— Это был мой друг, Цзы, — сказал Е Инь Чжу. — По правде я не знаю, насколько он силен, но когда мы заключили Обоюдный Жизненный Контракт, моя сила будто бы сделала стремительный скачок вверх.

Также, этот контракт и есть причина, по которой я смог его призвать.Взгляд Суры вдруг стал немного странным.— Обоюдный Контракт? Вы зашли настолько далеко, что заключили Обоюдный Жизненный Контракт? Инь Чжу, ты и этот Цзы больше не сможете обратно спуститься с этой горы…— Спуститься с горы? Какой горы? — Е Инь Чжу посмотрел на Суру с удивлением.— Просто забудь, — несчастливо сказал Сура, — не слушай меня.

В прошлый раз ты говорил, что я — второй человек, которого ты обещал защищать; не может же первым быть Цзы, да?— Верно, это он! — кивая, ответил Е Инь Чжу.Голос Суры слегка дрогнул:— Не говори мне, что ты… действительно его любишь?— Разумеется, я очень сильно люблю Цзы, — настоятельно ответил Инь Чжу. — Я знаком с ним уже целые десять лет.

Мы впервые встретились, когда мне было шесть, и с тех пор он всегда был рядом, слушая, как я играю на цитре.

Мы выросли вместе и даже покинули Пустынное Нефритовое Море вместе.

Тогда он был моим одним единственным другом.— Он правда, только лишь друг? — натянутым голосом спросил Сура.Е Инь Чжу кивнул головой и сказал:— Что значит ‘только лишь друг’? Мы, безусловно, друзья!— Друг, с которым ты заключил Обоюдный Жизненный Контракт; ты ненормальный? — грустно спросил Сура.— А это тут еще причем? Я хотел мочь видеться с ним в любое время, поэтому мы заключили контракт.

В крайнем случае, я лишился лишь возможности обладать магическим зверем.— Ты….

Е Инь Чжу, разговор с тобой действительно сродни игре на лютне для коровы! — тело Суры снова содрогнулось, только в этот раз от злости.— Играть на лютне для коровы? Я уже играю на цитре и долгое время; возможно, что игра на лютне для коровы — это новый способ развития навыков цитры? Странно! Ты член отделения Убийц, так откуда тебе известны способы развития нашего отделения Божественной Музыки? Эй, Сура, не уходи.

Подожди— Я…Сура быстро ушел.

Е Инь Чжу начал было догонять его, но тот, к этому моменту, уже исчез за поворотом.

Юноше было понятно, что он, несомненно, направился в сторону их места проживания.

Битва истощила не малые запасы его выносливости, так что Е Инь Чжу просто не мог погнаться вслед за ним.

Поэтому, он неспешно побрел в сторону района отделения Божественной Музыки.Войдя в секцию Департамента Магии, он недалеко ушел, прежде чем наткнулся на знакомое лицо.

Спровоцировавший его на первый день пребывания в институте, а потом ему же проигравший гениальный маг отделения Ветра — Ло Лань.За спиной она держала сумку с едой, а её глаза были пустыми.

С прошлого раза, когда он её видел десять дней назад, Ло Лань стала на порядок толще.

Её хорошенькое личико уже стало немного округлым.Е Инь Чжу смотрел на неё, а она на него.— Это ты, — её голос отдавал холодом, будто бы она была практиком Магии Льда.— Ох! Привет, Ло Лань, — Е Инь Чжу осторожно посмотрел на неё, ведь их отношения были нисколько не дружественными.— Видимо, ты очень доволен собой.

Я слышала, ты победил Нэй Су Ту из отделения Тяжелой Кавалерии, — сказала Ло Лань, уже подойдя и встав перед Инь Чжу.

Её глаза стреляли в него огнем.

Пока она смотрела на Е Инь Чжу, её гнев достиг точки кипения.С самого детства она жила роскошной и сладкой жизнью.

К тому же благодаря своим одаренным способностям к магии, в свои шестнадцать она достигла сферы Желтого Ранга и имела при себе Изумрудного Дракона.

Ей до последнего казалось, что среди всего молодого поколения она сильнейшая, так же как и её старший брат.

Однако, после битвы с Е Инь Чжу её уверенность полностью разбилась на маленькие кусочки.

Для неё это был не простой проигрыш, а проигрыш в своем же вызове.

В конце концов…Это чувство унижения… она не могла его стерпеть.

Эти дни она даже двинуться не могла и постоянно продумывала способы, как отомстить Е Инь Чжу.

К сожалению, это был справедливый матч, и поэтому её гордость пресекла на корню все мысли об использовании влияния своего клана.

Это лишь потопило её в водах горя и печали.

