваться с обществом и испытать на себе, светский мир.

Если монах не сможет повидать мир и все его различные стороны, то как он сможет взрастить в себе сердце бодхи? Как он сможет стать Буддой?Монахи создают хорошую карму, посредством прошения к себе доброты, вот поэтому оно и зовётся: испаршивание пожертвований.

Ну и раз карма существует в нашем мире, то каким образом, просьбы о пожертвовании, могут быть безвозмездными?»________________________1.

Чжу Юаньчжан (21 октября 1328 — 24 июня 1398) — первый император китайской Империи Мин с 1368 по 1398.

Присоединился к Восстанию Красных повязок, со временем стал предводителем сепаратистов и, несмотря на низкое происхождение, возглавил руководство страной со столицей в Нанкине.

После самопровозглашения объявил о начале династии Мин.

Историками был охарактеризован как реформатор, успешный политик и борец с влиянием монголов.

Ряд исследователей сравнивал Чжу Юаньчжана с Мао Цзэдуном.^

Су Юнь усмехнулась и затем, она поставила небольшую мисочку с водой, на пол.

Одинокий Волк начал быстро лакать из неё языком.

И он это делал, на довольно шумный манер.

Затем Су Юнь отправилась на кухню и всё её внимание, теперь занимала готовка.

В тот же момент, в гостиной остались лишь добрый на вид Фанчжэн и холодный на вид Лу Хуй с нахмуренными бровями.

Ситуация в комнате, стала довольно-таки неловкой.

И через какое-то время, Лу Хуй внезапно заговорил: «Маленький монах, ты ведь наблюдал сейчас за баскетбольным матчем, не так ли? И так же, ты был здесь и вчера, не правда ли?»

Фанчжэн кивнул: «Этот Нищий Монах и вправду был там.»

«Так, если у тебя есть настолько много свободного времени, что ты можешь тратить его на просмотр любительских баскетбольных матчей, то почему ты это делаешь, вместо того чтобы, посвятить его Будде?» — Лу Хуй ехидно ухмыльнулся.

Он был уверен в том, что этот молодой монах, перед ним, был монахом-мошенником.

И даже если он был настоящим монахом, это было не важно! Ведь было более чем очевидно, что он не был аскетом.

Если же это, было бы не так, то откуда у него могло найтись свободное время, чтобы смотреть за любительскими баскетбольными матчами?

Фанчжэн улыбнулся: «Этот Нищий Монах покинул гору, чтобы окунуться в светский мир, и чтобы увидеть мириады особых черт, разумных людей.

Баскетбольные матчи так же являлись частью человеческой жизни.

Поэтому, этот Нищий Монах за ними наблюдал, и он находил их довольно интересными.

Кроме того, то, что было поистине интересным, возможно, было никак не связано с баскетбольными матчами.»

«Ох? Ты меня заинтриговал.

Если интересной штукой, не являлись баскетбольные матчи, то что, для тебя, было интересным?» — Ну и после прослушивания ответа Фанчжэна, любопытство Лу Хуя было спровоцировано.

Фанчжэн ответил ему, на глубокомысленный манер: «Естественно, это было что-то, что находилось за пределами баскетбольного матча.

А именно, сердце человека.»

Лу Хуй был ошарашен этим ответом.

Однако же, он не был им удовлетворён: «Так ты говоришь мне о том, что я не должен был их прогонять? Да ты нихуя не знаешь!» Фанчжэн покачал головой: «Покровитель, как этот Нищий Монах, может быть, ну хоть как-нибудь с вами связан?»

Лу Хуй был ошеломлён: «Что ты имеешь в виду?»

Фанчжэн безмолвно улыбнулся, когда Лу Хуй с подозрением пялился на Фанчжэна.

Он был слегка озадачен тем, что было у этого молодого монаха, на уме.

И в этот момент, Су Юнь подала на стол блюда.

На блюдах были лишь овощи, вообще без какого-либо мяса.

И из того, как это всё и выглядело, финансовая ситуация данной семьи, так же была, не очень-то и хорошей.

Су Юнь сказала: «Почтеннейший, простите нас за то, что мы не можем выдать вам многого.»

Фанчжэн быстро встал из-за стола и затем, он сложил ладони вместе: «Амитабха.

Покровитель, этот Нищий Монах, уже у вас в большом долгу, за то, что вы его накормили.

Поэтому, как этот Нищий Монах, вообще может вас винить?»

И только тогда, Су Юнь радостно вернулась на кухню, чтобы сделать что-то еще.

И в тот момент, когда Фанчжэн опять сел за стол, он услышал комментарий от Лу Хуя: «В наше время, очень много монахов, просят у людей: пожертвования, подати и безвозмездную помощь.

