Глaва 200 — Больше никакой актёpcкой игры.Открыта благодаря пожертвованию: DimaДанное дуо улыбнулось ироничными улыбками, перед тем, как в одно и то же время, поднять большие пальцы вверх: “Он был великолепен!”Bсё же, Чжао Хунсян, просто не мог сейчас не спросить: “Pежиссёр Юй, этот монах... мастер скинул свою Kашаю, в самый последний момент, чтобы явить окружению, свои белые монашеские рясы...

Это всё, было вами, изначально запланировано? Если да, то это было, просто мастерское планирование сцены! Это было поистине прекрасно! Я почувствовал себя так, как если бы я увидел, настоящего Будду!”“Точно, это было поистине великолепно! Hо, с другой стороны, Режиссёр Юй, подобные сцены, ведь полностью заграбастывают к себе всё внимание, забирая его у главных героев.” — Cказал Ху Сяо.“Ну да, подобная сцена отчасти и украла всё внимание у главных героев, но всё же, эта кража, если думать о всём фильме, была копеечной.

Если то, что было записано, сразу же отправится в прокат, то возможно все запомнят лишь монаха и позабудут о Хуа Mулань.

Но это же, была лишь одна двадцатая фильма, и я реально, просто не могу себе позволить, отредактировать и покромсать такую великолепную сцену.

Ну а что до Кашаи, то всё что я могу сказать по этому поводу: это была случайность.

Это была неожиданная вишенка на торте.” — У Юй Гуанцзэ не было привычки: приписывать себе то, что он собственно и не делал.“Режиссёр Юй, тогда что вы теперь, планируете делать дальше?” — Спросил Ху Сяо.Юй Гуанцзэ лукаво улыбнулся: “Дайте мне над этим подумать.

У нас всё ещё осталось очень много сцен, которые нужно было снять.

Мне нужно будет насчёт всего произошедшего, очень хорошо подумать.

Сперва, я оставлю её нетронутой...

Даже если я и не смогу её использовать в нетронутом виде, я всё равно её оставлю.

Она просто слишком, слишком запоминающаяся...”Ху Сяо и Чжао Хунсян, явили миру свою толстокожесть, и они сказали: “Насчёт этого, можете ли вы, выдать нам по копии данной сцены, в качестве предмета на память?”Юй Гуанцзэ рассмеялся: “Генеральный Директор Ху, Генеральный Директор Чжао, а для какой цели, вам нужны данные копии? Этот монах ведь не ветеран киноиндустрии и так же, он не выпускник из знаменитого института.

Он всё ещё очень молод.

Как говорится в пословице: «На молодёжь без растительности на лице, нельзя было полагаться...»”Слова Юй Гуанцзэ, заставили данное дуо, залиться краснотой на лицах, но они, еще сильнее утолстили свою кожу, и они, всё равно, попросили себе копии.Юй Гуанцзэ вновь рассмеялся: “Не волнуйтесь.

Я точно предоставлю вам двоим, по копии.”Ну и только тогда, эти два толстосума, наконец-то заулыбались.

Ну и хотя, это всё и было довольно-таки унизительно, всё же, это было не важно, ведь они почувствовали, что это было довольно-таки хорошей сделкой, что они смогут получить такую незабываемую сцену, в “твёрдом” виде.“Что? A где Почтенный Фанчжэн? Линь Дунши, куда подевался Почтенный Фанчжэн? Ты его видел?” — Прокричал Юй Гуанцзэ, после того, как он наконец-то пришёл в себя от самохвальства и когда он осмотрел все окрестности, он лишь обнаружил, что Фанчжэн, взял и исчез.Линь Дунши тут же подбежал к Юй Гуанцзэ*: “Режиссёр, Почтенный Фанчжэн уже вернулся в Монастырь Одного Пальца.

А дверь в его монастырь, по какой-то причине, была закрыта.

Я пытался до него достучаться, но на это, он мне сказал, что он хочет покоя и тишины.

Ну и к тому же, он сказал, что он не будет играть ни в каких дополнительных или же, последующих сценах.”*Я извиняюсь что данного товарища, я вообще не склоняю...

У меня от него болит голова.*“Что? Он больше не будет играть?!” — Юй Гуанцзэ моментально был встревожен, когда он впоследствии, воскликнул: “Но он ведь сыграл, настолько хорошо.