Лишь еда могла временно успокоить её сердце.

Даже если она целиком осознавала, что стала прибавлять в весе, её рот продолжал набиваться и набиваться.

Теперь, когда она смотрела на Е Инь Чжу, гнев и ненависть в её сердце чуть не заставили её потерять над собой контроль.— Ло Лань, ты вроде потолстела, — Е Инь Чжу не знал, о чем с ней разговаривать.

Ему хотелось побыстрее вернуться домой, но Ло Лань блокировала дорогу.

Таким образом, он машинально выпалил эти слова.— Смеешься надо мной? Это всё твоя вина.

Если я стану огромной толстухой, то тебе конец.

Всю оставшуюся жизнь я буду мучить тебя, пока ты не умрешь, — бессвязно воскликнула Ло Лань уже на грани слез.— Э-э… — Е Инь Чжу тоже не знал, как её утешить.

Вдруг он вспомнил историю, которую рассказывала ему его мама.— Ло Лань, быть очень толстой — не хорошо.— Мне не нужны твои советы.По факту, она не знала, что ей делать с Инь Чжу.

Она не могла победить его в бою, но, столкнувшись с ним, почему-то ей не хотелось его отпускать.— Давай я расскажу тебе историю, — сказал Е Инь Чжу и тихо сместился в сторону. — Жили-были боров и свинья.

Каждый вечер боров всегда внимательно следил за свиньей, боясь, что, пока они спят, хозяин схватит её и поведет на убой.

Дни сменялись, а свинья всё больше и больше толстела, в то время как боров стал худеть.— Хочешь сказать, я свинья? — резко возмутилась Ло Лань.— Нет, нет.

Дай мне закончить, — Е Инь Чжу продолжил. — В один день боров случайно подслушал, как их хозяин разговаривает с мясником о том, сколько денег он выручит, отдав здоровую, плотную свинью на скотобойню.

Боров очень сильно огорчился.

В результате с того момента он заметно изменился.

Когда бы хозяин ни приносил еду, боров всегда полностью съедал её.

Каждый день… он ел, потом сразу же ложился спать, а свинье говорил просто наблюдать.

Если бы он обнаружил, что она не наблюдает, тогда он бы полностью игнорировал её существование.Дослушав досюда, выражение Ло Лань слега смягчилось.— А что потом? — из-за резких перепадов настроения, она была несколько заворожена и не заметила, что Е Инь Чжу уже сдвинулся в сторону и сделал шаг вперед.— Дни шли, и свинья уже начала верить, что боров больше не обращает на неё внимания.

Она отчаялась, в то время как боров беспечно коротал свои мирные деньки.

В мгновение ока пролетел месяц, и перед толстым боровом предстали их хозяин и мясник.

Они заменили, что за месяц боров стал толстым, крепким и аж светящимся, в то время как на свинье не осталось и кусочка прежнего мяса.

В тот момент боров со всей своей силы побежал к хозяину, желая целиком привлечь его внимание.

Он хотел дать понять, что теперь он та здоровая свинья.

В конечном итоге мясник выбрал борова…— … и потащил его за загон.

В эту секунду боров улыбнулся и сказал свинье: “В будущем не ешь так много”.

Свинья опечалилась, её сердце было разбито.

Она изо всех сил пыталась выбежать из загона, но хозяин тогда уже закрыл ворота…— Прижавшись к забору, свинья смотрела за последними секундами борова, проливая блестящие слезы.

Тем же вечером, она увидела, как семья хозяина весело и счастливо ест свинину.

Свинья, убитая горем, легла на то место, где раньше спал боров.

Она обнаружила, что там, на стене, был вырезан ряд слов: ‘Если я не смогу передать тебе мою любовь этими словами, то я использую свою жизнь, как доказательство!’ Сердце свиньи было разбито еще раз, только теперь этими словами.

Любой, кто слышит эту печальную историю, всегда чувствует наплыв эмоций.

Девушки запоминают её на будущее и начинают худеть…Ло Лань продолжила стоять на том же месте, но уже несколько бездыханно.

Её безжизненные глаза постепенно покраснели, а по щекам тихо скатились две маленькие слезинки.— Какой добрый, несчастный боров! Должна похудеть, должна похудеть…Сумка с едой медленно выскользнула из её рук.

Она внезапно обнаружила, что её аппетит, казалось бы, полностью исчез.— Эй, Е Инь Чжу? Е Инь Чжу, ты… — она резко обернулась, только чтобы увидеть исчезающий в конце дороги силуэт Е Инь Чжу.

Ло Лань несколько озадачилась от его такого поведения.