Но, в итоге, большая их часть оказывается в кутузке.

Подобное я видел своими глазами.

Так же, я слышал, что Буддизм был разделён на Школы Мысли, Махаяны и Хинаяны.

Буддизм Махаяны учит спасать других людей, когда Буддизм Хинаяны, учит спасать лишь самого себя.

Буддизм Махаяны не одобряет собирание пожертвований, с людей, когда Буддизм Хинаяны, в свою очередь, это дело одобряет.

Это правда? Маленький монах, ты ведь из Хинаянской школы мысли, не так ли?»

Из этой серии, из вопросов, стало ясно, что Лу Хуй знает кое-чего о Буддизме.

Более того, он язвительно задавал эти вопросы Фанчжэну.

В Китае, Буддизм Махаяны был основным религиозным течением.

И если кто-то являлся частью Хинаянской школы мысли Буддизма, то к нему бы относились в обществе, лишь с презрением.

Ну, по крайней мере, обычные люди придерживались подобного мнения.

Ну и конечно же, в глазах монахов…

«Покровитель, это была правда, что Буддизм разделился на Махаянскую и Хинаянскую школы мысли.

Однако же, они не были, ни хуже и не лучше, друг друга.

Будь то спасение себя самого, или же спасение других, оба этих действия приводили к тому, что в нашем мире появлялось на одного, или же на пару хороших человек больше.

Так почему подобные действия, должны считаться, чем-то плохим? А что до этого Нищего Монаха… Ну, он верит в Будду, и данная вера не была уникальна ни для Махаянской, ни для Хинаянской школ мысли.

Покуда подобные действия, были верными, этот Нищий Монах будет в них верить.

А что до испрашивания пожертвований, то существуют определённые правила, чтобы этим заниматься.

Существует такие вот фразы: пожертвования никогда не просят после полудня и, просить их можно, не более чем у семи семей.

Поэтому, если кто-то не сможет испросить пожертвования за эти семь попыток, то ему придётся медитировать на пустой желудок, и он не может тревожить покой остальных людей.»

«Ты веришь в Будду? А в какого именно Будду ты веришь?» — Лу Хуй захотел проверить Фанчжэна.

Фанчжэн указал пальцем, на своё сердце: «Будда в сердце, Будда ты сам и Будда является всем в этом мире.»

«Что это ещё за Будда то такой?» — Лу Хуй был ошарашен.

«Увидев истинную натуру бытия и слившись с Буддийской натурой, любой может стать Буддой.

Так почему бы вам не верить в себя, в своё сердце и в добро, которое существовало в каждом существе, этого мира? Этот Нищий Монах желает быть честным со своим сердцем, и он хочет помочь этому миру, посредством его достойных поступков.

Ведь, как говорится: как кто-то может стать Буддой, когда его сердце, уже является Буддой?»

Лу Хуй ошарашено замолчал.

И он смотрел на Фанчжэна так, как если бы тот был монстром.

Монахи, с которыми он встречался в прошлом, часто говорили о Будде и о его поступках.

И это был, его первый раз, когда он видел кого-то, навроде Фанчжэна! Он был буквально монстром, среди Буддистов!

Лу Хуй теперь был еще сильнее заинтригован Фанчжэном и поэтому, он расправил спину и сел поудобнее.

Его нахмуренные брови, практически полностью исчезли и затем, он спросил: «Если то, что ты говоришь, будет распространено среди обычного люда, то скорее всего, тебя насмерть забьют палками, остальные Буддисты.»

Фанчжэн слегка покачал головой: «Подобное никогда не произойдёт.

Будда способен принять, всё что угодно.

Покуда это было правильным и хорошим, он мог это принять.

Будда существует не только в одной школе мысли, которая была самой правой и ортодоксальной, вовсе нет, он был амальгамой многих школ мысли нашего мира.

В сердцах всех людей, находится Будда, который принадлежит, лишь им самим.

Однако же, и вправду существуют такие люди, которые верят в Будд, что были сущими, в других.

И это всё.»

«А разве за подобные мысли, монахи не будут подвергаться остракизму (изгнанию)?» — Со всей серьёзностью спросил Лу Хуй.

Фанчжэн хотел кивнуть, но затем, он подумал о Мастере Дзэна Одном Пальце.

И поэтому, он задумался над возникшей дилеммой.

То, что Фанчжэн сейчас высказал, было словами, которые в прошлом говорил Мастер Дзэна Один Палец.

И некоторое время назад, Мастер Дзэна Хунянь, так же рассказал ему о том, что Мастер Дзэна Один Палец, был довольно сильным приверженцем неортодоксальности.