Почему он теперь, не хочет играть? Что случилось?”Ху Сяо спросил: “Он что, пытается набить себе цену?”“Набить себе цену, в мою жопу.

Он сыграл в камео на добровольных началах.

Ему не платили.” — Сказал Юй Гуанцзэ.“Ну тогда, в этом и заключалась проблема.

Он не хочет играть, из-за того, что вы ему не заплатили.” — Сказал Ху Сяо.“Позвольте мне, пока разобраться с этой ситуацией.” — Юй Гуанцзэ не мог разменивать своё время, на споры с такими неотёсанными людьми.

Он растолкал толпу в стороны и побежал к монастырской двери.

Ну и вправду, дверь была закрыта.Юй Гуанцзэ постучался в дверь и прокричал: “Почтенный Фанчжэн, Я Режиссёр Юй Гуанцзэ.

Вы тут? Вы меня слышите?”“Покровитель, есть что-то, что было вам нужно?” — Дверь отворилась, когда Фанчжэн появился из-за двери.Юй Гуанцзэ посмотрел на мрачно-печальное лицо Фанчжэна и был ошарашен.

Он пришёл к осознанию такого вот факта, что Фанчжэн слишком сильно вжился в роль и что печаль от битвы, постоянно отражалась в его сердце, возникая снова и снова! Ну и поэтому, Юй Гуанцзэ и поинтересовался: “Почтенный Фанчжэн, вы всё ещё чувствуете тревогу, расстройство и огорчение, из-за сюжетной сцены нашего фильма?”Фанчжэн вдохнул: “Да, всё верно.

Ну и, хотя это и была, лишь одна небольшая сцена, всё же, в ней произошло, просто слишком много необъяснимых вещей.” — Он ранее, никогда не испытывал подобные чувства.

Ну и внезапно их испытав, он почувствовал потрясение и шок.

Он был настолько сильно потрясён, что он не смог прийти в себя, в течение долгого времени.“Почтенный Фанчжэн, вы слишком сильно вжились в роль.

Ну и навык “вжиться в роль”, был самой базовой техникой, которую каждый актёр, должны был развить и иметь.

Если актёр, был недостаточно способен чтобы вживаться в роль, то у него была не актёрская игра, а лишь позёрство.

Но в наши дни, слишком маленькое количество людей, по-настоящему могли вживаться в роли.

Ну и что касается вживания в роль, то вы самый быстрый человек, который вжился в роль, из всех, что я видел, за все те года, которые я провёл в киноиндустрии.

Я никак не мог ожидать того, что вы настолько сильно вживётесь в роль...

Это была сильная оплошность, с моей стороны.”Фанчжэн сложил ладони вместе и улыбнулся: “Покровитель, нет никакой нужды, винить себя в этом.

Ведь вы были тем самым человеком, что позволил этому Нищему Монаху, испытать на себе, вторую жизнь.

Подобная возможность и вправду была редка...”“Почтенный Фанчжэн, а что насчёт последующих сцен...” — Юй Гуанцзэ почувствовал себя так, как если бы он увидел, перед собой, надежду.

Актёрская игра Фанчжэна может и не была лучшей в мире, но если он может настолько легко вживаться в образ, то это была лучшая и наиболее естественная форма актёрской игры! Ничего более лучшего и быть не могло.

Ну и поэтому, он естественно желал, чтобы в его фильме, снимался такой человек.Фанчжэн покачал головой: “Покровитель, навыки этого Нищего Монаха недостаточны, и они не неприемлемы для того, чтобы продолжать играть в вашем фильме.

Прошу примите мои искренние извинения...”Фанчжэн и вправду, не желал продолжать играть в этом фильме.

И это было потому, что он приводил в порядок, одежду “трупов” и “трупы”, которое ему приходилось трогать, “раньше” были не только солдатами Северного Вэя, но и так же и солдатами Жоужань.

Если солдаты Северного Вэя были героями, то кем являлись солдаты Жоужаня? Они были дикарями? Очевидно, что нет.Те, кто убивал — были злые, но, если они не будут убивать, они закончат тем, что их самих, попросту убьют.

Тогда, убийство — это правильно или же, всё же нет? Быть вовлечённым в войну, ради того, чтобы ваша страна процветала, было грехом? Было ли грехом убийство, чтобы защитить безопасность гражданских?Фанчжэн верил, что убийство злых людей или всеобщего зла, не было грехом, но в Буддийских священных писаниях, были такие строки, которые имели в себе, слишком большое количество противоречий.