— Это был мой друг, Цзы, — сказал Е Инь Чжу. — По правде я не знаю, насколько он силен, но когда мы заключили Обоюдный Жизненный Контракт, моя сила будто бы сделала стремительный скачок вверх.

Также, этот контракт и есть причина, по которой я смог его призвать.

Взгляд Суры вдруг стал немного странным.

— Обоюдный Контракт? Вы зашли настолько далеко, что заключили Обоюдный Жизненный Контракт? Инь Чжу, ты и этот Цзы больше не сможете обратно спуститься с этой горы…

— Спуститься с горы? Какой горы? — Е Инь Чжу посмотрел на Суру с удивлением.

— Просто забудь, — несчастливо сказал Сура, — не слушай меня.

В прошлый раз ты говорил, что я — второй человек, которого ты обещал защищать; не может же первым быть Цзы, да?

— Верно, это он! — кивая, ответил Е Инь Чжу.

Голос Суры слегка дрогнул:

— Не говори мне, что ты… действительно его любишь?

— Разумеется, я очень сильно люблю Цзы, — настоятельно ответил Инь Чжу. — Я знаком с ним уже целые десять лет.

Мы впервые встретились, когда мне было шесть, и с тех пор он всегда был рядом, слушая, как я играю на цитре.

Мы выросли вместе и даже покинули Пустынное Нефритовое Море вместе.

Тогда он был моим одним единственным другом.

— Он правда, только лишь друг? — натянутым голосом спросил Сура.

Е Инь Чжу кивнул головой и сказал:

— Что значит ‘только лишь друг’? Мы, безусловно, друзья!

— Друг, с которым ты заключил Обоюдный Жизненный Контракт; ты ненормальный? — грустно спросил Сура.

— А это тут еще причем? Я хотел мочь видеться с ним в любое время, поэтому мы заключили контракт.

В крайнем случае, я лишился лишь возможности обладать магическим зверем.

Е Инь Чжу, разговор с тобой действительно сродни игре на лютне для коровы! — тело Суры снова содрогнулось, только в этот раз от злости.

— Играть на лютне для коровы? Я уже играю на цитре и долгое время; возможно, что игра на лютне для коровы — это новый способ развития навыков цитры? Странно! Ты член отделения Убийц, так откуда тебе известны способы развития нашего отделения Божественной Музыки? Эй, Сура, не уходи.

Подожди— Я…

Сура быстро ушел.

Е Инь Чжу начал было догонять его, но тот, к этому моменту, уже исчез за поворотом.

Юноше было понятно, что он, несомненно, направился в сторону их места проживания.

Битва истощила не малые запасы его выносливости, так что Е Инь Чжу просто не мог погнаться вслед за ним.

Поэтому, он неспешно побрел в сторону района отделения Божественной Музыки.

Войдя в секцию Департамента Магии, он недалеко ушел, прежде чем наткнулся на знакомое лицо.

Спровоцировавший его на первый день пребывания в институте, а потом ему же проигравший гениальный маг отделения Ветра — Ло Лань.

За спиной она держала сумку с едой, а её глаза были пустыми.

С прошлого раза, когда он её видел десять дней назад, Ло Лань стала на порядок толще.

Её хорошенькое личико уже стало немного округлым.

Е Инь Чжу смотрел на неё, а она на него.

— Это ты, — её голос отдавал холодом, будто бы она была практиком Магии Льда.

— Ох! Привет, Ло Лань, — Е Инь Чжу осторожно посмотрел на неё, ведь их отношения были нисколько не дружественными.

— Видимо, ты очень доволен собой.

Я слышала, ты победил Нэй Су Ту из отделения Тяжелой Кавалерии, — сказала Ло Лань, уже подойдя и встав перед Инь Чжу.

Её глаза стреляли в него огнем.

Пока она смотрела на Е Инь Чжу, её гнев достиг точки кипения.

С самого детства она жила роскошной и сладкой жизнью.

К тому же благодаря своим одаренным способностям к магии, в свои шестнадцать она достигла сферы Желтого Ранга и имела при себе Изумрудного Дракона.

Ей до последнего казалось, что среди всего молодого поколения она сильнейшая, так же как и её старший брат.

Однако, после битвы с Е Инь Чжу её уверенность полностью разбилась на маленькие кусочки.

Для неё это был не простой проигрыш, а проигрыш в своем же вызове.

В конце концов…

Это чувство унижения… она не могла его стерпеть.

Эти дни она даже двинуться не могла и постоянно продумывала способы, как отомстить Е Инь Чжу.

К сожалению, это был справедливый матч, и поэтому её гордость пресекла на корню все мысли об использовании влияния своего клана.

Это лишь потопило её в водах горя и печали.