Из-за чего он и ушёл на гору Одного Пальца… Монастырь, в котором он состоял, в качестве монаха, его не принял.

Ну и вспомнив об этом, Фанчжэн вздохнул: «Немногие могут дорасти до подобной культивационной стадии.

Разные убеждения приводят к раздорам, которые в итоге, не обязательно приведут к счастливому концу.

Поэтому, их можно лишь избегать.»

Лу Хуй улыбнулся, когда он это и услышал.

Он начал верить в то, что Фанчжэн был настоящим монахом.

Это произошло потому, что он понял, что данный монах, перед ним, говорил все эти слова, с кристально чистыми глазами.

В них не было ни отвлечённых, ни сокрытых мыслей.

Всё что он говорил, брало начало в его сердце.

И это был его первый раз, когда он повстречал настолько невинного человека.

Ну и в этот момент, Су Юнь пришла на кухню, с еще одним блюдом.

И затем, она с улыбкой произнесла: «О чём это вы тут говорите? Вы парни, кажется, что хорошо проводите время.»

Лу Хуй, выдал ей, редкую для себя улыбку: «Я общаюсь с Почтеннейшим, о Буддизме.»

Су Юнь с изумлением посмотрела на Лу Хуя.

Она не видела его улыбающимся, уже в течение очень долгого времени.

И когда, она в очередной раз посмотрела на Фанчжэна, она начала находить его, еще более приятным глазу! Ну и поэтому, Су Юнь и сказала: «У меня на кухне, всё ещё осталось немного вегетарианских ингредиентов.

И сейчас, я приготовлю из них, ещё какое-нибудь блюдо.

А вы, пока, продолжайте общаться.»

И высказав это, Су Юнь ушла на кухню.

Лу Хуй посмотрел на Фанчжэна: «Почтеннейший, согласно тому, что я знаю.

Ассоциация Буддистов, полностью запретила монахам, просить пожертвования по домам, это ведь правда? Что вы насчёт этого думаете?»

Фанчжэн улыбнулся: «Я думаю, что это хорошо.»

«Ну, если данный запрет, был хорошей штукой, то почему вы испрашиваете пожертвования?» — С замешательством в глазах, Лу Хуй посмотрел на Фанчжэна.

Фанчжэн усмехнулся, когда он смотрел на Лу Хуя: «Покровитель, вы знаете разницу, между попрошайничеством и испрашиванием пожертвований?»

Лу Хуй нахмурился: «Ну они, вроде как… Одинаковые по смыслу, верно же?»

Фанчжэн покачал головой: «Во времена династии Мин, Император Хунъю 38разделил людей на разные социальные круги.

Попрошайки теперь имели социальный ранг десять, что было самым крайним рангом.

В трёх религиях и в девяти школах мысли, попрошайки были такими существами, которые так же были крайними по социальному рангу.

Из этого, вы можете сделать вывод, настолько сильно Китай ненавидел попрошаек.

Ну и поэтому, когда Буддизм распространился в Китае… Китай смог принять Буддизм, но люди в Китае, не смогли принять испрашивания пожертвований, которые по факту, ничем не отличались от попрошайничества.

Ну и поэтому, люди верили в то, что испрашивание пожертвований, было эквивалентно попрошайничеству.

Однако же, испрашивание пожертвований и попрошайничество, сильно отличались друг от друга.

Цель прошения пожертвований, была не в том, чтобы что-нибудь попросить, вовсе нет, а чтобы выдать монаху предлог, для ухода из монастыря.

Ведь, таким образом, они могли интегрироваться с обществом и испытать на себе, светский мир.

Если монах не сможет повидать мир и все его различные стороны, то как он сможет взрастить в себе сердце бодхи? Как он сможет стать Буддой?

Монахи создают хорошую карму, посредством прошения к себе доброты, вот поэтому оно и зовётся: испаршивание пожертвований.

Ну и раз карма существует в нашем мире, то каким образом, просьбы о пожертвовании, могут быть безвозмездными?»

________________________

Чжу Юаньчжан (21 октября 1328 — 24 июня 1398) — первый император китайской Империи Мин с 1368 по 1398.

Присоединился к Восстанию Красных повязок, со временем стал предводителем сепаратистов и, несмотря на низкое происхождение, возглавил руководство страной со столицей в Нанкине.

После самопровозглашения объявил о начале династии Мин.

Историками был охарактеризован как реформатор, успешный политик и борец с влиянием монголов.

Ряд исследователей сравнивал Чжу Юаньчжана с Мао Цзэдуном.^