Его сердце было в смятении и поэтому, было вполне естественно, что он не был в настроении, чтобы актёрски играть.

Он хотел успокоить свои разбушевавшиеся эмоции или же, ему будет очень трудно, жить на этой земле, все последующие дни.

Ну и тот опыт, что он получал от Земледелия Дзэна, был для него, в текущий момент, более чем достаточный(?).“Насчёт этого...

Почтенный Фанчжэн, позвольте мне сказать об этом, вот таким вот образом.

Вы, чрезвычайно хорошо отыграли.

Это было и вправду, очень и очень хорошо.

Если возможно, я хотел бы вас попросить, продолжить и дальше играть в моём фильме.

Это ведь блокбастер.

Это кино возможно выйдет на интернациональный уровень.

Когда такое и действительно произойдёт, вы сможете посодействовать распространению Буддийской Дхармы во всём мире.

Ваше имя и ваш Монастырь Одного Пальца, станут знамениты, даже заграницей.” — Убеждал его Юй Гуанцзэ.Фанчжэн поддался искушению, но Мастер Дзэна Один Палец, однажды сказал: “Я и вправду хочу, чтобы наш Храм Одного Пальца, стал огромным монастырём, но без соответствующего морального поведения, владение большим монастырём, не является какой-то там заслугой, на деле, это был грех.

Возвышение и расширение монастыря, должно начинаться с человека.

И чтобы возвыситься, как человек, для начала нужно было улучшить своё моральное поведение.” — Моральное поведение в этой фразе, относилось к моральному характеру.

Ну и так же, эта фраза, ссылалась и на культивацию Буддийской Дхармы.Ну и после путешествия в Монастырь Байюнь, Фанчжэн уже понял, что его культивация Буддийской Дхармы, была явно недостаточная.

В текущий момент, у него было, всего лишь пару приходящих в монастырь мирян, но в один день, когда поток мирян увеличится, как он сможет справиться с увеличивающимся количеством людей, которые будут приходить сюда, ради поиска ответов или же советов? Для Системы, было невозможно, выдавать ему каждый день, по одной карточке “Транспортировка Цветов Лотоса”.

Ну и поэтому, Фанчжэн, лишь желал идти по этой дороге Буддийской культивации Дхармы, медленно, но устойчиво (Тут использована пословица: тише едешь, дальше будешь).

Он будет идти по этому культивационному пути, шажочек за шажочком, и он не будет делать колоссальные прыжки, которые в конечном итоге, приведут его к падению.“Амитабха.

Покровитель, хотя этот Нищий Монах и желает привести этот монастырь, к больши́м вершинам в развитии, всё же, морального поведения этого Нищего Монаха, было для этого, недостаточно.

Этот Нищий Монах, возможно, не сможет совладать с подобной славой.

Покровитель, спасибо вам, за ваши добрые намеренья.

Этот Нищий Монах, больше не желает, вновь, играть...

Ну и к тому же, Покровитель Линь, упомянул о том, что это всё дело с заменами, было из-за чрезвычайного обстоятельства и что у вас не было другого выбора, кроме как взять этого Нищего Монаха, на эту роль.

Этот Нищий Монах верит, что не было никакого значения для фильма, останется ли этот Нищий Монах в актёрском составе, для продолжения съёмок, или же нет.”Ну и когда Юй Гуанцзэ это и услышал, он был поражён.

Он за свою жизнь, видел бесчисленное количество монахов.

Но это был первый раз в его жизни, когда он повстречался с настолько скромным монахом.

Его моральных качеств было недостаточно, чтобы совладать с возможной славой? Но как много знаменитых людей в нашем мире, имели такие моральные качества, которые бы соответствовали их положению? Это стало уже обычным и повсеместным явлением, когда человек по своему положению, не соответствовал “своей” морали.Ну и столкнувшись с этим молодым монахом, Юй Гуанцзэ внезапно осознал, что такой знаменитый режиссёр, как он, казалось, что был ниже по положению, влиянию и значению, чем его собеседник и это произошло, когда он стоял прямо напротив Фанчжэна.

Юй Гуанцзэ жаждал славы и денег, когда монах напротив него, просто от них отказался.

Ну и имея подобный темперамент, в таком юном возрасте, данный монах, точно станет мастером поколения, если не случится никаких непредвиденных обстоятельств.

Глaва 200 — Больше никакой актёpcкой игры.

