Том 6 Глава 62

Если воспоминания рисуются в наших умах также ярко

как любая картинка

то почему мы можем забывать

– спрашивает он

Забывать естественно

Воспоминания

единственные вещи

которые ты не можешь вернуть в свой разум

Даже если ты это помнишь

Воспоминания слезают с меня

как сгнившая кожа

но мой разум – не разум человека

Разум человека не теряет ничего

Но если нельзя что

то вернуть в разум – это значит забыть об этом

протестую я

Забывчивость есть дегенерация

Только контур

из которого исчез цвет

Разве это не расточительно

Все это собственность вечности

ржавеющей и изнашивающейся

Но от такой вечности можно избавиться по своей воле

Я не отвечаю

– Вечность неумолима

и эта вечная скорбь должна быть извлечена и возвращена тебе

Хотя ты думаешь

что она исчезла в забвении

память повторяет ее

словно запись

– спрашиваю я

Никто не знает

Потому мы ищем

отвечает он

для кого мысли чужды и кто не может их создавать

кто отвечает лишь эманациями из прошлого

крадеными идеями и несопоставимыми мыслями незнакомцев

Стук в дверь пробуждает меня. В то же мгновение я вижу окно, и пепельный свет, проходящий через него, не позволяет определить, утро сейчас или полдень. Быстрый взгляд на часы на столе подтверждают мое подозрение, что сейчас больше полудня.

- Кокуто-сан, вы здесь? – слышу я голос снаружи. Только потом головная боль, всегда начинающая преследовать меня, когда я сплю слишком долго, становится заметной, и я рефлекторно прижимаю руку к голове. Я пытаюсь игнорировать ее, спускаясь с верхнего яруса, и открываю дверь в комнату.

За дверью стоит одна из сестер, которая оглядывает меня, после чего я вижу замешательство на ее лице.

- Привет. Угу. Реги Шики, - лениво говорю я, прежде чем замечаю, что нужно следить за внешностью, - Я перевожусь сюда в следующем семестре.

- Эм, да, конечно, - отвечает сестра, подозрение в ее глазах смягчается, но не исчезает. – Кокуто-сан звонит ее семья.

Похоже, что именно когда звонит семья, ее нет на месте. Ну, ладно, ничего не поделаешь.

- Возможно, я могу ответить вместо нее, - говорю я. – Я достаточно близко знакома с семьей Кокуто.

По крайней мере, если считать выгнанного из дома сына.

- Понятно. Тогда проблем нет. Я переведу звонок на телефон в холле, так что, пожалуйста, поспешите.

Сестра быстро кланяется перед тем, как спешно выйти. Я иду к выходу из комнаты, но вспоминаю, что на мне все еще пижама Азаки. Я переодеваюсь на ходу в одну из ее форм и быстро иду в холл у входа в общежитие.

Я видела вчера телефон в холле, без диска или кнопок, но он

около удобного на вид дивана, так что они, наверное, надеются, что второе компенсирует первое. Если верить Азаке, они фильтруют звонки, которые сперва идут в комнату, где находится одна из сестер. Если это не семья или одна из учениц, они должны отклонить его. Если звонок получает их одобрение, то его переводят на телефон в холле, где ученица может ответить на звонок лично.

Идя в холл, я уже догадываюсь, кто звонит, и когда я поднимаю трубку, мои подозрения подтверждаются.

- Алло, Азака?

Голос, который я знаю очень хорошо. Голос Микии. Я оглядываю холл, чтобы убедиться, что вокруг никого, прежде чем заговорить.

- Нет, не в этот раз. Азаки нет. Всего пятый день нового года, и ты уже соскучился по сестре? - говорю я неожиданно холодным даже для себя голосом.

- Шики, где Азака?

- Без понятия. Нет ее, я же сказала, занимается чем-то важным. Она в адской спешке с самого утра, с тех пор, как изо всех сил пыталась разбудить меня. Думаю, она на самом деле хочет поскорее разобраться со всеми задачами и вернуться домой.

- Правда? Мне кажется, ей не нравится приезжать домой. Я говорил ей, что было бы проще, если бы она оставалась в школе.

- Не думаю, что дела хоть немного задержат ее от возвращения, если ты понимаешь, о чем я.

Конечно, он не понимает.

- Так чего ты хотел, Микия?

- Ничего особенного. Я собирался удивить Азаку, но это не слишком важно. Просто хотел проверить, как вы двое справляетесь.

- Ну, ничего не могу сказать. Может, если позвонишь завтра, сам спросишь у Азаки. Пока.

- Нет, погоди минутку, Шики!

Я слышу его голос из трубки сразу после того, как отвожу ее от уха. Смотрюсь в зеркало в дальнем конце комнаты, видя себя, держащую трубку и хмурящуюся. Не могу понять, почему.

- Ты звонил, чтобы поговорить с Азакой. Тебе больше нечего мне сказать, верно?

- Есть! Я беспокоился о тебе. Поговори со мной. Кроме того, я хотел поговорить с тобой, мне просто нужно было назвать имя Азаки монашкам, потому что они не допускают никаких звонков, кроме семейных. В любом случае, есть прогресс в поисках?

- Некоторый. Не слишком большой. В любом случае, я ненавижу говорить по телефону, так что, может, мы сможем сделать это позже, когда я не буду перебивать тебя.

- Хорошо. Ладно. Кажется, сегодня мне уже нельзя будет позвонить, так что,

я позвоню завтра.

В его голосе слышна нотка сарказма… если подумать, то поговорить с ним подольше не так уж и плохо.

- Ну, если ты свободен, то можешь оказать мне услугу. Отсюда я ничего не могу узнать, так что тебе должно повезти больше. В Рейене был учитель по имени Хидео Хаяма, а еще парень по имени Сацуки Курогири. Сможешь достать их историю работы до момента, как они попали сюда?

Микия вздыхает.

- Ну, не узнаю, если не попробую.

- Это не очень важно, так что все нормально, если не получится, - успокаиваю я его, - я не хочу, чтобы ты делал что-то безрассудное. И не делай ничего противозаконного. В любом случае мне нужно пойти поискать Азаку, она опять шатается по территории.

- Стой, стой. Если просишь меня об одолжении, то выслушай и мою просьбу. В Рейене есть ученица по имени Каори Татибана, и я хочу, чтобы ты поискала ее данные. Записи о посещениях физкультуры, дисциплинарные проступки, в таком духе. Рейен держит все свои бумаги под колпаком, так что я не могу получить к ним доступ снаружи.

На мгновение мне становится интересно, зачем все это, но это точно что-то полезное, если он исследует ученицу Рейена.

- Хорошо. Если смогу, сделаю. Пока, Микия.

Сказав это, я кладу трубку.