Лишь еда могла временно успокоить её сердце.

Даже если она целиком осознавала, что стала прибавлять в весе, её рот продолжал набиваться и набиваться.

Теперь, когда она смотрела на Е Инь Чжу, гнев и ненависть в её сердце чуть не заставили её потерять над собой контроль.

— Ло Лань, ты вроде потолстела, — Е Инь Чжу не знал, о чем с ней разговаривать.

Ему хотелось побыстрее вернуться домой, но Ло Лань блокировала дорогу.

Таким образом, он машинально выпалил эти слова.

— Смеешься надо мной? Это всё твоя вина.

Если я стану огромной толстухой, то тебе конец.

Всю оставшуюся жизнь я буду мучить тебя, пока ты не умрешь, — бессвязно воскликнула Ло Лань уже на грани слез.

— Э-э… — Е Инь Чжу тоже не знал, как её утешить.

Вдруг он вспомнил историю, которую рассказывала ему его мама.

— Ло Лань, быть очень толстой — не хорошо.

— Мне не нужны твои советы.

По факту, она не знала, что ей делать с Инь Чжу.

Она не могла победить его в бою, но, столкнувшись с ним, почему-то ей не хотелось его отпускать.

— Давай я расскажу тебе историю, — сказал Е Инь Чжу и тихо сместился в сторону. — Жили-были боров и свинья.

Каждый вечер боров всегда внимательно следил за свиньей, боясь, что, пока они спят, хозяин схватит её и поведет на убой.

Дни сменялись, а свинья всё больше и больше толстела, в то время как боров стал худеть.

— Хочешь сказать, я свинья? — резко возмутилась Ло Лань.

— Нет, нет.

Дай мне закончить, — Е Инь Чжу продолжил. — В один день боров случайно подслушал, как их хозяин разговаривает с мясником о том, сколько денег он выручит, отдав здоровую, плотную свинью на скотобойню.

Боров очень сильно огорчился.

В результате с того момента он заметно изменился.

Когда бы хозяин ни приносил еду, боров всегда полностью съедал её.

Каждый день… он ел, потом сразу же ложился спать, а свинье говорил просто наблюдать.

Если бы он обнаружил, что она не наблюдает, тогда он бы полностью игнорировал её существование.

Дослушав досюда, выражение Ло Лань слега смягчилось.

— А что потом? — из-за резких перепадов настроения, она была несколько заворожена и не заметила, что Е Инь Чжу уже сдвинулся в сторону и сделал шаг вперед.

— Дни шли, и свинья уже начала верить, что боров больше не обращает на неё внимания.

Она отчаялась, в то время как боров беспечно коротал свои мирные деньки.

В мгновение ока пролетел месяц, и перед толстым боровом предстали их хозяин и мясник.

Они заменили, что за месяц боров стал толстым, крепким и аж светящимся, в то время как на свинье не осталось и кусочка прежнего мяса.

В тот момент боров со всей своей силы побежал к хозяину, желая целиком привлечь его внимание.

Он хотел дать понять, что теперь он та здоровая свинья.

В конечном итоге мясник выбрал борова…

— … и потащил его за загон.

В эту секунду боров улыбнулся и сказал свинье: “В будущем не ешь так много”.

Свинья опечалилась, её сердце было разбито.

Она изо всех сил пыталась выбежать из загона, но хозяин тогда уже закрыл ворота…

— Прижавшись к забору, свинья смотрела за последними секундами борова, проливая блестящие слезы.

Тем же вечером, она увидела, как семья хозяина весело и счастливо ест свинину.

Свинья, убитая горем, легла на то место, где раньше спал боров.

Она обнаружила, что там, на стене, был вырезан ряд слов: ‘Если я не смогу передать тебе мою любовь этими словами, то я использую свою жизнь, как доказательство!’ Сердце свиньи было разбито еще раз, только теперь этими словами.

Любой, кто слышит эту печальную историю, всегда чувствует наплыв эмоций.

Девушки запоминают её на будущее и начинают худеть…

Ло Лань продолжила стоять на том же месте, но уже несколько бездыханно.

Её безжизненные глаза постепенно покраснели, а по щекам тихо скатились две маленькие слезинки.

— Какой добрый, несчастный боров! Должна похудеть, должна похудеть…

Сумка с едой медленно выскользнула из её рук.

Она внезапно обнаружила, что её аппетит, казалось бы, полностью исчез.

— Эй, Е Инь Чжу? Е Инь Чжу, ты… — она резко обернулась, только чтобы увидеть исчезающий в конце дороги силуэт Е Инь Чжу.

Ло Лань несколько озадачилась от его такого поведения.