Открыта благодаря пожертвованию: Dima

Данное дуо улыбнулось ироничными улыбками, перед тем, как в одно и то же время, поднять большие пальцы вверх: “Он был великолепен!”

Bсё же, Чжао Хунсян, просто не мог сейчас не спросить: “Pежиссёр Юй, этот монах... мастер скинул свою Kашаю, в самый последний момент, чтобы явить окружению, свои белые монашеские рясы...

Это всё, было вами, изначально запланировано? Если да, то это было, просто мастерское планирование сцены! Это было поистине прекрасно! Я почувствовал себя так, как если бы я увидел, настоящего Будду!”

“Точно, это было поистине великолепно! Hо, с другой стороны, Режиссёр Юй, подобные сцены, ведь полностью заграбастывают к себе всё внимание, забирая его у главных героев.” — Cказал Ху Сяо.

“Ну да, подобная сцена отчасти и украла всё внимание у главных героев, но всё же, эта кража, если думать о всём фильме, была копеечной.

Если то, что было записано, сразу же отправится в прокат, то возможно все запомнят лишь монаха и позабудут о Хуа Mулань.

Но это же, была лишь одна двадцатая фильма, и я реально, просто не могу себе позволить, отредактировать и покромсать такую великолепную сцену.

Ну а что до Кашаи, то всё что я могу сказать по этому поводу: это была случайность.

Это была неожиданная вишенка на торте.” — У Юй Гуанцзэ не было привычки: приписывать себе то, что он собственно и не делал.

“Режиссёр Юй, тогда что вы теперь, планируете делать дальше?” — Спросил Ху Сяо.

Юй Гуанцзэ лукаво улыбнулся: “Дайте мне над этим подумать.

У нас всё ещё осталось очень много сцен, которые нужно было снять.

Мне нужно будет насчёт всего произошедшего, очень хорошо подумать.

Сперва, я оставлю её нетронутой...

Даже если я и не смогу её использовать в нетронутом виде, я всё равно её оставлю.

Она просто слишком, слишком запоминающаяся...”

Ху Сяо и Чжао Хунсян, явили миру свою толстокожесть, и они сказали: “Насчёт этого, можете ли вы, выдать нам по копии данной сцены, в качестве предмета на память?”

Юй Гуанцзэ рассмеялся: “Генеральный Директор Ху, Генеральный Директор Чжао, а для какой цели, вам нужны данные копии? Этот монах ведь не ветеран киноиндустрии и так же, он не выпускник из знаменитого института.

Он всё ещё очень молод.

Как говорится в пословице: «На молодёжь без растительности на лице, нельзя было полагаться...»”

Слова Юй Гуанцзэ, заставили данное дуо, залиться краснотой на лицах, но они, еще сильнее утолстили свою кожу, и они, всё равно, попросили себе копии.

Юй Гуанцзэ вновь рассмеялся: “Не волнуйтесь.

Я точно предоставлю вам двоим, по копии.”

Ну и только тогда, эти два толстосума, наконец-то заулыбались.

Ну и хотя, это всё и было довольно-таки унизительно, всё же, это было не важно, ведь они почувствовали, что это было довольно-таки хорошей сделкой, что они смогут получить такую незабываемую сцену, в “твёрдом” виде.

“Что? A где Почтенный Фанчжэн? Линь Дунши, куда подевался Почтенный Фанчжэн? Ты его видел?” — Прокричал Юй Гуанцзэ, после того, как он наконец-то пришёл в себя от самохвальства и когда он осмотрел все окрестности, он лишь обнаружил, что Фанчжэн, взял и исчез.

Линь Дунши тут же подбежал к Юй Гуанцзэ*: “Режиссёр, Почтенный Фанчжэн уже вернулся в Монастырь Одного Пальца.

А дверь в его монастырь, по какой-то причине, была закрыта.

Я пытался до него достучаться, но на это, он мне сказал, что он хочет покоя и тишины.

Ну и к тому же, он сказал, что он не будет играть ни в каких дополнительных или же, последующих сценах.”

*Я извиняюсь что данного товарища, я вообще не склоняю...

У меня от него болит голова.*

“Что? Он больше не будет играть?!” — Юй Гуанцзэ моментально был встревожен, когда он впоследствии, воскликнул: “Но он ведь сыграл, настолько хорошо.

Почему он теперь, не хочет играть? Что случилось?”

Ху Сяо спросил: “Он что, пытается набить себе цену?”

“Набить себе цену, в мою жопу.

Он сыграл в камео на добровольных началах.

Ему не платили.” — Сказал Юй Гуанцзэ.

“Ну тогда, в этом и заключалась проблема.

Он не хочет играть, из-за того, что вы ему не заплатили.” — Сказал Ху Сяо.

“Позвольте мне, пока разобраться с этой ситуацией.” — Юй Гуанцзэ не мог разменивать своё время, на споры с такими неотёсанными людьми.

Он растолкал толпу в стороны и побежал к монастырской двери.

Ну и вправду, дверь была закрыта.

Юй Гуанцзэ постучался в дверь и прокричал: “Почтенный Фанчжэн, Я Режиссёр Юй Гуанцзэ.

Вы тут? Вы меня слышите?”

“Покровитель, есть что-то, что было вам нужно?” — Дверь отворилась, когда Фанчжэн появился из-за двери.

Юй Гуанцзэ посмотрел на мрачно-печальное лицо Фанчжэна и был ошарашен.

Он пришёл к осознанию такого вот факта, что Фанчжэн слишком сильно вжился в роль и что печаль от битвы, постоянно отражалась в его сердце, возникая снова и снова! Ну и поэтому, Юй Гуанцзэ и поинтересовался: “Почтенный Фанчжэн, вы всё ещё чувствуете тревогу, расстройство и огорчение, из-за сюжетной сцены нашего фильма?”

Фанчжэн вдохнул: “Да, всё верно.

Ну и, хотя это и была, лишь одна небольшая сцена, всё же, в ней произошло, просто слишком много необъяснимых вещей.” — Он ранее, никогда не испытывал подобные чувства.

Ну и внезапно их испытав, он почувствовал потрясение и шок.

Он был настолько сильно потрясён, что он не смог прийти в себя, в течение долгого времени.

“Почтенный Фанчжэн, вы слишком сильно вжились в роль.

Ну и навык “вжиться в роль”, был самой базовой техникой, которую каждый актёр, должны был развить и иметь.

Если актёр, был недостаточно способен чтобы вживаться в роль, то у него была не актёрская игра, а лишь позёрство.

Но в наши дни, слишком маленькое количество людей, по-настоящему могли вживаться в роли.

Ну и что касается вживания в роль, то вы самый быстрый человек, который вжился в роль, из всех, что я видел, за все те года, которые я провёл в киноиндустрии.

Я никак не мог ожидать того, что вы настолько сильно вживётесь в роль...

Это была сильная оплошность, с моей стороны.”

Фанчжэн сложил ладони вместе и улыбнулся: “Покровитель, нет никакой нужды, винить себя в этом.

Ведь вы были тем самым человеком, что позволил этому Нищему Монаху, испытать на себе, вторую жизнь.

Подобная возможность и вправду была редка...”

“Почтенный Фанчжэн, а что насчёт последующих сцен...” — Юй Гуанцзэ почувствовал себя так, как если бы он увидел, перед собой, надежду.

Актёрская игра Фанчжэна может и не была лучшей в мире, но если он может настолько легко вживаться в образ, то это была лучшая и наиболее естественная форма актёрской игры! Ничего более лучшего и быть не могло.

Ну и поэтому, он естественно желал, чтобы в его фильме, снимался такой человек.

Фанчжэн покачал головой: “Покровитель, навыки этого Нищего Монаха недостаточны, и они не неприемлемы для того, чтобы продолжать играть в вашем фильме.

Прошу примите мои искренние извинения...”

Фанчжэн и вправду, не желал продолжать играть в этом фильме.

И это было потому, что он приводил в порядок, одежду “трупов” и “трупы”, которое ему приходилось трогать, “раньше” были не только солдатами Северного Вэя, но и так же и солдатами Жоужань.

Если солдаты Северного Вэя были героями, то кем являлись солдаты Жоужаня? Они были дикарями? Очевидно, что нет.

Те, кто убивал — были злые, но, если они не будут убивать, они закончат тем, что их самих, попросту убьют.

Тогда, убийство — это правильно или же, всё же нет? Быть вовлечённым в войну, ради того, чтобы ваша страна процветала, было грехом? Было ли грехом убийство, чтобы защитить безопасность гражданских?

Фанчжэн верил, что убийство злых людей или всеобщего зла, не было грехом, но в Буддийских священных писаниях, были такие строки, которые имели в себе, слишком большое количество противоречий.

Его сердце было в смятении и поэтому, было вполне естественно, что он не был в настроении, чтобы актёрски играть.

Он хотел успокоить свои разбушевавшиеся эмоции или же, ему будет очень трудно, жить на этой земле, все последующие дни.

Ну и тот опыт, что он получал от Земледелия Дзэна, был для него, в текущий момент, более чем достаточный(?).

“Насчёт этого...

Почтенный Фанчжэн, позвольте мне сказать об этом, вот таким вот образом.

Вы, чрезвычайно хорошо отыграли.

Это было и вправду, очень и очень хорошо.

Если возможно, я хотел бы вас попросить, продолжить и дальше играть в моём фильме.

Это ведь блокбастер.

Это кино возможно выйдет на интернациональный уровень.

Когда такое и действительно произойдёт, вы сможете посодействовать распространению Буддийской Дхармы во всём мире.

Ваше имя и ваш Монастырь Одного Пальца, станут знамениты, даже заграницей.” — Убеждал его Юй Гуанцзэ.

Фанчжэн поддался искушению, но Мастер Дзэна Один Палец, однажды сказал: “Я и вправду хочу, чтобы наш Храм Одного Пальца, стал огромным монастырём, но без соответствующего морального поведения, владение большим монастырём, не является какой-то там заслугой, на деле, это был грех.

Возвышение и расширение монастыря, должно начинаться с человека.

И чтобы возвыситься, как человек, для начала нужно было улучшить своё моральное поведение.” — Моральное поведение в этой фразе, относилось к моральному характеру.

Ну и так же, эта фраза, ссылалась и на культивацию Буддийской Дхармы.

Ну и после путешествия в Монастырь Байюнь, Фанчжэн уже понял, что его культивация Буддийской Дхармы, была явно недостаточная.

В текущий момент, у него было, всего лишь пару приходящих в монастырь мирян, но в один день, когда поток мирян увеличится, как он сможет справиться с увеличивающимся количеством людей, которые будут приходить сюда, ради поиска ответов или же советов? Для Системы, было невозможно, выдавать ему каждый день, по одной карточке “Транспортировка Цветов Лотоса”.

Ну и поэтому, Фанчжэн, лишь желал идти по этой дороге Буддийской культивации Дхармы, медленно, но устойчиво (Тут использована пословица: тише едешь, дальше будешь).

Он будет идти по этому культивационному пути, шажочек за шажочком, и он не будет делать колоссальные прыжки, которые в конечном итоге, приведут его к падению.

Покровитель, хотя этот Нищий Монах и желает привести этот монастырь, к больши́м вершинам в развитии, всё же, морального поведения этого Нищего Монаха, было для этого, недостаточно.

Этот Нищий Монах, возможно, не сможет совладать с подобной славой.

Покровитель, спасибо вам, за ваши добрые намеренья.

Этот Нищий Монах, больше не желает, вновь, играть...

Ну и к тому же, Покровитель Линь, упомянул о том, что это всё дело с заменами, было из-за чрезвычайного обстоятельства и что у вас не было другого выбора, кроме как взять этого Нищего Монаха, на эту роль.

Этот Нищий Монах верит, что не было никакого значения для фильма, останется ли этот Нищий Монах в актёрском составе, для продолжения съёмок, или же нет.”

Ну и когда Юй Гуанцзэ это и услышал, он был поражён.

Он за свою жизнь, видел бесчисленное количество монахов.

Но это был первый раз в его жизни, когда он повстречался с настолько скромным монахом.

Его моральных качеств было недостаточно, чтобы совладать с возможной славой? Но как много знаменитых людей в нашем мире, имели такие моральные качества, которые бы соответствовали их положению? Это стало уже обычным и повсеместным явлением, когда человек по своему положению, не соответствовал “своей” морали.

Ну и столкнувшись с этим молодым монахом, Юй Гуанцзэ внезапно осознал, что такой знаменитый режиссёр, как он, казалось, что был ниже по положению, влиянию и значению, чем его собеседник и это произошло, когда он стоял прямо напротив Фанчжэна.

Юй Гуанцзэ жаждал славы и денег, когда монах напротив него, просто от них отказался.

Ну и имея подобный темперамент, в таком юном возрасте, данный монах, точно станет мастером поколения, если не случится никаких непредвиденных обстоятельств.